Пользовательский поиск

Книга Не возжелай мне зла. Содержание - 9

Кол-во голосов: 0

— Думаю, да. Он не стал бы вас обманывать, сынок.

Лоб его морщится в раздражении.

— Я просто хотела знать, говорил ли он что-нибудь конкретное про поездку в Германию.

«Например, про свадьбу».

— Да нет, просто рассказывал, чем там можно заняться.

— Хорошо.

Сворачиваем за угол, видим, что Эмили с девочками помладше соревнуется, кто лучше пройдется колесом, Лорен бежит через лужайку, чтобы тоже поучаствовать. Робби становится на ворота, и мальчики стараются забить ему гол, и всякий раз, когда получается, беззлобно поддразнивают его. Так, отлично, дети при деле, самое время поговорить с Лейлой.

— Как им у тебя весело, — замечаю я, вернувшись на кухню, она все сидит на том же месте. — Минут десять можно передохнуть, пока они развлекаются.

— Я сварила тебе кофе. — Подруга подвигает мне чашку, я сажусь за стол. — Ну что, Фил сообщил им, что женится?

— Нет еще. Так что и мы помолчим, пусть сам скажет.

— Буду молчать как рыба. — Она подвигает ко мне стул. — Давай рассказывай. Куда ездила?

— В психиатрическую клинику.

— Правда? Зачем?

— Помнишь Тревора Стюарта?

— А кто это? — Она хмурится, глаза ее туманятся, пытается вспомнить. — А-а, тот самый Тревор Стюарт… Как давно это было…

Я пробую кофе.

— Да, тот самый. Я думала, он мог иметь отношение к отравлению Робби. Как увидела на стене надпись, так сразу вспомнила прошлое, когда я работала… Когда… — Зубы мои впиваются в губу. — Когда я фактически убила Сэнди Стюарт. Конечно, не нарочно, но все-таки… Кого еще у меня в доме можно назвать убийцей? Вот и решила навестить его, посмотреть, не сменил ли он адрес.

Лейла слушает открыв рот.

— Соседи сказали, что его поместили в психиатрическую клинику, и я ездила к нему.

— Лив, — Лейла касается моего плеча, — все это вряд ли имеет отношение к смерти Сэнди.

— Понимаю, связь сомнительная, но мне нужно было самой убедиться в том, что Тревор не предпринимал ничего, чтобы мне отомстить.

— Да что ты, восемнадцать лет прошло!

— Но сама посуди, в последнее время я стала в некотором роде известной личностью! Какая-то врачиха уморила твою жену, а ее вдруг прославляют, как какую-нибудь кинозвезду. Кого такое не разозлит?

— Может быть, но…

— И не важно, сколько лет прошло, это все равно очень неприятно и даже больно. Ну ладно, — вздыхаю я, — Тревор оказался совершенной развалиной. Даже чашку ко рту поднести не способен. Уж кто-кто, а он точно не мог отравить Робби или залезть к нам в дом. — Изображаю вздох облегчения. — Но я обнаружила кое-что еще.

— Что?

— Ребенок-то его не умер. — Не отрываю глаз от лица Лейлы и, ей-богу, будь я хоть в другом конце комнаты, увидела бы, как она смутилась. — Лейла!

Она смотрит в пол, губы крепко сжаты.

— Лейла! — трясу я ее за плечо. — Ты что, знала?

— Вот зараза! — Она поднимает голову, глядит на меня, из правого глаза сочится слеза. — Прости меня, Лив.

Теперь моя очередь смотреть на нее с отвисшей челюстью.

— Так ты обманула меня?

— Не надо было этого делать. Я не хотела! — Она протягивает ко мне обе руки. — Честное слово, не хотела!

— Тогда зачем?.. Зачем, черт возьми, тебе понадобилось врать?

— Фил сказал, что вся эта история на тебя сильно подействовала: смерть Сэнди и еще ребенок, а Тревор вряд ли оправится от горя. Сказал, что ты совсем помешалась.

— Ничего я не помешалась! У меня была нормальная реакция! Нормальная, понимаешь? Всякому станет плохо, если он совершит что-нибудь подобное.

— Он настаивал, что это может подорвать твое здоровье. И когда сообщил, что Тревор Стюарт звонил тебе…

По спине бегут мурашки.

— Тревор звонил?

— Да, звонил. Хотел с тобой поговорить.

— Да ведь я оставила ему письмо с номером телефона! — кричу я. — Лейла, этому человеку нужно было помочь!

— Лив, если честно, кто угодно должен был ему помогать, только не ты. В больнице существует специальная служба, есть благотворительные учреждения…

— Господи! — Я совершенно потрясена. — Он ведь подумал, что я нарочно от него бегаю.

— Фил сказал ему, что ты плохо себя чувствуешь, и попросил не звонить больше.

— Значит, это его работа… Скотина! — Я с размаху хло паю ладонями по столу. — Да как он смел?

— Лив, прошу тебя, успокойся. — Лейла пытается взять меня за руки, но я не даюсь. — Лив, мы с Филом не всегда сходимся во взглядах, но тогда он действительно думал только о тебе.

— Да что ты? — Ладони горят, мне так больно, что приходится дуть на них. — Обращаться со взрослым человеком как с ребенком, по-твоему, правильно?

— Сама вспомни, в каком состоянии ты тогда была. Это сейчас ты такая вся уверенная в себе, а тогда разве ты что-нибудь понимала? Чуть аборт не сделала!

— А это еще здесь при чем?

Услышав мой ледяной тон, она вздрагивает и ежится.

— А при том… Просто хочу напомнить… Ты ж была не в себе!

— Я была в порядке, Лейла. — Я тычу пальцем себе в грудь. — Я была я, все у меня было на месте.

— Фил беспокоился, что ты ввяжешься во что-нибудь. Думал, скажешь Тревору, что виновата в смерти Сэнди, и только повредишь своей карьере. Ты же знаешь, как я отношусь к Филу, но тогда он искренне считал, что защищает тебя.

— А ты? Ты тоже так думала?

— Я думала… что ты совсем не заботишься о себе и о своем будущем ребенке. Вспомни сама. Ты была очень расстроена, а лишние волнения…

Ладно, поговорили, с меня хватит.

— Заботиться и контролировать каждый шаг не одно и то же, Лейла, а Фил этого не понимает. — Я встаю. — И знаешь что? Мне кажется, ты тоже не всегда это понимаешь. Спасибо за прекрасный обед. Я иду домой.

— Лив, не уходи так, давай помиримся, слышишь, Лив? Ну, пожалуйста.

Уже стоя у двери, я поворачиваюсь к ней:

— У Сэнди родилась девочка. Ее зовут Кирсти. И я собираюсь ее разыскать.

— Лив…

— И мне плевать, что ты думаешь. Я не сошла с ума. Попробуй только мне помешать. И не смей говорить об этом Филу, понятно?

Выхожу к детям. В груди вскипают горячие слезы негодования, поднимаются и жгут мне глаза.

9

В понедельник на утреннем приеме всегда много народу, сказывается воскресный отдых. Первый пациент заявил, что работал в саду голый по пояс, сосед увидел, заахал и посоветовал срочно сходить к врачу, мол, солнце плохо сказывается на родимых пятнах. Еще один жаловался на диарею, в просторечии — понос, «периодически донимает уже полтора месяца, и жена совсем запилила, сходи да сходи к врачу». А у последнего, пятнадцатого, что-то в груди побаливает, делаю кардиограмму, вижу явные нарушения в работе сердца, вызываю «скорую».

Прием заканчивается на час позже обычного, если не больше, и только в половине третьего могу сказать, что со всеми делами разделалась: больных приняла, рецепты распечатала, на электронные письма ответила, направления к специалистам выдала, а еще позвонила в хоспис справиться, как дела у моего пациента, у которого рак и которому недавно исполнилось восемнадцать.

Во время обеда в кабинет, как всегда, забегает Лейла, с ходу просит прощения за то, что обманула меня тогда насчет ребенка Сэнди. Я не могу заставить себя посмотреть ей в глаза, сразу хочется накричать на нее, но я говорю, что у меня полно работы, отворачиваюсь, она все понимает и выходит. Но через пять минут незаметно просовывает в дверь бисквитный пирог с шоколадом, мой любимый, вместе с карточкой. На ней нарисован медведь с букетом цветов, а внутри написано: «Прости меня, я была такая дура, я все эти годы дрожала от страха, что ты все узнаешь. Пожалуйста, прости. Лейла». Рядом с именем печальная рожица.

Мне, конечно, хочется немедленно простить ее, ведь ближе подруги у меня нет на целом свете, она так обо мне заботится, и о моих детях тоже. Но я на нее очень сердита. Как посмела она у меня за спиной сговариваться с Филом, обманывать меня? Она же мне как сестра, больно думать, что она затеяла что-то втайне. Конечно, все это пройдет, мы помиримся, но не сейчас. Тем более мне нужно все как следует обдумать.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org