Пользовательский поиск

Книга Валерий Брюсов. Страница 25

Кол-во голосов: 0

Из всех причудливых и неправдоподобных историй, собранных в «Земной оси», выделяется уголовное происшествие «Сестры» (Из судебных загадок). Оно навсегда останется памятником пресловутого «style moderne», образцом претенциозной утонченности à la Пшибышевский. В девятисотых годах эта декадентская эротика и эстетика могли казаться «новым искусством». Герой повести — Николай — муж Лидии и любовник ее двух сестер — Мары и Кэт. Ему снится бредовой сон: сестры по очереди приходят к нему и произносят длинные монологи о страсти, любви и нежности. Они жалуются, укоряют, грозят. В ужасе он просыпается. Входит Мара и ведет его в гостиную: там на диване тела убитых ею Кэт и Лидии. При виде мертвых любовники обнажаются, медленно опускаются на ковер и предаются страсти. Было вино, и запах крови, и «экстазы истомы». Наутро полиция нашла четыре трупа.

Рассказы Брюсова отличаются одним достоинством— максимализмом. Он последователен и решителен. Подражая своим образцам, доводит их темы и приемы до крайней точки. Его пастиши — систематическое «reductio ad absurdum». В книге его причуды декадентства показаны сквозь увеличительное стекло.

Критика встретила Брюсова-прозаика сурово. Недавний друг Г. Чулков, обиженный «чистосердечным признанием» поэта по поводу «мистического анархизма», поместил в журнале «Перевал» уничтожающую статью.

«Новая книга В. Брюсова, — писал он, — итог десятилетней работы. Она свидетельствует о похвальном трудолюбии автора. Впрочем, „Земная ось“ художественной ценности не представляет никакой. По справедливому признанию самого Брюсова, все рассказы в этой книге являются подражаниями то Эдгару По, то А. Франсу, то Пшибышевскому. „Земная ось“ напоминает нам о крушении некоторого миросозерцания. Банкротство уединенной души — вот итог десятилетней работы. Это миросозерцание определяется как ложный индивидуализм, то есть такой „индивидуализм“, который по своей религиозно-философской слепоте мечтает утвердить себя вне общественности. Отсюда бескровность, бездушность и реакционность этого „искусства“, которое связывает себя с этим внешне понятым индивидуализмом. Отсюда и близость такого искусства к тому механическому началу, к той неумной пшибышевщине, которая так мила сердцу европейского мещанина-эстета. „Земная ось“— книга механическая по преимуществу. Брюсов готов, по-видимому, сказать себе: „Sta, miles, hic optime manebimus“. Разве optime? Это уже самоубийственно. Что еще поражает в книгах, подобных „Земной оси“, — это неискушенность их авторов: за „ужасным“ лицом и „наполеоновской“ позой вдруг открывается благонамеренный потомственный почетный гражданин; за гимном „утонченному“ разврату — невинные и скучные грехи обывателя; за „дерзновением мысли“ — идейная импотенция».

Такой обиды Брюсов перенести не мог: Чулкову было дано понять, что его сотрудничество в «Весах» нежелательно, — и он поспешил заявить о своем уходе. Брюсов написал ему письмо, после которого всякие отношения между ними прекратились. Вот письмо Брюсова (30 апреля 1907 г.).

«Милостивый государь, Георгий Иванович! М. Р. Ликиардопуло уже известил Вас, что по Вашему желанию, имя Ваше из списка сотрудников „Весов“ вычеркнуто. К сожалению, не могу разделить Вашего взгляда на Вашу „критическую заметку“ в „Перевале“ о моей книге, ибо меньше всего вижу в этой заметке критика. Особенно меня удивило, что Вы позволили себе прием, совершенно недопустимый в литературе: привели несколько строк из моего частного письма к Вам.[18] Я хотел даже по этому поводу написать письмо в редакцию „Перевала“, но это значило бы придавать Вашей заметке большее значение, нежели она имела.

Участвовать в Вашем альманахе „по понятным Вам причинам“ — не желаю. С совершенным почтением,

Валерий Брюсов».

В дневнике Брюсова 1908 год назван «годом неудач»: он отмечает провал переведенной им пьесы д'Аннунцио «Франческа да Римини», смерть актера Ленского, общее враждебное настроение к «декадентам» и «выпады печати». Брюсов несколько преувеличивает: «враждебные настроения» не колеблют установившейся его репутации «первого русского поэта», а «выпады печати» только увеличивают интерес к нему широкой публики. В 1908 году выходят два монументальных тома полного собрания его стихотворений под общим заглавием «Пути и перепутья».[19] Появляется в печати «Франческа да Римини» д'Аннунцио, переведенная Брюсовым в сотрудничестве с В. Ивановым («Пантеон». СПб., 1908) и, наконец, издается отдельной книгой первая часть романа «Огненный Ангел», главы которого печатались в журнале «Весы». (В. Брюсов. «Огненный Ангел». Повесть XVI века в двух частях. Часть первая. «Скорпион». Москва, 1908.)

Роман Брюсова был встречен критикой с холодным недоумением; критерий оценки отсутствовал: ни под один из существовавших в русской литературе жанров он не подходил. Для исторического романа он был слишком фантастическим, для психологического — слишком неправдоподобным. Никто не оценил попытку автора пересадить на русскую почву жанр западноевропейской авантюрной повести, традиция которой восходит к средневековой легенде о докторе Фаусте. Брюсов ставил себе формальную задачу— создать новый вид повествования, полный увлекательного действия, событий, приключений, драматических столкновений, таинственных явлений. «Огненный Ангел» — плод длительных занятий автора средневековыми «тайными науками». Содержание романа излагается в следующей стилизованной форме: «„Огненный Ангел“ или правдивая повесть, в которой рассказывается о дьяволе, не раз являвшемся в образе светлого духа одной девушке и соблазнившем ее на разные греховные поступки, о богопротивных занятиях магией, гоетейей и некромантией, о суде над оной девушкой под председательством его преподобия архиепископа Трирского, а также о встречах и беседах с рыцарем и трижды доктором Агриппою из Неттесгейма и доктором Фаустом, записанная очевидцем».

По сложному своему построению роман Брюсова напоминает «Эликсир сатаны» Гофмана. Но авантюрный элемент, удивительные приключения и «чертовщина» соединяются в нем с педантической «научностью». Автор приложил к своей повести многочисленные «объяснительные примечания», свидетельствующие о его солидной эрудиции в оккультных науках. Брюсов хочет не только «занимать» читателя, но и поучать его — и эти противоречивые тенденции мешают непосредственности впечатления. Фантастика Брюсова всегда строго документирована, повествование стилизовано, «таинственность» проверена разумом. И все же, несмотря на недостатки романа— рассудочность, эклектизм, подражательность, — он читается с захватывающим интересом. У Брюсова есть настоящий дар рассказчика.

В фабуле «Огненного Ангела» — сложном романе à trois одержимой девушке Ренаты, Рупрехта и графа Генриха — стилизованы события личной жизни поэта. Истерическая Рената, разрываемая между любовью к «светлому духу» Генриху и «земному любовнику» Рупрехту, отражает черты Нины Ивановны Петровской; в графе Генрихе преломился довольно причудливо образ «мистика» Андрея Белого; в Рупрехте есть автобиографические черты самого автора. Но эта «реальность» погружена в оккультный туман германского Возрождения и вставлена в историческую раму Кельна XVI века.

Герой повести Рупрехт, гуманист и воин, возвращается из Америки, где он провел пять лет. На Дюссельдорфской дороге, в одинокой гостинице, он знакомится с одержимой злым духом прекрасной девушкой Ренатой. Она рассказывает ему свою историю. Когда ей было восемь лет, к ней явился огненный ангел Мадиэль и обещал ей вернуться снова в человеческом образе. И действительно, через несколько лет к ней пришел белокурый граф Генрих фон Оттергейм и увез ее в свой замок. Но любил он ее недолго. После его исчезновения ее стали терзать злые духи.

Рупрехт сопровождает Ренату в Кельн, где она разыскивает графа Генриха. Поиски ее бесплодны; от отчаяния она заболевает; Рупрехт становится ее рабом и под ее влиянием начинает заниматься магией: автор рассказывает со всеми живописными подробностями о полете своих героев на шабаш ведьм, о вызове дьявола, о содержании книг по демонологии. Чтобы помочь Ренате, Рупрехт отправляется к великому магу Агриппе Неттесгеймскому и ведет с ним длинные беседы о единстве природы и божественном плане мироздания. Вернувшись к Ренате, он снова загорается страстью к ней: она становится его возлюбленной, но требует, чтобы он убил Генриха. На дуэли Генрих ранит Рупрехта; Рената терзает его своей страстью, в которой сплетаются ненависть, жажда искупления и сознание греховности. Наконец несчастная девушка внезапно покидает своего ненавистного возлюбленного. Рупрехт встречается с доктором Фаустом и Мефистофелем. Развязка романа происходит в подземелье женского монастыря святого Ульфа. Рупрехт сопровождает архиепископа Трирского, которому поручено судить одну монахиню, одержимую злыми духами. В жертве инквизиции Рупрехт узнает Ренату; он пытается ее похитить, но она умирает с радостным сознанием, что ангел Мадиэль ее простил и что страданием она искупила свой грех. Рупрехт снова уезжает в Америку.

вернуться

18

Брюсов имеет в виду латинскую фразу из своего письма: «Sta, miles, hic optime manebimus».

вернуться

19

В. Брюсов. «Пути и перепутья». Собрание стихов. Том 1. Юношеские стихотворения. «Chefs d'œuvre». Это — я («Me eum esse»). Третья стража («Tertia vigilia»). «Скорпион». Москва, 1908. В. Брюсов. «Пути и перепутья». Собрание стихов. Том 2. «Риму и Миру» («Urbi et Orbi»). «Венок» («Stephanos»). «Скорпион». Москва, 1908.

25

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org