Пользовательский поиск

Книга Две могилы. Содержание - 63

Кол-во голосов: 1

Вот и конец. Фелдер каждую секунду ожидал рокового удара дубиной по голове, ослепительной вспышки боли, раскалывающей череп, и погружения в темноту. Но Дакчак всего лишь снова подтолкнул его в спину.

Они прошли по коридору, потом за дверь. Уголком глаза Фелдер заметил высокие свечи с колеблющимся пламенем, украшенный причудливыми узорами полотняный занавес и маленькие каменные статуэтки на постаментах, расставленных полукругом. Логово Дакчака.

За ним была еще одна дверь. От одного взгляда на нее Фелдер тяжело задышал, а из глаз потекли слезы.

— Умоляю вас, — пробормотал он. — Пожалуйста, умоляю вас.

Они добрались до конца коридора. Дакчак молча кивнул на дверь. Фелдер протянул дрожащую руку, ноги отказывались держать его. Только с третьей попытки он как следует ухватился за ручку и повернул ее.

Дверь отворилась в полную темноту. Далекие огоньки свечей выхватывали из мрака смутные очертания предметов: корзины с яблоками, ящики с гниющей репой и морковью, стеллажи с выстроенными в несколько рядов банками, многие из которых давно треснули и все содержимое пролилось на нижние полки или свисало замерзшими сосульками.

Тот самый подвал.

Фелдер начал громко всхлипывать. Казалось, что это плачет кто-то другой, а не он. Дакчак снова подтолкнул его, но на этот раз доктор не смог — или не пожелал — сдвинуться с места. Его рука инстинктивно потянулась в карман к старому конверту.

— Констанс, — пробормотал он.

В этот момент смертельной опасности Фелдер вдруг понял — хотя, вероятно, должен был догадаться гораздо раньше, — что он безнадежно влюблен в эту женщину. Возможно, он и прежде все понимал, но запрещал себе даже думать об этом. Все, что он сделал, он сделал ради нее. И вот все кончено. Она даже не узнает, что он отыскал ее локон. Как не узнает и о том, какую цену ему пришлось за это заплатить.

Дакчак еще раз толкнул его. И опять Фелдер остался на месте, не в силах сделать и шага.

Дубинка со страшной силой опустилась на плечо доктора, он вскрикнул и пошатнулся. Следующий удар пришелся по ногам, и Фелдер упал, ударившись головой о глиняный пол.

Вот и все.

Внезапно страх отступил, и Фелдер готов был поклясться, что это произошло из-за осознания чувства к Констанс. На место страха пришло удивление… и гнев. Он не мог поверить, что уйдет из жизни именно так, что последним, на что упадет его взгляд, будет этот грязный пол, огромные, как бревна, ноги Дакчака и ногти на этих ногах, черные и обломанные. Фелдер пришел в бешенство от такой несправедливости. Он всю жизнь творил добро, лечил больных, пытался стать лучше, честнее и добрее… а теперь оказался беспомощной жертвой тупого убийцы?

Рука, все еще сжимавшая конверт, коснулась чего-то твердого и холодного. Скальпель. Пальцы разжались, выпуская скомканный кусок бумаги, и снова сомкнулись на стальной рукоятке. Внезапно Фелдер понял, как он должен поступить.

Резким движением он выдернул руку из кармана, зажал скальпель между большим и средним пальцем, а указательный вытянул вдоль лезвия, как учили в медицинской школе, и со всей силы полоснул по мощному ахиллову сухожилию на ближней ноге Дакчака.

Раздался хлюпающий звук, и сухожилие, словно отпущенная тетива, рванулось вверх и скрылось под икроножной мышцей гиганта. Он тут же повалился на колени, глаза его выкатились из орбит, рот изумленно округлился, и доктор в первый раз услышал голос Дакчака — оглушительный, напоминающий мычание вопль.

Фелдер вскочил на ноги, сжимая в руке окровавленный скальпель. Дакчак еще раз взвыл и попытался схватить его, но доктор увернулся и в то же мгновение яростно махнул лезвием, разрезав ладонь слуги, как спелую дыню.

— Хочешь еще, сукин сын? — закричал Фелдер, сам удивляясь собственной вспышке гнева.

Но Дакчак был полностью захвачен болью. Он катался по земле, держась за лодыжку окровавленной рукой и надрывно воя, словно ребенок.

Почувствовав невероятный прилив сил, доктор развернулся, взобрался по лестнице и прошел через гостиную, сшибая на ходу стулья.

Откуда-то сверху донесся недовольный голос мисс Винтур:

— Ради всего святого, Дакчак! Продолжай веселиться, только не надо так шуметь!

Прихрамывая, но стараясь двигаться как можно быстрее, Фелдер миновал темную кухню. Внизу продолжал выть обезумевший от боли Дакчак, но сюда его вопли долетали уже приглушенными. Повозившись немного с замком, доктор открыл входную дверь. Не обращая внимания на боль в сломанных ребрах и ушибленной ноге, он продрался сквозь окружающие особняк заросли к сторожке, схватил чемодан и ключи, а затем захромал к своему «вольво», сел в машину, включил мотор, вырулил на Сентер-стрит и на полной скорости помчался прочь от этого ужасного особняка.

63

В тропическом лесу все так же властвовала ночь. Над толстыми стволами деревьев и цветущими орхидеями плыл туман. Пендергаст вернулся туда, где оставил Эгона, и вскоре отыскал следы его неуклюжих перемещений: сломанные ветки, оборванные листья, отпечаток ботинка на поросшей мхом земле. Определив направление, Пендергаст быстро двинулся по следу, пока не услышал голос провожатого. Тот все еще блуждал по лесу и громко выкрикивал его имя.

— Я здесь! — отозвался он и помахал фонариком. — Здесь!

— Куда вы подевались? — с недовольством и подозрением спросил Эгон, подойдя к нему.

— Это я у вас хочу спросить, куда вы подевались? — сердито проворчал в ответ Пендергаст. — Черт побери! Я дал вам четкие инструкции, и вы их не выполнили! Из-за вас я заблудился и плутал по лесу несколько часов, вместо того чтобы искать Королеву Беатрис. Мне придется сообщить мэру о вашем поведении.

Как он и рассчитывал, Эгон, воспитанный в традициях строгой дисциплины и подчинения старшим, тут же испугался.

— Прошу прощения, — промямлил он. — Но вы так быстро побежали, а потом исчезли…

— Хватит оправдываться! — продолжал отчитывать его Пендергаст. — Ночь пропала даром. На этот раз я вас прощаю, но больше никогда не теряйте меня из виду. Меня мог растерзать ягуар, проглотить анаконда. — Он остановился, чтобы перевести дух и успокоиться. — Давайте вернемся в город. Покажите, где меня решили поселить. Я должен поспать хотя бы пару часов.

Грязные и промокшие, они вошли в город на рассвете, когда краешек солнца показался над краем кратера, окрашивая облака в нежно-коралловый цвет. Как только его лучи коснулись мостовой, улицы зажили своей обычной, выверенной по часам жизнью: открылись двери, задымили трубы, заспешили куда-то прохожие. Только остров посреди озера оставался все таким же мрачным и зловещим, из-за его стен по-прежнему доносился непонятный механический шум.

Проходя по оживленным улицам, Пендергаст снова, теперь уже с содроганием, отмечал, что ему знакомы лица многих из этих красивых и деловитых людей. Он только что видел их точные копии в подземном гетто, Эгон привел его к небольшому домику рядом с ратушей. Дверь открыла женщина в опрятном переднике, с кухни доносился запах сдобного теста.

— Herzlich willkommen[90], — сказала хозяйка.

В гостиной за обеденным столом сидели два светловолосых мальчика и завтракали яйцами всмятку и бутербродами с джемом. Они дружно прекратили жевать и уставились на незнакомца с таким же удивлением и любопытством, какое читалось во взглядах почти всех прохожих, встреченных Пендергастом на улицах города.

— Здесь не говорят по-английски, — предупредил Эгон в своей обычной немногословной манере и, не обращая внимания на хозяйку, прошел к узкой лестнице, ведущей наверх.

Они поднялись на два этажа и оказались в небольшой светлой комнате с наклонным потолком и кружевными занавесками на окошке, выходящем на улицу.

— Ваша комната, — объявил Эгон. — Вы останетесь здесь до заката. Вечером хозяйка принесет обед. Я буду ждать внизу. Не выходите из комнаты.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org