Пользовательский поиск

Книга Запах соли, крики птиц. Страница 66

Кол-во голосов: 0

— Хорошо.

— Я бы хотел проверить, нельзя ли извлечь побольше информации из книжных страниц, — сказал Патрик. — Мартин и Ханна, пожалуйста, побеседуйте еще раз с Улой и Керстин и узнайте, не слышали ли они имени Бёрье или Эльсы. Поговорите также с Эвой, матерью Расмуса Ульссона. Но по телефону, вы нужны мне здесь.

Йоста нерешительно поднял руку.

— А не мог бы я поехать снова поговорить с Улой? Мы ведь с Ханной беседовали с ним в пятницу, и мне показалось, он чего-то недоговаривает.

Ханна посмотрела на Йосту.

— Я этого не заметила, — возразила она таким тоном, будто коллега болтает чепуху.

— Как же так? Ты ведь заметила, когда… — Йоста повернулся к Ханне, чтобы аргументировать, но Патрик прервал их.

— Вы поедете и поговорите с Улой, списком владельцев собак может заняться Анника. Я потом хотел бы взглянуть на список, так что, когда он будет готов, положи его ко мне на стол.

Анника кивнула и записала.

— Мартин, ты просмотришь материал, отснятый в тот вечер, когда умерла Барби. Мы вполне могли там что-нибудь упустить, так что проверь кадр за кадром.

— Будет исполнено.

— Ладно, тогда за дело, — распорядился Патрик, уперев руки в боки.

Все встали и друг за другом покинули кабинет. Оставшись один, Патрик снова огляделся. Задача казалась невыполнимой. Как можно найти между всем этим связь?

Он снял со стены четыре вырванные из книги страницы и почувствовал в голове полную пустоту. Что же предпринять, чтобы извлечь из них еще какую-то информацию?

Тут у него возникла идея. Патрик взял куртку, аккуратно сложил страницы в портфель и поспешно покинул здание полиции.

Закинув ноги на стол, Мартин взял в руки пультик дистанционного управления. Он чувствовал, что устал и все это начинает ему надоедать. Последние недели оказались слишком интенсивными и напряженными и потребовали слишком много внимания. Главное, что ему почти не удавалось отдыхать и проводить время с Пией и «малышом» — так звучало «рабочее имя».

Мартин нажал на «Play» и запустил пленку в медленном темпе. Он уже видел этот фильм и не находил смысла в повторном просмотре. Кто сказал, что на пленке обязательно присутствует убийца или какая-нибудь зацепка? По всей видимости, Лиллемур встретила свою смерть после того, как убежала из клуба. Однако Мартин привык выполнять то, что ему поручали, и не был готов спорить с Патриком.

Он почувствовал, что, удобно устроившись перед телевизором, начинает засыпать. Медленный темп усугублял сонливость, и Мартин с трудом держал глаза открытыми. На экране не происходило ничего нового. Сперва возникла ссора между Уффе и Лиллемур. Мартин переключил темп на обычный, чтобы слышать звук, и еще раз убедился в том, что ссорились они бурно. Уффе обвинял Лиллемур в том, что она наболтала о нем гадостей, сказала остальным, что он дурак, тупица и неандерталец. А Лиллемур, плача, защищалась, уверяя, что ничего подобного никому не говорила, что это вранье и кто-то просто хочет над ней поиздеваться. Уффе, похоже, ей не поверил, и ссора стала переходить в драку. Потом Мартин увидел, как появились они с Ханной и прервали выяснение отношений. Временами камера брала лица крупным планом, и он смог убедиться в том, что их мрачный вид полностью соответствует тогдашнему настроению.

Далее последовало почти сорок пять минут, когда вообще ничего не происходило. Мартин изо всех сил пытался внимательно смотреть, чтобы отыскать вещи, которые упустил раньше, — что-нибудь из сказанного, что-нибудь вокруг, но ничего особенно интересного не находилось. Ничего нового. А сон все время грозил заставить его глаза сомкнуться. Мартин нажал на паузу и сходил за кофе — стоило задействовать все средства борьбы со сном. Сев попрямее, он продолжил просмотр. Начиналась ссора между Тиной, Калле, Йонной, Мехметом и Лиллемур. Мартин услышал с их стороны те же обвинения, что бросил ей Уффе: они кричали на Лиллемур, пихали ее и спрашивали, какого черта она болтает о них мерзости. Он увидел, как на нее злобно набросилась Йонна, а Лиллемур защищалась, в точности как раньше, и рыдала так, что у нее по щекам широкими полосами текла тушь. Мартина невольно тронуло то, какой маленькой, беспомощной и юной она вдруг оказалась, если отвлечься от всех этих волос, макияжа и силикона. Просто маленькая девочка.

Он глотнул кофе и увидел на экране, как появились они с Ханной, чтобы снова прекратить драку. Камера следовала то за Ханной, которая отвела Лиллемур в сторону, то за ним, когда он со злым выражением лица отчитывал остальных участников. Потом камера повернула обратно к парковке, и стало видно, как Лиллемур бежит в направлении селения. Камера выхватила крупным планом ее удаляющуюся спину, затем Ханну, говорящую по мобильному телефону, а потом его самого. Он по-прежнему стоял с разъяренным видом, но теперь следил за убегающей девушкой.

За следующий час Мартин не увидел ничего, кроме пьяной молодежи и участников шоу, которые вовсю продолжали напиваться. Около трех последние из них отправились спать, и камеры перестали снимать. Пока пленка перематывалась обратно, Мартин продолжал сидеть, уставившись невидящими глазами в темный экран. Он не мог сказать, что заметил нечто, способное помочь им двигаться дальше. Однако что-то застряло у него в подсознании и не давало покоя, словно соринка в глазу. Он посмотрел на темный экран, потом снова нажал на «Play».

— У меня перерыв на обед только час, — сердито сказал Ула, открывая дверь. — Так что давайте покороче.

Йоста с Ханной зашли и сняли обувь. Дома у Улы они еще не были, но педантичный вид квартиры их не удивил — ведь им уже доводилось видеть его кабинет.

— Я буду тем временем есть, — заявил Ула, указывая на тарелку с рисом, филе цыпленка и горохом.

Никакого соуса, отметил Йоста, который сам никогда в жизни не стал бы что-нибудь есть без соуса — ведь это главное. С другой стороны, ему повезло с обменом веществ, благодаря которому у него еще не появилось старческого животика, хотя его питание, казалось бы, ему таковой гарантировало. Возможно, Уле повезло меньше.

— Что вам теперь надо? — спросил хозяин, аккуратно накалывая на вилку несколько горошин. Йоста с восхищением осознал, что Ула, похоже, не любит смешивать еду во рту, поскольку ест горох, рис и цыпленка по отдельности.

— У нас появились некоторые новые сведения, — сухо сообщил Йоста. — Не знакомо ли вам имя Бёрье Кнудсен или Эльса Форселль?

Ула наморщил лоб и обернулся, услышав позади себя какой-то звук. Из своей комнаты вышла Софи и вопросительно посмотрела на Йосту и Ханну.

— Что ты делаешь дома? — сердито спросил Ула, уставившись на дочь.

— Я… я себя плохо чувствую, — ответила та. Вид у нее был явно нездоровый.

— Что же с тобой такое? — с недоверием спросил Ула.

— Мне было плохо. Меня тошнит, — ответила она, и ее дрожащие руки в сочетании с легкой испариной на коже, казалось, убедили отца.

— Тогда иди ложись, — сказал он немного мягче, но Софи резко замотала головой.

— Нет, я хочу присутствовать, — возразила она.

— Я сказал, отправляйся в постель. — Голос Улы звучал решительно, но во взгляде дочери читалась еще большая решимость.

Ничего не ответив, она села на стул в дальнем углу, и хотя Ула явно испытывал неловкость от ее присутствия, он ничего не сказал, а просто продолжил есть рис.

— О чем вы говорили? Какие вас интересуют имена? — спросила Софи и посмотрела на Йосту с Ханной пустым взглядом. У нее, похоже, была температура.

— Мы спросили, не слышали ли вы с папой имени Бёрье Кнудсен или Эльса Форселль в связи с твоей мамой?

Софи, казалось, немного подумала, потом медленно помотала головой и вопросительно посмотрела на отца.

— Папа, ты их знаешь?

— Нет. Я этих имен никогда не слышал. Кто они такие?

— Еще две жертвы, — тихо произнесла Ханна.

Ула вздрогнул и задержал вилку на полпути ко рту.

— Что вы хотите сказать?

66

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org