Пользовательский поиск

Книга Присягнувшие тьме. Содержание - 70

Кол-во голосов: 0

Я подумал о Раймо Рихиимяки, том эстонце. Сколько еще других в масштабе всей планеты? Ван Дитерлинг был прав, и я сам уже понял: это не просто серия преступлений, но серия преступников. Преступников, за которыми, в соответствии с такой логикой, стоял метафизический убийца. Тот, кто дергал за веревочки из глубин «жерла».

Я спросил:

– Откуда вы знаете, что есть и другие?

– Мы это знаем, догадались об этом. А теперь нам нужен следователь, работающий на месте преступления. Настоящий полицейский. Без границ и принципов. Такой человек, как вы, для которого насилие и ложь – привычная стихия. Готовый на все, чтобы достичь своей цели.

Я проглотил оскорбление. В конце концов, это не так уж далеко от истины. Прелат продолжал:

– Вы должны отыскивать этих спасенных дьяволом. – Он повысил голос. – Появляется новый тип убийц, и мы должны понять, почему демон спасает этих мужчин и женщин, а потом толкает их на столь изощренную месть!

Я неуклюже возразил:

– У меня даже нет подозреваемых в деле Симонис.

– Вы найдете. Каждый раз одна и та же история. Смертный убит, потом спасен дьяволом. Затем он мстит за себя, иногда очень нескоро, с помощью кислоты, насекомых, лишайников и бог знает чего еще. Нам нужен список этих убийств. Мы хотим понять, почему демон действует теперь через своих посланцев как серийный убийца, имеющий свои навязчивые идеи, свой почерк и свою подпись. Нам кажется, что в этом содержится некое послание, которое надо расшифровать. Какое-то пророчество.

Ну вот, приехали. Имя Зверя на телах жертв. Послание. Слово Люцифера…

Просто голова кругом. Мое расследование приобретает эсхатологический характер. За убийствами стоят не простые убийцы, а сам Сатана собственной персоной. Демон, вселяющийся в духов мщения…

И снова я подумал о Люке. Зашел ли он столь же далеко в своем расследовании? Обнаружил ли пророчество демона Зла? Я порылся в кармане и нашел его смятый портрет:

– Знаете ли вы этого человека?

Губы кардинала равнодушно скривились:

– Нет. Кто это?

– Мой друг. Тоже полицейский. Он работал над этим делом.

– Что с ним случилось?

– Он покончил с собой.

– Значит, он потерпел неудачу. А вы не должны, Матье Дюрей. Не разочаруйте меня!

Он резко повернулся, и его сутана, колыхнувшись, издала хлопающий звук. Черно-красное предупреждение. Инквизиция вновь явилась из таинственного разлома веков.

70

– Я вас оставляю здесь. Вам только нужно идти в том направлении, откуда вы пришли. В конце зала сверните направо в галерею. В конце вы найдете выход.

Любезный тон Резерфорда резко отличался от грубовато-властного голоса ван Дитерлинга. Мы вышли из подземелья, через открывшуюся дверь виднелась приемная Сикста V.

– Конечно, конечно, – ответил я рассеянно.

Я попрощался с Резерфордом и пошел. Он задержал меня, схватив за запястье.

– Наши координаты, – сказал Резерфорд, кладя свернутый листок бумаги мне в карман пиджака. – На случай, если вы их потеряете.

Он продолжал улыбаться, но его хватка была железной. Я проскользнул между посетителями, которые вливались в Сикстинский зал. Перекинув плащ через руку, я держал досье как турист, делающий заметки.

После стольких часов одиночества и таких открытий я чувствовал себя одуревшим. Я не замечал ни окружавшей меня толпы, ни шума. Я видел лишь фрески. Сикст V протягивает руку к представляемым ему планам новой библиотеки. Император Август, основатель Палатинской библиотеки, ходит среди литераторов, бородатых и нагих, как отшельники. Прелаты заседают на Константинопольском соборе, а солдаты указывают на них пальцем.

Белые митры, отливающие бронзой шлемы, красные и шафрановые одеяния – все это буквально впечатывалось в мой мозг. Каждая деталь действовала на меня физически, как глоток обжигающего чая или струя ледяной воды. Гул призрачных голосов, тепло, исходящее от нарисованных тел, казалось, переплавлялись в ощущение дурноты… Я стал жертвой синдрома Стендаля.[28]

Внезапно я почувствовал, что сознание покидает меня. Я оперся о чье-то плечо и получил в ответ толчок, сопровождавшийся возмущенным протестом на скандинавском языке. Мне следовало немедленно выйти отсюда. Я нырнул в поток посетителей.

Передо мной мелькали образы. Христос протягивал мне дощечку с надписью: EGO SUM.[29] Буквы врезались мне в сознание, словно выжженные каленым железом. Наконец я добрался до галереи.

Это не принесло никакого облегчения – она была перегружена фресками, скульптурами, древними астрономическими инструментами. Я метнулся направо и, рассекая людской поток, пошел вдоль окон, выходивших в сады Ватикана и на зонтичные сосны. Зрение у меня помутилось, по коже побежали мурашки.

Вдруг на одну дурноту наложилась другая.

Совсем иного рода.

Меня преследовали. Но не человек ван Дитерлинга, не отвлеченный взгляд Пазузу. Что-то особенное. И вдруг я понял – это убийцы. Я осмотрелся. Нет никого, кроме туристов, любующихся картинами, картами мира, небесными сферами. Но тем не менее я чувствовал, что меня отметили, за мной следят. Мне угрожают. И эта толпа – прекрасное место для незаметного убийства холодным оружием. Толпа вынесет меня к выходу с кинжалом в животе.

Я прокладывал себе путь, повторяя на каждом шагу «prego», «pardon», «sorry» и получая в ответ ворчание и тычки локтями. Наконец, обойдя охранников, наблюдавших за этим людским стадом, я забился в угол у двери с цветными витражами и перевел дыхание.

Прямо передо мной был сине-красный витраж с изображением Марии и божественного младенца, которые смотрели на меня с уверенностью. Этот взгляд приказал мне продолжать путь без страха. Я почувствовал поддержку. Я положился на Спасителя и снова заскользил в толпе.

Конец галереи. Масса туристов казалась здесь еще более плотной, подобно реке, питающейся тысячей ручейков. Чтобы выйти из музеев, надо было пройти через последнее испытание – большую винтовую лестницу с бронзовым поручнем Джузеппе Момо. Пологий скат, который своими сглаженными округлостями навевал мысль о некой структуре, убегающей в бесконечность.

«Prego, pardon, sorry…» Я лавировал между группами. Один виток следовал за другим, как в крутом «штопоре». Вдруг меня пронзила мысль, что эта винтовая структура родственна глубинной структуре человеческого организма. Существовало тайное согласие между этой формой улитки и внутренней архитектурой человека. Я думал о спирали нашей ДНК, как вдруг какой-то толстяк ухватился за перила, перегородив мне проход. Его квадратная фигура заняла всю ширину пролета. Я натолкнулся на его руку и произнес громче: «Prego!» Тип не сдвинулся с места. Напротив, его пальцы вцепились в бронзовый поручень.

Вдруг все поняв, я отскочил к стене. Нож просвистел за моей спиной и воткнулся толстяку в предплечье. Я обернулся, но не заметил ничего необычного. Только туристов, которые начали толкаться, потому что я не двигался вперед. Раненая рука скрылась, и ее обладатель тоже.

Все произошло так молниеносно, что я спрашивал себя, не приснилось ли мне это. Но тут кто-то схватил меня за руку. Мужчина – без лица, только бейсболка с опущенным козырьком – приподнял меня и попытался перевалить через перила. Я удержался, вцепившись в поручень и выронив при этом плащ и досье. Беспорядок превратился в полный хаос. Туристы наталкивались друг на Друга. Животом я уперся в балюстраду, передо мной зияла пустота.

Прижавшись к парапету, я изо всех сил старался сохранить равновесие. Мужчина продолжал толкать меня вниз. Волна посетителей обогнула нас, чтобы быстрее миновать препятствие. Казалось, никто не заметил, что меня пытаются убить.

Я развернулся и сделал резкий выпад кулаком. Кулак завяз в толпе, но мой противник все-таки меня отпустил. Я с размаху рухнул поперек лестницы. Со стороны эллипсовидного колодца послышались вскрики. Я, как бревно, прокатился на несколько метров вниз между мельтешащими ногами. Все спешили к перилам. Что случилось? Поднявшись, я сообразил, в чем дело. Людской поток придавил убийцу к парапету, а я, отбиваясь, сшиб его с ног, и он сверзился с огромной высоты.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org