Пользовательский поиск

Книга Присягнувшие тьме. Содержание - 38

Кол-во голосов: 0

– Эй, ты меня слушаешь?

– Прости, пожалуйста. Ты что-то сказал?

– Я увеличил снимки укусов. Они не дают мне покоя.

– А о них что скажешь?

– Пока ничего.

– Здорово!

– А ты сам? Где находишься? Чем занимаешься?

– Я тебе перезвоню.

Наверное, Свендсен говорил мне о скарабее, но я все пропустил. Эта вездесущность дьявола вызывала у меня смутное беспокойство. Нечто большее, чем обычное отвращение к убийствам. Я постарался заглушить это чувство сигаретой и набрал номер Фуко.

– Я прочитал протокол – просто бред какой-то! – выпалил он с ходу.

– Ты начал поиски схожих случаев по стране?

– Разослал внутриведомственный запрос. Кроме того, пропустил данные через систему поиска и сделал пару звонков.

– Результаты есть?

– Пока ничего. Но если он уже убивал, это обязательно всплывет. Почерк очень уж… своеобразный.

– Ты прав. Что там с питомниками?

– Кое-что есть.

– Лаборатории?

– То же самое. Понадобится еще несколько часов.

– Позвони Свендсену. Он даст тебе более подробный список химических лабораторий.

– Мат, мы и этот-то еще не закончили, я…

– Богоматерь Благих дел?

– Я нашел историю монастыря. Ничего особенного. Сейчас это приют для миссионеров, которые…

– Больше ничего?

– В данный момент нет. Я…

– Я не просил тебя искать в Интернете! Оторвись от него, черт тебя подери!

– Но…

– Помнишь Unital6? Ассоциацию, которой Люк посылал мейлы. Выясни, не связана ли она с Благими делами.

– Ладно. Это все?

– Нет. Есть еще кое-что, посложнее.

– Ты всегда знаешь, чем порадовать.

Я вкратце пересказал ему историю Тома Лонгини. В 1989-м тринадцати лет от роду он был обвинен в непредумышленном убийстве. Задержан судебным следователем де Виттом, допрошен Судебной полицией Безансона, затем отпущен. Я объяснил, что он сменил фамилию и нет никаких следов, по которым можно было бы его найти.

– Ничего себе задание!

– Фуко, в последний раз предупреждаю: не вздумай опять лезть в Интернет. Обращайся за помощью к другим, но раскопай мне хоть что-нибудь!

Пробормотав себе под нос что-то неразборчивое, Фуко снова стал вежливым:

– А что у тебя? Что-нибудь сдвинулось? Все в порядке?

Я оглянулся вокруг: красный от заката лес постепенно тонул в наступающих сумерках. Тошнота подкатывала к самому горлу, голова забита сатанинскими знаками.

– Нет. Не в порядке. Но это как раз означает, что я двигаюсь в правильном направлении.

Я отключил телефон и повернул ключ зажигания. Заросли елей, голые холмы, низкие облака – все пришло в движение. В воздухе кружились прозрачные снежинки. Я свернул на объездную дорогу и теперь ехал мимо пестрых селений, окружавших Сартуи.

Вот промелькнули выбеленные известкой домики с бордовыми ставнями: поселок Король. Здесь ноябрьским вечером 1988 года пропала Манон. Я не стал тормозить. Сквозь стекла машины я ощутил холод и одиночество зданий, на которые уже надвигалась зима.

Проехав около километра, я разглядел пониже дороги скрытые под лиственницами бетонные бункеры. Я сбавил скорость и увидел канализационные колодцы, коленчатые трубы, прямоугольные резервуары. Очистные сооружения.

Место преступления.

Я нашел место, где припарковать машину. Затем захватил электрический фонарик, цифровой фотоаппарат и направился к очистным сооружениям. Дороги нигде не было – из папоротников торчали скалы зловещего красного цвета, поросшие зеленоватым мхом. Я углубился в заросли.

Пониже, среди камней, буйствовали трава, плющ и колючий кустарник. Я стал пробираться под елями вдоль труб. Сильно пахло смолой. Каждый раз, когда я отодвигал ветки, перед глазами сверкали зеленые искры. Над головой у меня по-прежнему кружился снег – светлый и призрачный.

Вот первый колодец, за ним – второй. Я ожидал увидеть цементные круги, но на самом деле колодцы были прямоугольные – бездонные скважины с прямыми углами. В каком из них погибла Манон? Я еще немного продвинулся вдоль труб. Ветер стих. Мне вспомнилось выражение: белое безмолвие.

Я ничего не испытывал. Ни страха, ни отвращения. Только ощущение перевернутой страницы. В этом месте не возникала вибрация, которой иногда бывает отмечено место преступления, где еще можно вообразить, как произошло убийство, почувствовать ударную волну. Я склонился над одной из скважин и попытался представить себе Манон, ее волосы на черной воде, разбухшую розовую куртку. Но ничего не увидел. На часах 14.30. Сделав для порядка несколько снимков, я направился к склону.

Именно тогда я услышал смех.

У колодца мелькнуло видение: руки, хватающие розовую куртку, послышался легкий смешок. Это было мимолетной вспышкой, а скорее, подспудным откровением, от которого хочется сощуриться и напрячь слух. Я собрался, карауля очередное видение, но ничего не произошло. Хотел было уйти, но тут меня застигла новая вспышка: чьи-то руки толкают куртку, мимолетное движение, шелест акрила по камню, крик, заглушённый бездной.

От потрясения я свалился в терновник. Значит, ужас еще не улетучился из этого места. Оно еще хранило отпечаток убийства. В том, что произошло, не было ничего сверхъестественного. Скорее способность воображения проникать в круг, отмеченный насилием, расшифровывать его, воспринимать на другом уровне сознания.

Я выбрался из кустарника и попробовал снова вызвать эти видения. Но ничего не вышло. С каждой попыткой они только удалялись, как сон, который после пробуждения улетучивается тем быстрее, чем больше стараешься удержать его в памяти.

Я повернул назад, пробираясь сквозь ветки и колючки. Казалось, земля прогибается у меня под ногами. Пора было пересекать границу.

38

У порога стоял постер: «Кислая капуста – 20 франков; пиво – по желанию!» Я толкнул двустворчатые, как в салуне, двери «Фермы Зиддер». Ресторан, выстроенный из дерева, напоминал трюм корабля: так же темно, так же сыро. К пивным парам примешивался запах остывшего табачного дыма и прогорклой капусты. В зале никого не было. Остатки со столов еще не убраны.

Соседи Ришара Мораза сказали мне, что по субботам он завтракает в этом баварском ресторанчике. Но было уже полчетвертого. Я опоздал. Однако в глубине зала одинокий толстяк в рабочем комбинезоне из ткани в тонкую полоску все еще читал газету. Настоящая гора с тектоническими складками. В статьях Шопара упоминался великан «весом более ста килограммов». Может, это и есть мой часовщик… Он сидел, уткнувшись в газету, на носу очки, на столе кружка пива с шапкой пены. Почти на каждом пальце по перстню с печаткой.

Я выбрал столик неподалеку, поглядывая в его сторону. Лицо его показалось мне жестким, а взгляд – еще жестче. Но в этом лице, обрамленном короткой бородкой, проглядывало и некоторое благородство. Моя уверенность только возросла: Мораз. Я был согласен с Шопаром: при взгляде на него сразу чувствовалось – «виновен».

Я заказал кофе. Толстяк, не отрывая глаз от газеты, спросил у бармена:

– Маленький, черный. Шесть букв.

– Кофе?

– Шесть букв!

– Эспрессо?

– Ладно, брось.

Бармен пододвинул мне чашку. Я сказал:

– Пигмей.

Толстяк бросил на меня взгляд поверх очков, снова уткнулся в газету и объявил:

– То, что ведет человека. Восемь букв.

Бармен рискнул предположить:

– «Альфа-ромео»?

Я подсказал:

– Сознание.

На этот раз он рассматривал меня дольше и, не отрывая взгляда, произнес:

– Отсутствие посадок. Шесть букв.

– Целина.

Когда я только начинал работать в полиции и много времени проводил в засадах, я часами разгадывал кроссворды и помнил наизусть все определения. Мой собеседник недобро улыбнулся:

– Чемпион, что ли?

– Приносит неприятности. Семь букв.

– Непруха?

Я положил на стойку свое трехцветное удостоверение:

– Легавый.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org