Пользовательский поиск

Книга Не забывать никогда. Содержание - 41. Пока никто не в курсе?

Кол-во голосов: 0

Я вспомнил слова Пироза:

«Все предусмотрено. Все готово».

Я молился, чтобы капитан жандармерии не ошибся.

Этот говнюк Пироз часто казался непроспавшимся.

Одним щелчком отправив окурок в море, Осеан продолжила сверлить меня взглядом. Непостижимым…

Ко мне подошла Кармен.

— Думаю, ты все понял, Салауи. Море поднимается примерно на сантиметр в минуту… У тебя чуть больше часа, чтобы рассказать нам о своих преступлениях.

Я проглотил слюну.

«Играй в их игру».

О'кей, Пироз, у меня нет выбора, но ты поторапливайся.

— А потом? — спросил я.

— Ты хочешь, чтобы я ознакомила тебя с распорядком дня? В конце заседания жюри присяжных вынесет решение. Беспристрастное жюри, так что в твоих интересах говорить убедительно.

«Играй в их игру».

— Вы все больные, — сплюнул я.

Кармен стоически выдержала мою выходку.

— Сходи за Пирозом! — крикнула она Фредерику. — Нам понадобится еще один мужчина, чтобы бросить Салауи в воду. Жильбер отказывается пачкать руки.

Жильбер Аврил не ответил. Наверное, он не расслышал реплики сестры, ее заглушили крики чаек, рассевшихся на капитанской рубке.

Фредерик исчез в трюме. Мона по-прежнему сжимала в руках облепленные морской пеной тросы. Сжимала до посинения. Скудное утреннее солнце постепенно выплывало из-за перины облаков. Температура на улице не превышала пяти градусов выше нуля. Температуру воды даже страшно себе представить.

Осеан закурила следующую сигарету. Кармен опустошила вторую чашку кофе.

— Где застрял этот идиот? — проворчала она; слова ее явно относились к Мескилеку, который должен был бы уже вернуться на палубу.

Наконец на лестнице послышались шаги. Лицо Фредерика Мескилека выражало растерянность и недоумение.

— Пироза нет в каюте, — произнес он.

Подо мной отверзлась пропасть. Видимо, судьба все же решила пришпилить меня к стене и теперь голосами сотен чаек насмехалась надо мной.

— А ты хорошо искал? — спросила Кармен. — В сортире? В душе?

Фредерик Мескилек раздраженно отмахнулся.

— Черт возьми, Кармен, — произнес он, теребя дурно выбритый подбородок, — суденышко длиной всего тридцать метров. Так что я утверждаю, что внизу его нет!

Все молчали. Кармен, Осеан, а следом и Дениза спустились вниз. Они обыскали каждый закоулок «Параме».

Безрезультатно.

Капитана жандармерии на яхте не было. Неужели Пироз так напился, что не удержался и упал за борт? А может, он добровольно прыгнул в ледяную воду и на какой-нибудь надувной лодке добрался до берега и отправился за помощью? Или его просто заставили замолчать, потому что он слишком много знал и не был достаточно осторожен?

Пока Жильбер Аврил, подгоняемый Кармен, пересчитывал спасательные жилеты, я снова и снова вспоминал слова Пироза.

«Пока никто не в курсе. Твоя невиновность должна оставаться тайной еще несколько часов.

Пока никто не в курсе».

Чертыхаясь, Жильбер Аврил сложил спасательные жилеты обратно в ящик.

Все жилеты на месте!

Я с ужасом взирал на железное кольцо, вделанное в кирпичную стену.

Море поднялось уже на добрых десять сантиметров.

41

Пока никто не в курсе?

«Волны доставали ему до колен, а старый дурак все шел вперед».

Не знаю, почему мне вдруг вспомнилась эта старая песня Грэма Олрайта, которую мы мальчишками пели в летнем лагере.

Вспомнилась и привязалась.

Один из способов, изобретенных мозгом, чтобы убежать от решения насущных проблем. Честно говоря, вода уже доходила мне до середины бедра. Холода я не чувствовал, неопреновый костюм пока еще защищал меня. Ныли руки, пристегнутые наручниками к кольцу.

За несколько минут я испробовал несколько позиций, цепляясь за кольцо то одной рукой, то другой, то обеими сразу, чтобы распределить тяжесть тела, а не перекладывать ее на одно плечо. Я знал, что, как только вода поднимется и тело мое закачается на волнах, боль, возможно, уйдет.

А потом мучения и вовсе закончатся.

Жильберу Аврил все же пришлось помочь Кармен и Мескилеку спустить меня с яхты и прикрепить наручники к медному кольцу, вделанному в стену укрепления. Он долго отнекивался, попросил у Осеан сигарету, тут же ее выбросил, несколько раз пробормотал сквозь зубы: «Какая дикость», и как только меня приковали к пыточному столбу, вернулся в рубку.

Я не сопротивлялся. Хотя сначала не хотел упрощать им задачу, хотел заорать, упасть на палубу, извиваться, словно червяк, разрезанный надвое… Иначе говоря, к тому, что пришлось пережить, добавить еще и унижение.

Все напрасно…

Их шестеро. У Фредерика Мескилека и Осеан Аврил в карманах револьверы; они специально дали мне возможность заметить их. Я один. Связанный. Мне можно не угрожать оружием, а просто бросить со скованными руками в холодную воду и слушать, как я стану умолять их бросить мне соломинку, чтобы я смог вылезти из воды.

Вода поднималась с точностью швейцарских часов — на сантиметр в минуту. Море было спокойным, что не мешало водной зыби с силой биться об укрепления форта. Морская вода брызгала мне в лицо, соль щипала глаза и губы, но у меня не было ни малейшей возможности вытереть их, чтобы уменьшить раздражение. С каждой ударной волной тело мое приподнималось и припечатывалось к стене, покрытой мокрыми водорослями. Я напоминал подхваченный шквалом ствол, которому суждено болтаться до бесконечности.

По-прежнему опираясь на поручень, Дениза стояла на палубе, держа на руках Арнольда. Четверо других моих мучителей поднялись на бастион и теперь сидели или стояли на недавно отреставрированной стене в пяти метрах от меня. Со своего места я видел только кирпичную стену центральной, самой высокой, постройки цитадели и бегущую поверху караульную тропу; снизу казалось, что она проложена высоко, в затянутом облаками небе.

Моя последняя надежда…

Когда меня привязывали к медному кольцу, я думал, что вряд ли Пироз попытается достичь берега, скорее всего, спрятавшись на острове Ларж, он будет ждать своего часа, чтобы неожиданно появиться, возможно, даже в сопровождении эскадрона жандармов, и накрыть всю компанию.

Из четверых безумцев из «Красной нити» Мона — я не мог думать о ней как об Алине — находилась дальше всего от меня; она сидела на самом краю бастиона.

Она сама выбрала место?

Мона нервно постукивала ногами по стене; наверное, время тянулось для нее слишком медленно. Разметавшиеся волосы исполняли обязанности «дворников», убирая влагу с ее полных слез глаз. Мескилек, усевшись на корточках рядом с ней, каждые тридцать секунд нервно вскакивал и опять садился. Кармен стоически держалась прямо, ее массивная фигура доминировала над остальными. Она ни разу не присела и отводила взор только для того, чтобы посмотреть на часы.

— Осталось меньше часа, Салауи. Если хочешь, чтобы у жюри было время посовещаться, прежде чем ты изопьешь чашу до дна, советую тебе говорить.

Морская пена хлестнула меня по лицу.

Только Осеан казалась спокойной. Она сидела на корточках, ее ветровка «К-WAY» касалась земли. Глядя на меня без злобы, но и без сострадания, она продолжала курить сигарету за сигаретой. Она смотрела на меня с любопытством ребенка, который видит, как в саду одно насекомое пожирает другое, и не пытается спасти жертву, ибо начинает понимать, что мир жесток.

Потрясающе красива.

— Говорить о чем? — прокричал я между двумя волнами.

Мне никто не ответил. А я-то надеялся, что мне подскажут ответы.

Что за черт, куда делся этот кретин Пироз?

Вода, поднявшаяся еще сантиметров на тридцать, словно обручем, сдавила мне грудь.

«Все предусмотрено. Все готово», — чеканил под черепушкой голос капитана жандармерии.

Но его самого как не было, так и нет.

— Тебе осталось меньше получаса, — напомнила Кармен Аврил.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org