Пользовательский поиск

Книга Присягнувшие тьме. Содержание - 97

Кол-во голосов: 0

Корина Маньян наверняка все это знала, но против Манон не было никаких улик. Пришлось прекратить разработку этой версии. Маньян даже собиралась закрыть дело. Но теперь вмешательство Люка всколыхнуло все подозрения. Видела ли Манон «что-то» в 1988 году, когда находилась в коме? Изменило ли ее это давнее переживание так же, как Агостину? Спровоцировало ли оно шизофрению, которая привела к раздвоению личности?

Я вошел к себе в кабинет и бросил на стол кипу бумаг, которую вынул из своей почтовой ячейки. У меня на автоответчике было несколько сообщений, два из них – от Натали Дюмайе. Она хотела знать, чем закончился утренний сеанс. После моего возвращения комиссар все время меня шпыняла. Она была недовольна моим исчезновением и лаконичными объяснениями, которые я ей представил.

Я тут же вышел из кабинета.

Лучше сразу же освободиться от этого груза.

Я в нескольких словах описал произошедшее. В заключение посоветовал ей обратиться за дополнительной информацией к Левен-Паю. Я уже пятился к выходу, когда она предложила мне чаю. Я отказался.

– Закройте дверь.

Она произнесла это с улыбкой, но тоном, не терпящим возражений.

– Садитесь.

Я уселся в кресло напротив нее. Она обратила ко мне свой знаменитый ясный взгляд:

– Что вы обо всем этом думаете?

– Это компетенция психиатров. Надо знать, проходит ли такое без последствий и…

– Речь идет как раз о последствиях. Вы полагаете, Люк не пострадает?

Я сделал неопределенный жест. Возвратившись, я доложил ей лишь о некоторых результатах своего расследования. Об общности дел Симонис, Джедды и Рихиимяки. Я рассказал о сатанинских убийствах, но не упомянул ни о «лишенных света», ни о «Невольниках». Однако она продолжала:

– Я не верю в дьявола. Еще меньше, чем вы. Потому что я не верю даже в Бога. Но можно себе представить, что такая галлюцинация перерождает того, кто ее видит, и толкает его на совершение преступления… особого рода.

Я не ответил.

– Я лишь формулирую ваши собственные выводы.

– Я вас не знакомил со своими выводами.

– Косвенным образом познакомили. Вы выявили три убийства в четырех точках Европы, совершенные одинаковым способом. По меньшей мере в двух случаях мы знаем убийц. Каждый из этих людей пережил негативный предсмертный опыт. Это ведь так, не правда ли? Я молчал. Она продолжала:

– И Люк сейчас как раз находится в таком состоянии – полного… перерождения.

– Ничто не указывает на то, что он переродится.

– По-моему, все признаки налицо.

– Вы судите слишком поспешно.

– У вас другая гипотеза?

– О ней еще рано говорить.

– Рано? А я думаю, что даже поздновато. Вас заждались другие дела. Вы должны вернуться к работе.

– Вы мне сказали…

– Ничего подобного. Я вам уже предоставила неделю отпуска. Вы исчезли на десять дней, а возвратившись, так и не взялись за работу. Вы хотели узнать причину самоубийства Люка. Теперь нам все про него известно. Дело закрыто.

– Дайте мне еще несколько дней. Я…

– Как ваша подопечная?

– Моя подопечная?

– Манон Симонис. Подозреваемая в убийстве собственной матери.

– Вы не знаете фактов, – ответил я, напрягаясь. – Манон не подозреваемая. Доказательств нет. Нет мотива.

– А если она пережила негативный предсмертный опыт, как ваша итальянка или эстонец? В подобных случаях мотив сводится к психической травме.

Я молчал.

– Я не собираюсь ее впутывать, Матье. Я только хочу вас предупредить. Корина Маньян сделала представление в Судебную полицию. Они мне звонили. Она готовится еще раз допросить Манон Симонис.

– На каком основании?

– Все из-за авантюры Люка.

– Почему Манон должна ответить не так, как в первый раз?

– Спросите это у Маньян.

– Они предполагают ее загипнотизировать? Ввести ей какое-нибудь лекарство?

– Повторяю, я ничего не знаю об этом. Но Корина Маньян говорила о психиатрической экспертизе.

Я кусал себе губы. Дюмайе добавила:

– Опасайтесь ее, Матье.

– Вам известно что-то еще?

– Она связалась с прокуратурой Кольмара и запросила досье Давида Обердорфа.

– Это еще кто?

– Тип, который убил священника в декабре девяносто шестого. В припадке одержимости.

Я поднялся и пошел к двери:

– Абсурд. Эта баба – ненормальная.

– Матье, подождите.

Я остановился на пороге.

– У меня все же есть хорошая новость. Кондансо, парень из Службы собственной безопасности, закрыл дело Субейра.

– Каково его заключение?

– Попытка самоубийства. Это все упрощает, не правда ли? Люк отделается несколькими визитами к психиатру.

– А Дуду и другие?

– Против них ничего нет. Левен-Паю постарался.

Я уже поворачивал ручку двери, когда Дюмайе сказала:

– Кстати, вы ведь копались в убийстве Массина Ларфауи?

– Ну и что?

– Вы ничего не обнаружили?

– Ничего сверх того, что обнаружил Люк и его люди.

– Правда?

Либо у Дюмайе есть свои источники, либо она читает мои мысли. Я ей ничего не говорил про ибогу. Пришлось уступить:

– Возможно, есть связь с делом Симонис. Со всей серией убийств.

– Какая связь?

– Мне нужно время.

– Так или иначе, Маньян будет действовать. Заполните пробелы в вашем досье, пока она сама этого не сделала. С помощью тайн вашей подружки.

97

13 часов

Я закрылся в своей клетушке на задвижку. Теперь я хотел уладить один вопрос, который терзал меня с утра. Я набрал прямой номер префекта Резерфорда в Ватикане. Несмотря на пасмурный день, свет я не включил.

Через минуту я разговаривал с заведующим библиотекой. Казалось, он не был расположен нозволить мне поговорить с ван Дитерлингом. Мне пришлось намекнуть на «важное открытие», чтобы он наконец соизволил соединить меня с кабинетом его преосвященства.

– Что у вас, Матье?

Хриплый голос фламандца. Без преамбулы, без приветствия. Хорошо хоть так.

– Я продолжаю свое расследование, ваше преосвященство. Мне нужно кое-что у вас выяснить.

– А вы не хотите сначала проинформировать меня?

Со времени моего визита в Ватикан я не подавал никаких признаков жизни. Кардинал продолжал:

– Возможно, вы переметнулись в другой лагерь?

Это был прозрачный намек на мое пребывание в Польше.

– Я не принадлежу ни к какому лагерю, – ответил я твердо. – Я иду своим путем. Когда я узнаю правду, я сообщу ее вам.

– Что вам уже известно?

– Дайте мне еще несколько дней.

– Почему я должен вам верить?

– Ваше преосвященство, я позволяю себе настаивать. Я близок к главному открытию. Я занимаюсь новым «лишенным света».

– Как его имя?

– Через несколько дней.

Кардинал хрипло усмехнулся.

– Я еще вам доверяю, Матье. Не знаю почему. Что вы хотите выяснить?

– Вы расспрашивали Агостину Джедду о ее предсмертном опыте?

– Разумеется. Мои специалисты провели с ней несколько бесед.

– Она вам говорила о том, кого видела в глубине туннеля?

Я почувствовал, что он колеблется.

– Что вы хотите знать? Спрашивайте прямо.

– Как выглядел собеседник Агостины?

– Она говорила о бледном молодом человеке, очень высоком. По ее словам, он парил в туннеле. Подобно ангелу. – Он повторил с оттенком удивления: – Ангел – это ее собственное выражение.

– Она не говорила о старике?

– Нет.

– Она не упоминала о светящихся волосах?

– Нет. Это описание, которое вам дал ваш «лишенный света»?

Я проигнорировал вопрос:

– В этом ангеле не было ничего устрашающего? Никакой зловещей черты?

– То есть вы хотите сказать, что это чудовище. По словам Агостины, у него отсутствовали веки, а рот был растянут зажимами, какими пользуются дантисты. Все зубы торчали наружу, острые, как клинки. Я вспоминаю еще одну деталь… Она упоминала что-то похожее на искусственный член, огромный, из алюминия… Или фантастический гульфик. Вы встречались с Агостиной: вы знаете, какими нездоровыми желаниями она одержима.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org