Пользовательский поиск

Книга Запах соли, крики птиц. Страница 54

Кол-во голосов: 0

За неимением других вопросов Йоста с Ханной поднялись, испытывая жгучее желание уйти из кабинета и как можно подальше от Улы. Они не стали пожимать ему руку или прощаться — подобные любезности казались излишними.

Никакой новой информации этот визит не прибавил, тем не менее что-то не давало Йосте покоя, когда они с Ханной ехали в Танумсхеде. Какая-то реакция Улы, что-то из сказанного или несказанного все время вертелось у него в голове, настоятельно требуя внимания. Но он никак не мог сообразить, что именно.

Ханна тоже сидела молча. Она смотрела на пейзаж за окном и казалась погруженной в собственный мир. Йосте хотелось протянуть руку, сказать какие-то слова утешения, но он удержался. Он ведь даже не знал, есть ли причина ее утешать.

Когда отец уходил на работу, в квартире становилось спокойно и приятно. Софи предпочитала находиться дома в одиночестве. Отец вечно приставал к ней с уроками, спрашивал, где она была, куда собирается, с кем разговаривала по телефону и сколько проговорила денег. Одно сплошное нытье. К тому же ей все время приходилось следить за тем, чтобы в доме был полный порядок. Никаких следов от стаканов на столе в гостиной, никаких оставленных в мойке тарелок, обувь должна стоять рядами на специальной подставке, в ванне не должно оставаться волос после того, как она приняла душ… Перечню не было видно конца. Софи знала, что это стало одной из причин ухода Марит, она слышала их ссоры и в десятилетнем возрасте уже прекрасно разбиралась во всех нюансах взаимных претензий. Но мать имела возможность уйти, и пока она была жива, Софи каждую вторую неделю удавалось передохнуть, вдали от строгости и идеального порядка. У Керстин с Марит она могла закидывать ноги на журнальный столик, ставить горчицу посреди холодильника, а не в специальное отделение на дверце и оставлять бахрому ковра в живописном беспорядке, а не расчесывать ее прямыми рядами. Это было великолепно и позволяло ей потом выдерживать неделю строгой дисциплины. Теперь же свободе и отговоркам пришел конец. Она оказалась в плену чистоты и блеска, где ее постоянно допрашивали, доставали расспросами. Свободно вздохнуть она могла, только если приходила из школы пораньше. Тогда Софи позволяла себе мелкие бунтарские выходки. Например, усаживалась на белый диван и пила какао, заводила поп-музыку на CD-проигрывателе Улы и разбрасывала диванные подушки. Правда, к его приходу она всегда приводила все в порядок. Когда отец переступал порог дома, от ее бесчинств не оставалось и следа. Она ужасно боялась того, что однажды он вернется с работы пораньше и засечет ее. Впрочем, такое было крайне маловероятно: только смертельная болезнь могла заставить отца хотя бы подумать о том, чтобы уйти со службы на минуту раньше. Занимая руководящий пост в компании «Инвентинг», он считал, что обязан показывать пример, не допускал опозданий, краткосрочных больничных и преждевременных уходов домой и требовал того же от подчиненных.

Тепло в дом привносила Марит — теперь Софи ощущала это со всей очевидностью. Ула воплощал собой четкость, чистоту и холод, а Марит — надежность, теплоту, небольшой хаос и счастье. Софи часто задумывалась над тем, что могло изначально привлечь их друг в друге. Как два столь непохожих человека могли встретиться, влюбиться, сочетаться браком и произвести на свет общего ребенка? Сколько Софи себя помнила, это было для нее загадкой.

У нее родилась идея. До прихода отца с работы оставалось чуть больше часа. Софи зашла в спальню Улы, которую прежде он делил с Марит. Она знала, где все находится — в гардеробе, в самом дальнем углу. Большая коробка с тем, что Ула называл «сентиментальной чепухой Марит», но которую пока еще не выбросил. Софи удивляло то, что мама не забрала коробку при переезде, — возможно, ей просто не хотелось ничего брать с собой в новую жизнь. Она хотела забрать лишь Софи, и этого ей бы хватило.

Софи уселась на пол и открыла коробку. Там лежало множество фотографий и вырезок, младенческий локон Софи и пластиковые браслеты, которые им с Марит надели на руки в роддоме в доказательство того, что они принадлежат друг другу. В маленькой баночке что-то бряцало, и, открыв ее, Софи с отвращением обнаружила там два зуба — наверняка ее собственных, но все равно отвратительно.

В течение получаса Софи медленно разбирала содержимое коробки, раскладывая тщательно изученные вещи по полу в аккуратные кучки. Она с изумлением констатировала, что со старых фотографий молоденькой Марит на нее смотрела девочка, как две капли воды похожая на нее саму. Ей никогда не приходило в голову, что они настолько похожи, и это ее обрадовало. Она внимательно всматривалась в свадебную фотографию Марит и Улы, пытаясь отыскать намек на те проблемы, которые ждали их в будущем. Может, они уже тогда знали, что у них ничего не получится? Софи даже подумалось, что, вероятно, так оно и было. Ула выглядел строгим, но довольным, а лицо Марит казалось почти безразличным, словно она подавила в себе все эмоции. Она явно не походила на сияющую от счастья невесту. Газетные вырезки сильно пожелтели и сухо зашуршали, когда Софи за них взялась. Извещение о свадьбе, сообщение о рождении Софи, руководство, как вязать крючком детские носочки, рецепты для праздничных ужинов, статьи о детских болезнях. Софи казалось, будто она держит в руках саму Марит. Она прямо ощущала, как мать сидит рядом с ней и смеется над вырезанными когда-то статьями о том, как лучше чистить плиту и как следует готовить идеальный рождественский окорок. Софи чувствовала, как Марит коснулась ее плеча, когда она достала фотографию матери в роддоме со свертком на руках, из которого виднелось красное сморщенное личико. Марит выглядела на ней такой счастливой. Софи положила руку на плечо, представляя, что накрыла материнскую руку, от которой ей передалось тепло. Но тут в мечты вторглась действительность — Софи ощутила под ладонью лишь ткань своей футболки, а сама рука оказалась холодной как лед. Ула всегда держал температуру в доме на нижнем пределе, чтобы экономить на электричестве.

Дойдя до вырезки, лежавшей на самом дне, она сперва подумала, что этот листок попал сюда по ошибке. Заголовок явно не вписывался в общую тему, и Софи перевернула статью, чтобы посмотреть, нет ли там чего-то более близкого к остальному, но там оказалась только реклама мыла. Софи начала рассеянно читать вступление, и уже через предложение ее пробрало холодом. Не веря своим глазам, она стала читать дальше, пока не проглотила каждую строчку, каждую букву. Этого не может быть. Просто не может.

Софи медленно сложила все обратно в коробку и поставила ее на место в гардероб. Мысли вертелись в голове со страшной скоростью.

— Анника, ты можешь помочь мне с одним делом? — Патрик тяжело опустился на стул.

— Конечно могу, — ответила хозяйка кабинета, глядя на него с беспокойством. — Ты похож на руину, — заметила она, и Патрик не удержался от смеха.

— Спасибо, мне сразу стало гораздо лучше…

Анника, не обращая внимания на его саркастический тон, продолжила воспитывать:

— Поезжай домой и отдохни. Ты в последнее время работаешь просто в нечеловеческом темпе.

— Спасибо, я знаю, — со вздохом отозвался Патрик. — А что прикажешь делать? Два параллельных расследования убийств, журналисты, атакующие нас, как чертова стая волков, да еще одно из расследований указывает на связь, тянущуюся за пределы нашего района. Собственно, с этим я и хочу попросить тебя мне помочь. Не могла бы ты связаться с остальными полицейскими районами страны и поискать либо нераскрытые убийства, либо расследования несчастных случаев или самоубийств, имеющие ряд отличительных особенностей?

Он протянул Аннике список из нескольких пунктов. Та принялась их внимательно изучать, вздрогнула, прочитав последний, и посмотрела на Патрика.

— Ты полагаешь, имеются еще?

— Не знаю, — ответил он, закрыл глаза и помассировал основание носа. — Но мы никак не найдем связи между смертью Марит Касперсен и случаем в Буросе, и я просто хочу удостовериться, нет ли еще подобных дел.

54

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org