Пользовательский поиск

Книга Присягнувшие тьме. Содержание - 60

Кол-во голосов: 0

Я прервал его вопли, сказав, что мой заместитель действительно составляет список энтомологов, живущих в Юра, но эти поиски он начал еще до нашего договора. Как раз сегодня я приказал ему все прекратить. Сарразен успокоился.

– А тебе-то удалось что-нибудь разузнать? – спросил я.

– Ничего. Я начал все с нуля, но так ничего и не добился. Только любители из местных. Пенсионеры, студенты – в общем, ни одной зацепки.

Полный тупик. Однако у меня в голове вертелись слова Плинка: «Он здесь. Совсем рядом с нами. Я чувствую его присутствие, эскадроны его насекомых где-то здесь, в наших долинах». Надо было искать. Снова и снова.

В свою очередь Сарразен спросил, какие у меня новости. Я ответил уклончиво. По правде сказать, мне не хотелось делиться с жандармом информацией. Меня удерживало какое-то необъяснимое недоверие. Возможно, все дело в формуле Шопара об одной трети вины… Я пообещал перезвонить на следующий день.

До вечера я колесил по городу. В темноте потоки лавы выглядели мрачными и величественными. И так же, как трещины в скале, открывались городские улочки, являя миру свои тайны и сокровища. Черный город Катания пробуждался при свете фонарей, полный жизни, блестящий, сияющий, подобно тому как, когда все засыпают, просыпается лунатик.

Напрасно я искал японский ресторан: рис, зеленый чай, деревянные палочки… В конце концов пришлось поужинать в пиццерии один на один с мобильником, который упорно молчал. Застыв на стуле и содрогаясь от звона вилок и ножей, я пытался думать о другом: об аромате анчоусов, томатов и базилика, об обстановке обшитого темным деревом и украшенного ракушками и парусниками в бутылках ресторана, напоминавшего пещеру потерпевшего крушение моряка. Женщины, одетые в замшу и бархат, переливались всеми оттенками коричневого, как чудесные глазированные каштаны.

В восемь вечера я вышел из ресторана, так и не дождавшись звонка от Джеппу. Я весь издергался, так мне не терпелось увидеться с Агостиной. Там, в тюрьме «Маласпина», меня ждал один из ключей к тайне, я это чувствовал. Или, по крайней мере, надеялся. Какая-то вспышка, хотя бы косой луч света в этом запутанном лабиринте.

Я вернулся в гостиницу. Включил телевизор. Этна по-прежнему в центре внимания. И на северном и на южном склоне вулкана все еще вырывались фонтанчики лавы. И кое-где начиналась паника, особенно на юге, в городах Джарра, Санта-Венерина, Дзафферана-Этнео… Тысячи людей были эвакуированы, их сопровождали религиозные шествия и молитвы.

Специалист, приглашенный на съемочную площадку, объяснял, что извержение должно пройти три этапа: во-первых, сейсмические волны; во-вторых, извержения лавы, причем никто не может предсказать, когда они окончатся, и наконец, дожди из пепла. Вскоре вулканические шлаки, которые выпали на город, покажутся самым малым из бедствий. Все будет покрыто толстым слоем черного пепла. «Но жителям Катании к этому не привыкать!» – закончил он с улыбкой.

Сильно сказано. Увы, нынешнее извержение превзошло все предыдущие, к которым жители якобы привыкли. Стоило ли бояться? Опасаться гнева вулкана? Я опять, в который уж раз, увидел в этом предзнаменование: где-то там, в бороздах вулкана, меня поджидал дьявол.

Я достал ноутбук, провод и блок питания. Хотел записать умозаключения, сделанные сегодня вечером, и отцифровать полученные мною фотографии.

Наконец-то завибрировал мобильный. Я тут же соединился:

– Pronto?

– Это Джеппу. Вас ждут в «Маласпине» завтра в десять утра.

– Письменного разрешения не потребуется?

– Никаких разрешений. Вы едете туда неофициально.

– Разве вы не предупредили адвокатов?

– Хотите прождать еще месяц?

– Спасибо.

– Не за что. Агостина вам понравится. Удачи!

Он уже собирался отключиться, когда я сказал:

– Я хотел у вас уточнить кое-что… Последний вопрос. Вы не знаете, существуют ли вещественные доказательства виновности Агостины?

Джеппу захохотал:

– Вы что, смеетесь? Да на месте преступления все было в ее отпечатках пальцев!

60

Плоские скалы сверкали на солнце, словно зеркала, которые вертели две невидимые руки. Груды камней казались белесыми идолами. Небо своим яростным светом терзало бесплодное плоскогорье. Сотней метров ниже, у подножия скалы, море сияло множеством огоньков, которые своим нестерпимым блеском ранили сетчатку. Все линии пейзажа казались нечеткими. Можно было подумать, что это жара исказила горизонт, но на самом деле температура была едва выше нуля. Просто от пыли все расплывалось перед глазами.

Опустив солнцезащитный щиток, я пытался разглядеть конец дороги, терявшийся в пыльном мареве. Было уже больше девяти утра. Я потерял много времени на выезде из Катании. Ночью на город опустилась другая ночь: пресловутый черный дождь – третий этап извержения. Улицы покрылись толстым слоем пепла. Бульдозеры пытались их расчистить, но только мешали движению. Еще хуже было за городом. Приходилось включать дворники. Шоссе стало скользким, как каток, а кордоны попадались все чаще. Только в сорока километрах от Катании я выбрался из этого ада, как самолет, который вырывается в чистое небо из грозового фронта.

Теперь я опаздывал. Судя по карте, мне еще надо было проехать двадцать километров вдоль берега, а потом свернуть на северо-запад. Мимо проносились хижины, лачуги, прилепившиеся к склонам холмов, иногда деревушки – серые на сером фоне, затерянные в каменных складках. Местами виднелись начатые, но заброшенные стройки, больше походившие на развалины. Южная Италия отличалась подобным мертворожденным строительством, служившим предлогом для всевозможных махинаций с недвижимостью.

Я свернул налево и поехал дальше. Мне не попалось ни одного указателя на тюрьму «Маласпина». Между тем пейзаж изменился. Пустыня уступила место блеклой равнине, похожей на пересохшее болото, на котором тут и там торчали камыши и жухлая трава. Эти клочки земли, говорившие об истощенности почвы и заброшенности, буквально завораживали меня. В глазах у меня уже кололо, когда появился указатель на «Маласпину».

И снова прямая дорога на фоне выжженной земли. Затем шоссе перешло в неасфальтированную тропу. Я даже подумал, не пропустил ли я какой-нибудь поворот или указатель.

Снова пустыня. Местность стала менее плоской. Словно разбитые скульптуры, вздымались скалы, горизонт был изрезан холмами, еле различимыми из-за слишком яркого освещения. Еще не было одиннадцати, а тени уже падали почти отвесно, вонзаясь в затвердевшую землю. Все вокруг становилось призрачным, иссушенным, растрескавшимся.

Я уже всерьез стал волноваться, не ошибся ли я дорогой, когда появился едва различимый контур тюрьмы. Четырехэтажный прямоугольник, тесно прижавшийся к подножию скал. Дорога вела прямо к тюрьме. И не было никакой другой дороги – ни туда, ни обратно.

Я оставил «фиат-пунто» на стоянке. Едва я вышел из машины, как в лицо ударил ветер вперемешку с пылью. Раскаленное солнце и порывы зимнего ветра уравновешивали друг друга, так что в результате не было ни жарко ни холодно. Во рту ощущался привкус пепла. В лицо хлестал песок. Вырванный с корнем кустарник путался под ногами. Я надел солнечные очки.

Оглядевшись, я не поверил своим глазам: на вершине скалистого выступа проступали три черных силуэта. Даже не силуэты, а легкие контуры, размытые белой дымкой. Эти люди следили за мной посреди пустыни. Может быть, часовые? Я козырьком приставил ладонь ко лбу и прищурился. И был поражен еще сильнее: это были священники. Три белых воротничка, три сутаны, хлопающие на ветру; над ними – бескровные лица, лишенные возраста, уже тронутые смертью. Кто были эти чучела? Но тут раздался скрежет ржавого железа, и ворота тюрьмы отворились. Я повернулся и увидел, как треугольная тень раскрылась в мою сторону. Я бросил последний взгляд на священников, но они уже исчезли. Может, все это мне померещилось? Я бросился к двери, боясь, что она закроется раньше, чем я войду внутрь.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org