Пользовательский поиск

Книга Присягнувшие тьме. Содержание - 81

Кол-во голосов: 0

– Я только что уложила девочек. Входи.

Светлая деревянная мебель. Безделушки, книги – все было на месте. Я устроился на диване, а Лора приготовила кофе. Она подавала его порывистыми движениями. Пока я брал свою чашку, она исчезла. Вернулась с большим свертком из крафтовской бумаги, в котором, как мне показалось, были какие-то вещи. Она положила его на низенький столик и села напротив меня.

– Я решила продать дом в Берне.

– Можно закурить? – спросил я.

– Нет. – Она положила руки плашмя на низенький столик. – Послушай меня. Вчера я вернулась туда. Чтобы все там разобрать. Я давно хотела это сделать. Но мне не хватало смелости снова там оказаться. Понимаешь?

– Нельзя ли все-таки закурить?

Она пригвоздила меня взглядом.

– Я перевернула всю хибару, от чердака до гаража. Вот что я нашла на чердаке.

Она схватила сверток и уронила его. На пол вывалился сатанинский «реквизит»: перевернутый крест, чаша со следами крови, облатки, вымазанные чем-то коричневым и белесым, свечи. Черные фигурки, напоминающие демонов Малой Азии. Я громко спросил ее:

– Что это означает?

– Ты сам прекрасно знаешь.

Я взял кончиками пальцев облатку. Похоже, она была испачкана экскрементами и спермой. Что до свечей, то для сатанинских месс их по традиции отливают из человеческого жира.

– Люк пытался исследовать природу дьявола, – произнес я неуверенным голосом. – Эти предметы, должно быть…

– Прекрати. Я нашла капли крови на чердаке. И кое-что еще. Люк совершал ритуальные действа. Он онанировал на эти облатки. Он предавался греху с этим распятием! Он вызывал дьявола! В нашем доме!

– Люк собирал сведения о сатанистах и…

Лора ударила по столу обеими руками:

– Уже много месяцев Люк сам предавался сатанинским мерзостям.

Я потерял дар речи. Это было абсурдно. Люк не мог опуститься до такого. Может быть, он хотел что-то проверить? Может, он находился под каким-нибудь воздействием? Может, мы недалеки от понимания причин его самоубийства… Слегка ободренный, я спросил:

– Чего ты от меня хочешь?

– Возьми это дерьмо и убирайся.

Она говорила со злобой и крайней усталостью. Я собрал предметы на бумагу, передвигая их локтем. Заставить себя дотронуться до них голой рукой я не мог. Голос Лоры прерывался:

– От судьбы не уйдешь. И это тоже по твоей вине.

– Что ты такое говоришь?

– Ваша религия. Ваши великие дискуссии. Вы всегда считали себя выше других. Вы ставили себя над жизнью.

Я молча упаковал сверток. Она продолжала плакать.

– И эта проклятая работа в полиции… Она всегда была оправданием. На этот раз надо принять правду. Люк свихнулся. Всерьез, – она покачала головой, почти смеясь сквозь слезы. – Сатанизм…

– Люк был настоящим христианином, ты не можешь этого отрицать. Он никогда бы не дошел до такого.

На лице ее появилась недобрая улыбка:

– Включи мозги, Матье. Ты разве не слышал о законе сходящихся противоположностей?

Белки ее глаз были покрыты красными жилками. Из носа у нее текло, но она не обращала на это внимания.

– Крайности всегда сходятся. Люк был таким мистиком, что стал сатанистом. Известный принцип, правда? – Она высморкалась. – Во всех религиях есть секты фанатиков, которые в конце концов приходят к отрицанию основных догматов.

Ее рассуждения о пределах веры повергли меня в изумление. Однако она была права. Я сам знал примеры подобного перерождения ярых католиков. Взять хоть великолепные страницы Гюисманса о Жиле де Рэ, соратнике Жанны д'Арк, глубочайшем мистике, ставшем серийным убийцей.

– Дай мне время, – попытался я снова. – Я найду объяснение…

– Нет, – сказала она, вставая. – Я больше не хочу ничего слышать о расследовании. И я больше не хочу, чтобы ты ходил в клинику. Если, к счастью, Люк очнется, больше и думать будет нечего ни о вашей вере, ни о его работе в полиции!

Я поднялся со свертком под мышкой и направился к двери:

– Ты мне не сказала, как он.

– Изменений нет.

Она помолчала, стоя на пороге. Слезы у нее высохли. Теперь ею владел только гнев.

– По мнению докторов, это может длиться годами. Или закончиться завтра. – Она отерла руки о юбку. – Вот как я живу!

Мне не удалось найти подходящее утешение. Я пробормотал что-то невнятное на прощанье и исчез за дверью.

Я остановился около машины, поливаемой дождем. Под одним из дворников торчал белый листок. Я осмотрелся – на улице никого. На листке было написано:

Встреча в Польской католической миссии,

улица Сент-Оноре, 263-а. В 22 часа.

Я несколько раз перечитал текст, постигая его смысл. Свидание в польской церкви. Ловушка? Я изучал почерк: спокойный, уверенный. Ничего общего с прежними посланиями.

Было больше восьми часов. Я сунул записку в карман и сел в машину. Через полчаса я подкатил к своему дому. Я там не был целую неделю, но не испытал ни малейшего чувства «родного крова». Меня мучил только один вопрос. Кто написал эти слова? Я думал о Казвьеле и Моразе. Третий убийца?

Приняв душ и побрившись, я надел костюм. Когда я завязывал галстук, мне в голову пришла одна идея. Идея пришла ниоткуда, но тут же стала совершенно очевидной.

Это сама Манон Симонис назначила мне свидание.

Она меня обнаружила, следовала за мной, может быть, в Швейцарии, может быть, в другом месте. Теперь она хочет со мной встретиться. Эта ни на чем не основанная идея внезапно наполнила меня теплом. Несмотря на разрастающийся кошмар, несмотря на нагромождение трупов и подозрения, которые падали на девушку, меня охватило нетерпение и радость оттого, что я ее увижу.

Я взял оружие, закрепил кобуру слева, повернув рукояткой направо, как обычно. Потом одернул полы пиджака. Я погасил лампы и смотрел в окно на блестящую, похорошевшую от огней улицу.

Сигарета «кэмел», облачко на стекле.

Я превратился в сплошное нетерпение.

Встретить Манон Симонис, двадцати двух лет, воскресшую из небытия.

81

На улице Сент-Оноре в районе дома 263 было целое скопление роскошных бутиков и велись дорожные работы. Польской церкви на углу улицы Камбон приходилось выглядывать из-за теснившего ее строительного хлама.

Я оставил машину на пешеходном переходе и побежал мимо мерцающих луж. Ливень возобновился с еще большей силой. Я отряхивался, перескакивая через ступени, ведущие к порогу. Здание было темным и грязным. Кругом поблескивали красочные витрины с предметами роскоши и, казалось, бросали на него неодобрительные взгляды, заставляя еще глубже зарываться в грязь. К входу вел закопченный портик с кривыми колоннами. Между плохо пригнанными плитами собиралась дождевая вода.

Несмотря на поздний час, здесь царило странное оживление. Мужчины бандитского вида в шапках, надвинутых на самые глаза, переговаривались по-польски, засунув руки в карманы, – без сомнения, поляки-нелегалы в поисках левой работы. Церковная служительница в кремовой косынке, выделявшейся в темноте, заботливо прикрепляла к информационной доске маленькие объявления.

Я толкнул деревянную дверь. Прошел через тамбур и толкнул следующую дверь.

Церковь была круглой. И черной. Неф и хоры образовывали большой овал, в котором очень низко висели люстры – короны из кованого железа – с множеством лампочек из тонированного стекла, испускавших слабый янтарный свет. Чтобы привыкнуть к темноте, мне пришлось несколько раз закрыть глаза. Все пространство было занято неровными рядами скамеек, придвинутых чуть ли не вплотную к алтарю, представлявшему собой единственную ступеньку, над которой красовались массивный крест, несколько свечей и одна картина. Направо, в глубине абсиды, мигала красная лампадка. Все казалось туманным, неразличимым, подвешенным в сумраке, где витал запах ладана и сгнивших цветов.

Я коснулся воды в кропильнице, перекрестился и сделал несколько шагов. Благодаря люстрам я разглядел картины на стенах. Святые, ангелы. У мучеников не было лиц, но в свете свечей казалось, что рамы из старого золота слабо тлеют. Очень высоко, под куполом, поблескивали витражи. Дождь стучал по стеклам и свинцовым переплетам, усиливая ощущение сырости.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org