Пользовательский поиск

Книга Красная змея. Страница 91

Кол-во голосов: 0

Затем в ее памяти возникла противоречивая фигура Габриэля д'Онненкура, кошмарные эпизоды нападения на квартиру Пьера, ее похищение, освобождение, путешествие в Лангедок, эпизод с замком Ла-Серпан и удача в Арке — обнаружение всей верхушки «Змееносца». Губы Маргарет слегка скривились, когда она подумала об аресте и пребывании в камере. Она даже вздрогнула, вновь пережив момент, когда потомок одной из династий иерусалимских первосвященников показывал ей документы, подтверждающие его происхождение.

За эти дни Маргарет узнала совершенно другого Пьера Бланшара. Он был ничуть не похож на того человека, с кем она познакомилась в Лондоне несколько лет назад. Парижский Бланшар был способен и на лучшие, и на худшие поступки. Женщина органически не переносила его плутней, но при этом все сильнее к нему привязывалась. Когда эти чувства схлестывались, она утрачивала способность хладнокровно их оценить.

Маргарет была уверена лишь в том, что почувствовала себя очень счастливой, когда Бланшар объявил, что он за пару недель решит несколько своих неотложных проблем, а потом навестит ее в Лондоне. Воспоминания о последней ночи в Париже были столь приятны, что она до сих пор не могла прийти в себя.

Пока Маргарет Тауэрс, убаюканная шумом моторов «боинга», развлекалась подобными воспоминаниями, Пьер Бланшар выжимал все силы из своего старенького «рено», стремясь как можно скорее добраться домой. Над Парижем нависло серое небо. С приближением вечера тучи становились все чернее. Это зрелище подтверждалось сводками погоды. Метеорологи обещали сильную бурю.

Бланшар поздоровался с консьержем и бросился к лифту. Оказавшись в своей квартире, журналист щедрой рукой плеснул в стакан бурбона и набрал телефонный номер.

— Профессор Лаваль?

— У аппарата.

— Звонит Пьер Бланшар. Не знаю, помните ли вы меня.

— Бланшар, журналист?

Пьер подумал, что старик Лаваль находится в отличной форме, несмотря на свои восемьдесят лет.

— Именно так, профессор. Я вас сейчас не отвлекаю? Может быть, мне перезвонить попозже?

— Чем обязан вашему звонку?

— Я хотел бы попросить вас о помощи в работе.

Журналист понял, что эта просьба сильно удивила Лаваля. Через несколько секунд тот спросил:

— Какого рода работа?

— Перевод одного текста.

— Вижу, в греческом вы так и не преуспели.

Голос старого лицейского учителя звучал все так же надтреснуто, только вот хрипотцы в нем поприбавилось. В свое время Анри Лаваль был отличным преподавателем, пожалуй, даже слишком эрудированным для уровня своих учеников, и еще более известным переводчиком. В магазинах до сих пор встречались его переводы «Анабасиса» Ксенофонта и «Истории Пелопоннесской войны» Фукидида, опубликованные издательством «Ашетт». К текстам прилагался прекрасный комментарий, они были снабжены серьезным научным аппаратом.

Бланшар несколько раз, хотя уже и довольно давно, обращался к учителю за консультациями, желая прибавить о убедительности своим репортажам. Пьеру вспомнился случай с афинским акрополем. Правительство Греции тогда требовало возвращения тех самых скульптур, которые лорд Элджин в свое время перевез из Парфенона в Лондон, воспользовавшись тем, что Греция находилась под турецким управлением.

— В греческом языке я никогда не был особо силен, профессор. Мне нужен по-настоящему качественный перевод, а не просто какие-то наметки.

— Место действия вашей статьи — древняя Эллада?

— Не совсем так. Вообще-то я и сам толком не знаю, о чем идет речь, но интуиция подсказывает, что в мои руки попала интересная история.

— Подробнее, Бланшар.

— Видите ли, профессор, мне хотелось бы переговорить с вами лично, не по телефону, — рискнул Пьер, опасаясь получить отказ.

— Когда вам будет удобнее меня навестить?

Пьер постарался скрыть свое ликование. Старик Лаваль слыл подлинным знатоком античности, но при этом обладал скверным характером. Он вполне мог бы заявить, что слишком занят и в ближайшие недели не сможет принять Пьера. Такой ответ стал бы для журналиста настоящей трагедией.

— Когда предложите.

— Сегодня у меня свободный вечер.

— Значит, я могу нанести вам визит?

Бланшар до сих пор не верил в такую удачу.

— Когда вас ждать?

— Вы, наверное, живете все там же, на бульваре Ла-Шанель?

— Дом тридцать два, четвертый этаж.

— Я смогу приехать меньше чем через час.

— Что ж, я вас жду.

Профессор Лаваль как будто шагнул в мир со страниц Бальзака или Золя. Он одевался в черный костюм-тройку, носил галстук с толстым узлом и накрахмаленный воротничок. Обувью ему служили громадные туфли. Пьер не понял, то ли это домашний костюм профессора, то ли он спешно переоделся к приходу гостя. Лаваль выглядел точь-в-точь как преподаватели на фотоснимках эпохи Первой мировой войны. Это был приверженец строгих правил, живущий вне современного мира, почти повернувшись к нему спиной, — лучшего журналист не мог бы и пожелать.

Лаваль принял его сдержанно, но любезно. Старомодным в этой квартире было все, включая и запахи. Лаваль вел своего гостя по длинному полутемному коридору и спросил на ходу:

— Что у вас стряслось, Бланшар?

— Видите ли, профессор, в моих руках оказалась копия древнего текста, смысл которого я хотел бы понять. Для меня это очень важно.

Кабинет профессора был оклеен слегка полинявшими обоями под красный шелк. Книжные полки, ломившиеся от обилия фолиантов, были когда-то сделаны на славу, но моль успела над ними потрудиться. Здесь пахло лежалой бумагой.

— Присаживайтесь, давайте сюда ваш текст.

Слова профессора звучали почти как приказ.

Пьер сел, вытащил из портфеля пластиковый пакет с дюжиной ксерокопий и протянул его Лавалю. Потом он терпеливо ждал, не отводя глаз от профессора.

Тот полностью углубился в чтение. Свет настольной лампы как будто отрезал его от всего окружающего мира. Анри Лаваль читал по-древнегречески с такой легкостью, словно это был его родной язык.

Пьер хранил молчание уже больше часа. Он без всякого результата пытался обнаружить хоть какие-нибудь подсказки в выражении лица Лаваля, едва различимого при тусклом свете лампы. Время от времени старик делал карандашные пометки в блокноте и утирал платочком пот со лба.

Наконец профессор Лаваль поднял голову, еще раз промокнул лоб и снял очки, поистине музейный экспонат. Взгляд его был весьма серьезным.

— Где вы это нашли?

Вопрос не застал Пьера врасплох. Он предвидел его.

— Профессор, я не могу открыть свой источник. Вы же знаете — это золотое правило в нашей профессии.

Лаваль понимающе закивал, в то же время нервно покусывая дужку очков.

— Ясно. Могу ли я ознакомиться с оригиналом?

Пьер колебался.

— Так да или нет?

Вопрос был задан с энергией, трудно представимой для человека в возрасте восьмидесяти лет.

Пьер знал, что более подходящего специалиста ему не найти. В свои годы старик уже не имел никаких амбиций, к тому же его перевод будет безупречен по точности. Когда журналист набирал номер телефона, он уже хорошо понимал, что ему придется смириться с трудным характером этого неуступчивого эльзасца.

— Я могу попытаться.

— Тогда чего же вы ждете?

Пьер не знал, следует ли ему подняться и поспешить исполнить приказание или же можно задавать вопросы. Он решил испробовать второй вариант.

— Не могли бы вы сказать, о чем идет речь в тексте?

Лаваль снова надел очки, еще раз взглянул на ксерокопии и отчеканил:

— Это Евангелие.

— Что?..

— В этом тексте повествуется о жизни Иисуса и излагаются основы его учения. Однако все это коренным образом расходится с той историей, которая общеизвестна. В приписке, сделанной на полях, указано, что священники иерусалимского храма перед вторжением в город легионов Тита спрятали в подземельях этого огромного здания, воздвигнутого Иродом, все несметные сокровища храма. Но что действительно важно — так это сведения о жизни и учении Иисуса Христа.

91

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org