Пользовательский поиск

Книга Не возжелай мне зла. Содержание - 4

Кол-во голосов: 0

Прячусь за куст боярышника и несколько секунд наблюдаю за ними. Вижу, что они счастливы вместе, и на душе становится совсем погано. Я быстренько отворачиваюсь и бегу в дом.

4

Пролетело две недели. С инспектором О’Рейли мы беседовали почти каждый день. Полиция опросила персонал паба и всех друзей Робби, которые были с ним в тот вечер. Трое парней и две девочки признались, что у них тоже есть фальшивые удостоверения личности и что они провели тот вечер в пабе. Но тому, что у кого-нибудь из них был с собой бутират, нет никакого подтверждения. Ребят допрашивали долго и тщательно, и все как один упорно твердят, что понятия не имеют, как такое могло случиться. Впрочем, как бы то ни было, ни у кого из них не было ни малейшего мотива вредить Робби. Дейв Ренуик, мальчик, с которым Робби дрался в школе, тоже там был. Он, как и все остальные, потрясен случившимся. Говорит, что между ним и Робби нет никакой вражды, друзья и учителя это подтверждают. Полиция показала подросткам и персоналу записи камер видеонаблюдения, на которых есть все, кто заходил в паб и выходил из него, но никто не заметил никого подозрительного.

В газете «Эдинбургский курьер» напечатали историю Робби под заголовком «Сыну доктора Оливии Сомерс, номинированной на премию „Женщина города“, подмешали наркотики», с просьбой откликнуться всем свидетелям случившегося. Несколько человек связались с полицией, сообщив, что они были в пабе как раз в то время, их допросили, но ничего существенного к расследованию не добавилось.

— Мы старались как могли, похоже, это висяк, — говорит О’Рейли. — Что делать дальше, ей-богу, не знаю.

Отсутствие улик льет воду на мельницу Фила, который до сих пор убежден, что Робби с Марком водят всех за нос. Он пользуется этим, чтобы наехать на меня и выклянчить дополнительное время на общение с детьми, но в нашем соглашении об опеке все ясно сказано, и я не поддаюсь. Дети не раз говорили мне, что в новом доме Фила им неуютно, там все слишком прибрано и чистенько и ничего нельзя трогать.

— Я там у них совсем чужая, — заметила как-то Лорен.

Я по-прежнему верю, что все происходило именно так, как рассказали Робби с Марком, но постепенно прихожу к заключению, что мы имеем дело со случайностью. Ведь нет ни улик, ни мотива, и говорить о злонамеренности бессмысленно. Робби уже вполне оправился, и в первый день, когда он снова пошел в школу, я сопровождала его. Не все ребята из их хоккейной команды учатся вместе, но четверо из его школы в тот вечер были с ним в пабе. Закончилось все не так страшно, как боялся Марк, никого не выгнали, но директор все равно всех на неделю отстранил от занятий и лишил возможности в конце полугодия съездить на экскурсию в Лондон. Поскольку родители уже внесли деньги за авиабилеты и проживание, наверняка свое наказание ребята получили и дома.

— Не очень-то и хотелось ехать в этот Лондон, — заявил Робби.

Половина шестого, я вернулась домой с работы, Робби уже снял школьную форму и натянул широкие шорты и футболку, сидит в гостиной, закинув босые ноги на низенький столик, и в сотый раз смотрит «Звездные войны». С обеих сторон четыре тарелки с хлопьями и несколько чашек и стаканов. Я его тоже наказала: месяц он должен по вечерам торчать дома, в школу его отвозят на машине и привозят обратно Фил, Лейла или я. Но друзьям его я разрешаю приходить в гости. Он принял все это с неудовольствием — убежден, что я делаю из мухи слона. Как повлиял на него инцидент? Напугал? Озадачил? Не знаю. Но точно знаю: он не похож на мальчика, который относится к чему-либо серьезно.

— Какие новости? Инспектор О’Рейли не звонил?

Он смотрит на меня безучастно:

— Не знаю.

— Не знаешь? Или тебе все равно?

— Ну а если не все равно, что толку?

— Робби! — одергиваю его я. — Когда ты поймешь, насколько опасно то, что с тобой случилось? Еще несколько минут, а может, даже секунд, и ты умер бы.

— Но я же не умер.

— Я просто хочу, чтобы ты понял, как это важно.

— Да понял я, мам. И хватит уже. Дерьмо это все.

— Пожалуйста, не выражайся. — Я стою перед ним, заслонив телевизор, уперев руки в бока. — И это еще не все. Посмотри, к чему это привело! Тебя и твоих друзей на неделю исключили из школы. Вы не съездили на экскурсию, и родители потеряли деньги.

— Да верну я тебе эти деньги.

— Интересно как? — Голос мой дрожит. — У тебя счет в банке?

— Пойду работать. — Он сдвигается в сторону, чтобы видеть экран. — Тут отличный эпизод, не мешай. «Страх порождает злость. Злость порождает ненависть. Ненависть порождает боль», — повторяет он, подражая голосу Йоды.

Я громко вздыхаю, считаю до десяти. Продолжать в том же духе нет никакого смысла. Я слишком устала, и сейчас до него не достучаться. Кончится тем, что не выдержу, раскричусь и лягу в постель с чувством, что мать из меня никудышная. Остается только закатать рукава и собрать его посуду.

— Тебе не приходило в голову, что добавку можно положить в ту же тарелку?

Он смущенно смотрит на стопку тарелок в моих руках с таким видом, будто они сами собой размножились у него на глазах.

— Неужели я съел четыре порции?

— Похоже на то, — отвечаю я и иду на кухню.

— Да, кстати, звонил дядя Деклан! — кричит он мне в спину. — Говорил что-то про бабушку и про операцию, просил перезвонить.

Деклан — мой старший брат, у него своя ферма в Ирландии, там же, неподалеку, живет и наша мать. У меня с ней отношения не сказать чтобы простые, и я боюсь этого телефонного звонка. Она уже несколько месяцев стоит в очереди на операцию бедра, и, судя по всему, назначили дату. Деклан работает с утра до вечера без выходных, а жена его недавно родила пятого ребенка. Ухаживать за матерью после операции они не смогут, а двое других наших братьев живут в Америке. Так что пришла моя очередь. Переодеваюсь в домашнее и сажусь на кровать с бокалом вина в одной руке и телефонной трубкой в другой. Звоню брату, мы обмениваемся приветствиями, он сообщает дату операции и примерное время, когда мама должна вернуться домой.

— Не хочется тебя просить, Скарлетт, — называет он меня первым именем, — но сама понимаешь, Эйслинг только что родила и все такое…

— Ты и так столько помогал маме. Теперь мой черед.

— Если считаешь, что тебе будет тяжко жить с ней в одном доме, можешь остановиться у нас.

— Ловлю тебя на слове. — Я не выдерживаю и вздыхаю, представляя, как мы с ней будем ссориться и подолгу не разговаривать. — Давай смотреть правде в глаза: она сама не захочет, чтобы я жила с ней. И если мы поймем, что по ночам она вполне сможет обойтись одна, я остановлюсь у тебя. Расскажи лучше, как твоя крошка?

— Настоящая красавица. — Голос на том конце теплеет, я чувствую, что он улыбается. — Братья и сестры обожают ее.

Дальше он говорит о детях, я слушаю и тоже улыбаюсь. Какая у них все-таки дружная семья, мне уже не терпится снова встретиться с ними и увидеть новорожденную племянницу. Еще немного беседуем о Робби, я сообщаю, что в полиции пока не знают, кто мог это сделать, и Деклан предполагает, что, раз прошло уже целых две недели и ничего подобного не повторилось, очень даже вероятно, все было случайно.

— Завтра получаешь награду? — спрашивает он.

— Еще не известно. Может, и не меня выберут. Я не очень-то надеюсь, но речь на всякий случай надо подготовить.

— Как можно короче?

— Конечно! Мне-то что, я как-нибудь переживу, а вот Лорен так за меня волнуется, что даже забыла про инцидент с Робби.

— Все будет хорошо, сестренка. Кто заслужил эту награду, если не ты?

Мы болтаем еще минут двадцать, потом я спускаюсь вниз приготовить чай. Робби уже надел штаны, к нему зашли Саймон, Эш и Эмили, друзья, которые были в больнице. Они из другой школы, поэтому их не наказали. Лорен тоже тут, они с Эмили плетут «браслеты дружбы». Хорошие ребятишки. У меня не хватает духу выставить их. Готовлю на всех печеную картошку и салат, и вечер проходит как нельзя лучше. Где-то на периферии сознания слышится голос Фила, мол, совсем ты их распустила, с ними надо строже, держать в ежовых рукавицах. Стараюсь не слушать, пусть говорит что хочет, а я буду делать по-своему.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org