Пользовательский поиск

Книга Пятое сердце. Содержание - 12. Крыса. Сраная крыса

Кол-во голосов: 0

Покончив с делами, Джеймс сел в кеб и велел извозчику высадить его на Конститьюшн-авеню за несколько кварталов от Лафайет-сквер, чтобы по пути к Хэю по возможности миновать толпу, если та еще глазеет на опасные антраша «Летающих Вернетти». Тратить столько сил, рисковать смертью или увечьем ради того, чтобы почистить трубу-другую! Абсурд.

Джеймс приблизился к перекрестку и внезапно застыл как вкопанный. С минуту он стоял, сомневаясь в увиденном, затем сомнения исчезли.

По противоположной стороне поперечной улицы быстро шагал профессор Джеймс Мориарти: высокий белый лоб, прямые волосы над ушами, фрак, белые паучьи пальцы. Он шел на юго-запад. Джеймсу надо было на северо-восток.

«Это не мое дело, – яростно убеждал себя Джеймс. – Мориарти – всего лишь пожилой профессор математики и астрофизики. Ты уже знаешь из научного журнала в Библиотеке Конгресса, что он жив. И тебя это не касается».

Он повторил последние слова трижды, как мантру, затем все же повернул вправо и двинулся за профессором Мориарти – сохраняя дистанцию и оставаясь на противоположной стороне улицы.

12

Крыса. Сраная крыса

Генри Джеймс в жизни ни за кем не следил, но вскоре обнаружил, что дело это совсем не хитрое. Надо было только держаться за полквартала от Мориарти, на другой стороне улицы, немного ускорять шаг, чтобы не потерять профессора из виду, когда он сворачивал вправо или влево, на другую улицу, либо отступать в тень магазина, когда тот останавливался. По счастью, Мориарти не оглядывался назад – да и по сторонам тоже, просто шел уверенно, видимо твердо зная цель. Всякий раз, как впереди слышался мерный стук профессорской трости с серебряным набалдашником, Джеймс понимал, что надо сбавить шаг и отстать еще ярдов на тридцать.

Минут через двадцать-тридцать ловкой слежки Джеймс внезапно понял, что не знает, в какую часть города они забрели. Он точно помнил, что какое-то время шел на запад, навстречу яркому послеполуденному солнцу, затем, вслед за быстро шагающим Мориарти, влево – на юг, снова на запад и снова на юг. Однако он понятия не имел, что это за район.

Красивые особняки и магазинчики давно остались позади; их сменили покосившиеся кирпичные склады и редкие деревянные лачуги. Улицы сделались у́же и грязнее; их правильнее было бы назвать закоулками. Над крышами висел странный, неприятно пахнущий туман, куда более редкий, чем густой лондонский смог, но для Вашингтона все равно непривычный. Джеймс гадал, не забрел ли он вслед за Мориарти в ту часть города, которую Джон Хэй называл «Фогги-Боттом».

Впрочем, удивительным образом – и весьма удачно для Джеймса, желавшего остаться незамеченным, – людей и повозок в этих грязных закоулках было куда больше, чем в более приличных частях города. Прохожие шли по большей части группками, и хотя Джеймс приметил двух грязнух, одна из которых была к тому же мертвецки пьяна и отчаянно ругалась, толпа состояла практически исключительно из мужчин, одетых либо в бедное рабочее платье, либо в несвежие полосатые костюмы с вызывающе яркими жилетами.

Однако Мориарти продолжал идти, не глядя по сторонам. Толпа расступалась перед ним, словно профессор – некий неправедный Моисей, а уличный сброд – волны Чермного моря.

Джеймс внезапно осознал, что его костюм, трость, да и весь облик разительно выделяются на общем фоне. Он остановился на земляной тропе, заменявшей тут тротуар, и всерьез задумался: не лучше ли как можно скорее вернуться в приличную часть города?

Но как? В какую сторону идти? И что, если кто-нибудь его остановит?

От этих мыслей Джеймс похолодел и в ту же минуту заметил, что к Мориарти уверенно направляются трое мужчин. Никто не обменялся рукопожатиями, но даже с расстояния в полквартала было видно, что все они знакомы между собой, вернее, что трое громил – дурно одетых, начиная от засаленных фетровых шляп и заканчивая дорогими, но грязными ботинками со странно заостренными носами, – знают профессора Мориарти. Все они были рослые, широкоплечие, пузатые, однако Мориарти возвышался над всеми. Выступающий лоб, лысина, прикрытая лишь несколькими зачесанными поперек редкими прядями, и запавшие глаза придавали профессорскому лицу отчетливое сходство с черепом, так что казалось, три похитителя трупов смотрят снизу вверх на хорошо одетого мертвеца.

Они обменялись несколькими словами и свернули налево в поперечную улицу. Чувствуя устремленные на себя взгляды пролетариев, Джеймс решил продолжить слежку и торопливо шагнул за угол.

Тупик. Короткий и совершенно пустой, если не считать Мориарти и его новых друзей. Заканчивался тупик большим складом без окон.

Джеймс попятился за угол – и вовремя, потому что как раз в эту минуту один из громил обернулся.

Когда Джеймс вновь выглянул из-за углового дома, двое гориллоподобных мужчин толкали дощатые сдвижные ворота. Слуха коснулся глухой гул, как от скопления множества людей или животных, затем Мориарти вслед за первыми двумя спутниками шагнул в здание, третий оглянулся (Джеймс еле-еле успел отпрянуть за угол), тоже вошел и задвинул за собой ворота. Шагах в двенадцати справа от них была обычная дверь, но Джеймс не знал, ведет ли она в то же помещение, куда ушел Мориарти. Кроме того, она наверняка была заперта.

Джеймс стоял на углу в полном смятении чувств. Да, лишь так можно было описать его состояние – «полное смятение чувств».

Что делать?

Он мог выбраться из этого ужасного района – вернее, мог бы, если бы запомнил все повороты по пути сюда, – разыскать надежного посланца и отправить новую записку для Холмса на адрес табачной лавки.

Однако Холмс никак не успеет сюда до того, как Мориарти покончит со своим неведомым делом в складском здании, а Генри Джеймс понимал, что у него не хватит духу следить за профессором и дальше. К тому же Холмс солгал ему в глаза, объявив, будто профессор Джеймс Мориарти, главарь могучей преступной организации, никогда не существовал и порожден его, Шерлока Холмса, воображением, вымышлен с единственной целью: инсценировать собственную смерть и скрыться от всего мира.

Что ж, это неправда. Джеймс видел Мориарти на снимке 1892 года, сделанном во время конференции по высшей математике и астрофизике в Лейпциге. Теперь увидел его собственной персоной.

Но что делать?

Он мог бы уйти из этого района и отыскать полисмена. Однако в чем преступление Мориарти? Профессор шел по улице – пусть даже по грязному закоулку. И Джеймс знал про него одно – что это английский математик и астрофизик. Полиция может даже арестовать его, Джеймса, за поклеп на невинного человека.

Разумнее всего было прямо сейчас повернуть, уйти – быстрым шагом – из опасного квартала (Джеймс в общих чертах догадывался, что, идя на север и на восток, выберется хотя бы из Фогги-Боттом), вернуться в уютный дом Хэев и на время забыть о профессоре Джеймсе Мориарти. Если жизнь вновь нечаянно сведет его с Шерлоком Холмсом, можно будет рассказать забавную историю, как он видел на вашингтонской улице живого Мориарти.

Да, это был единственный разумный и безопасный путь.

Джеймс дважды глубоко вдохнул и пошел по тупику к складу, тихо надеясь, что тяжелые сдвижные ворота не откроются при его приближении. Что, если Мориарти и трое громил выступят на улицу прямо перед ним? Человек, сознательно прошедший вглубь тупика, не может соврать, будто забрел туда по ошибке.

Ворота стояли закрытыми.

Джеймс остановился перед массивной деревянной дверью справа от ворот и взялся за железную ручку, желая всем сердцем, чтобы замок оказался заперт. Такая дверь могла вести скорее в конторское помещение, чем в гулкое пространство, куда вошел Мориарти. Удостоверившись, что замок заперт, Джеймс сможет удалиться – быстро, но с достоинством – в полном сознании того, что сделал все возможное для разоблачения планов профессора Мориарти.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org