Пользовательский поиск

Книга Крестики-нолики. Содержание - 20

Кол-во голосов: 0

Ребус попытался перебить говорившего, но это было все равно что пытаться остановить быка. Поэтому он был вынужден слушать, то и дело спрашивая себя, не пудрят ли ему мозги, не следует ли – в нарушение всех инструкций – попросту повесить трубку. Ему нужно было подумать о более важных вещах, к тому же его мучила тупая боль в затылке.

– …а дело в том, мистер Ребус, что в выборе жертв этого убийцы я совершенно случайно заметил определенную систему.

Ребус присел на край стола и так сжал в руке карандаш, словно пытался его раздавить.

– Вот как? – сказал он.

– Да. Передо мной сейчас лежит листок бумаги с именами жертв. Вероятно, это можно было заметить и раньше, но мне только сегодня попалась на глаза газета, где перечислены имена сразу всех этих бедняжек. Видите ли, обычно я покупаю «Тайме», но сегодня утром просто не смог ее найти и поэтому купил другую газету, а там было это сообщение. Возможно, все это ерунда, простое совпадение, но, с другой стороны, возможно, и нет. Решать вам, ребята. Я попросту выдвигаю предположение.

В кабинет вошел Джек Мортон, окутанный клубами сигаретного дыма, и, заметив Ребуса, помахал рукой. Ребус кивнул в ответ. Вид у Джека был усталый. У всех был усталый вид, а он, Ребус, отдохнувший и успокоившийся, болтал по телефону с каким-то сумасшедшим.

– Какое предположение, профессор Айзер?

– Вы что, не поняли? По порядку имена жертв таковы: Сандра Адаме, Мэри Андрюс, Никола Тернер и Элен Аббот. – Джек поплелся по направлению к Ребусову столу. – Первые буквы имен этих девочек, – продолжал профессор, – образуют новое имя: Саманта [2]. Быть может, так зовут следующую жертву убийцы? Или же это простое совпадение и тут на самом деле нет никакой системы.

Ребус, со стуком швырнув трубку на рычаг, моментально вскочил со стола и схватил Джека Мортона за галстук. Мортон принялся судорожно глотать воздух, и сигарета выпала у него изо рта.

– Твоя машина внизу, Джек?

Все еще задыхаясь, тот кивнул.

Боже мой, милосердный Боже! Значит, все это правда! Все это имеет отношение к нему. Саманта. Все эти подсказки, все убийства задумывались просто как способ кое-что сообщить – сообщить ему. Боже милостивый! Помоги мне, помоги!

Следующей жертвой Душителя должна была стать его дочь.

Рона Филлипс увидела машину, стоявшую возле ее дома, но не придала этому значения. Ей хотелось одного: поскорее укрыться от дождя. Она подбежала к парадной двери и сунула ключ в замок. Вслед за ней к двери не спеша подошла Саманта.

– Погода просто отвратительная! – крикнула Рона в гостиную.

Она встряхнула дождевик и направилась туда, где по-прежнему орал телевизор. В кресле она увидела Энди. Руки у него были связаны за спиной, а рот накрепко заклеен огромным куском лейкопластыря. На шее все еще болталась бечевка.

Рона уже собиралась испустить самый пронзительный крик в своей жизни, как вдруг что-то тяжелое опустилось ей на затылок, и она, теряя сознание, сделала еще два неуверенных шажка и упала в ноги своему любовнику.

– Здравствуй, Саманта!

Голос Саманта узнала, хотя лицо говорившего было скрыто маской, и она не могла видеть его улыбку.

Машина Мортона с включенной синей мигалкой мчалась по городу, точно за ней гнались все силы ада. Ребус пытался по дороге объяснить другу ситуацию, но слишком нервничал, чтобы говорить связно, а Джек Мортон, лавировавший в потоке машин, был слишком занят, чтобы уловить смысл происходящего. Они вызвали подкрепление: одну машину в школу, на тот случай, если Саманта еще оттуда не ушла, и две – к дому, предупредив, что там может оказаться Душитель. Следовало проявлять осторожность.

Несясь со скоростью восемьдесят пять миль в час по Куинсферри-роуд, Джек сделал безумно рискованный правый поворот, подрезав встречный транспорт, и автомобиль влетел в чистенький микрорайон, где жили Саманта, Рона и ее любовник.

– Здесь направо! – заорал Ребус, пытаясь перекричать рев мотора. Он все еще не терял надежды. Свернув на нужную улицу, они увидели перед домом две уже подъехавшие полицейские машины, а на подъездной аллее – машину Роны, пустую, с незакрытой передней дверцей.

20

Они хотели дать ему успокоительное, но он отказался принимать их лекарства. Они хотели, чтобы он уехал домой, но он отказался следовать их совету. Как может он ехать домой, когда Рона лежит наверху в палате реанимации? Когда похищена его дочь, когда вся его жизнь разорвана в клочья, словно пущенное на тряпки сносившееся платье? Он ходил взад и вперед по приемному покою больницы. Чувствовал он себя прекрасно, так он им и сказал. Он знал, что Джилл и Андерсон тоже где-то здесь. Бедняга Андерсон. Сквозь грязные стекла он смотрел, как по двору идут, смеясь под дождем, медицинские сестры в пластиковых накидках, развевавшихся на ветру, точно плащи в каком-нибудь старом фильме про Дракулу. Как они могут смеяться? Деревья окутывал легкий туман, и сестры, по-прежнему легкомысленно смеясь, постепенно исчезали в этом тумане, уплывая в иное измерение, в призрачный, вымышленный Эдинбург легенд и преданий, где нет места ни смеху, ни солнечному свету.

Уже почти стемнело, последние отблески дня скрылись за тяжелой пеленой туч. Набожные художники прошлого, глядя на такие же, как сегодня, небеса, принимали, наверное, пробившийся сквозь тучи луч солнца за знак незримого присутствия Бога, сотворившего всю земную красу. Ребус художником не был. Красоту он искал не в окружающих пейзажах, а запечатленную в слове. Стоя в приемном покое, он ясно понимал, что всю жизнь ценил вторичный опыт – сказанные другими слова, чужие мысли – выше реально существующих вещей. Ну что ж, вот он наконец и столкнулся лицом к лицу с реальной жизнью. И не впервые: память отбросила его назад, к службе в Специальном военно-воздушном полку, и сразу он почувствовал изнеможение, у него разболелась голова, напряглись все мускулы.

Он поймал себя на том, что опять отвлекается от действительности, и уперся обеими ладонями в стену так, будто его кто-то собирался обыскивать. Сэмми находилась неизвестно где, в руках у маньяка, а он предавался воспоминаниям, сочинял оправдания и сравнения. Нашел время!

В коридоре Джилл опекала Уильяма Андерсона. Ему тоже велели отправляться домой. Доктор осмотрел Андерсона, пытаясь выяснить, не имел ли шок последствий, и сказал, что на ночь его лучше уложить в постель.

– Нет, я подожду здесь, – спокойно и решительно отказался Андерсон. – Если все это имеет какое-то отношение к Джону Ребусу, то я хочу быть рядом с Джоном Ребусом. Я прекрасно себя чувствую, честное слово.

Но это было далеко не так. Потрясенный, полный раскаяния, он пребывал в некотором замешательстве.

– Не может этого быть, – сказал он Джилл. – Не могу поверить, что все убийства служили всего лишь прелюдией к похищению дочери Ребуса. Просто в голове не укладывается. Этот тип наверняка ненормальный. Должен же Джон иметь хоть какое-то представление о том, кто за всем этим стоит?

Джилл Темплер задавала себе тот же вопрос.

– Почему он нам ничего не сказал? – продолжал Андерсон. И вдруг тихо заплакал, не стесняясь слез. – Энди, мой Энди!

Он обхватил голову руками и позволил Джилл обнять его за сгорбленные плечи.

Джон Ребус, смотревший, как сгущается тьма, думал о своем браке, о дочери. О своей дочери Сэмми.

Для тех, кто читает между времен.

Что именно он вымарывал из памяти? Что именно отторг его разум много лет назад, когда Ребус гулял по береговой линии Файфа, оправляясь после глубокого нервного срыва? Тогда он надежно захлопнул дверь перед прошлым, словно перед носом у какого-нибудь бродячего проповедника. Но непрошеный гость дождался своего часа и решил снова ворваться в жизнь Ребуса. Он уже просунул ногу в приоткрывшуюся дверь. Дверь восприятия. Что теперь пользы в его начитанности? Или в его искренней вере? Саманта. Сэмми, его дочь. Боже милостивый, отврати от нее опасность! Боже милостивый, сохрани ей жизнь!

вернуться

2

 Имеется в виду английское написание имен. (Прим. перев.)

27

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org