Пользовательский поиск

Книга Понять Россию умом. Страница 89

Кол-во голосов: 0

– Вы сейчас живете здесь. Каково отношение к России?

– Интерес не больше, чем к Бразилии. Россия должна расстаться с образом великой державы. Если же она будет надувать щеки и изображать Верхнюю Вольту с ракетами, это будет смешно, и рано или поздно она лопнет.

– А вот те ресурсы – экономические, людские, – когда они будут приведены в действие?

– Мировое хозяйство развивалось без СССР, и оно самодостаточно. В нем достаточно ресурсов, все есть. И теперь, когда появилась Россия, – она никому не нужна. В мировом хозяйстве нет для нее места. Не нужен ее алюминий. Ее нефть. Ее лес. Она только мешает, цены обваливает своим демпингом. Поэтому, я думаю, ее участь печальна.

…Альфред Кох – типичный представитель «молодых реформаторов». Судя по открытым уголовным делам, работал не без пользы для себя. Его никогда не волновала ни Россия, ни ее народ. Правда, и он сам никому не нужен. Посидел в США, поиздержался, и опять в «никчемную» Россию на заработки. Его поведение понятно. Непонятно поведение российских властей. И вывод может быть только один: она сама действует вовсе не в интересах России. А мы подозреваем это уже давно.

К руководству Госкомитетом по имуществу Кох пришел при следующих обстоятельствах. До него эту должность занимал В.П. Полеванов, как оказалось впоследствии, нормальный и честный человек, который был просто потрясен тем, что там творилось. Автогигант ЗИЛ был продан за 4 млн. долларов, в 250 раз дешевле аудиторской его оценки. Красноярский алюминиевый завод продали братьям Черным в 300 раз дешевле стоимости. Полеванов написал «наверх» докладную записку с сотнями подобных фактов, и был мгновенно уволен, а на его место назначили человека, который не позволил бы себе такого. Им и оказался Кох.

По его откровениям можно судить о моральном уровне «молодых реформаторов». Будучи вице-премьером страны, судьбу которой он во многом определял, он, оказывается, считал, что занимается бессмысленной работой, но при этом и не думал с нее уходить. Зачем же в таком случае он пошел во власть? Ясно, зачем. Чтобы заняться мародерством.

Кох исходит из абстрактно правильной рыночной позиции, согласно которой вещь стоит столько, сколько за нее могут заплатить на рынке. Но рынок ли это, когда между покупателями и продавцом имел место предварительный сговор и о цене, и о том, кто будет покупателем. Известно, как организовывались (и продолжают организовываться) аукционы в России.

На Западе, если вещь, оцененная экспертами, дающими исходную цену, не находит покупателя, то ее никогда не продадут даже в 2 – 3 раза дешевле стартовой цены. Ее просто снимут с аукциона. И выставят на следующий. Если нет – еще раз отложат. Пока не найдут покупателя.

А в России условия известны только узкой группе лиц. «Продавцы» сразу предлагают цену, в сотни раз ниже стартовой цены, а покупатели приглашены заранее.

В.П. Полеванов был председателем Госкомитета по имуществу всего 70 дней, и его воспоминания об этом периоде очень интересны. Предоставим ему слово.

«Это было в ноябре 94-го. Меня поразило несколько вещей. Во-первых, такое решающее влияние на деятельность Госкомимущества двух центров. Центр приватизации Максима Бойко и центр, который назывался Леонтьевским центром и базировался в Санкт-Петербурге. Эти два центра практически вхожи были во все. Центры эти целиком содержались на деньги американцев. Они писали фактически все мыслимые и немыслимые законы. Участвовали в разработке всех конкурсов. Кроме этого, в учреждении просто работали и имели постоянные пропуска 32 человека: сотрудников американских фирм и русских, просто американцев, которые имели доступ вообще-то в святую святых – в компьютерный центр Госкомимущества.

Они имели возможность брать, как говорят на бирже, инсайдерскую информацию – какой конкурс готовится, когда он будет проведен, какие условия будут выставлены, какой разовый платеж и так далее. То есть та информация, которая, по сути, делает победу предопределенной для того, кто владеет этой информацией. То же самое, что если бы в Генштабе у Гудериана работал товарищ Жуков или наоборот. И 5 января я собрал в совокупность все эти данные, приказал изъять пропуска и не пропускать вот этих 32 товарищей. Тут произошел совершенно неожиданный для меня поворот. Во главе товарищей иностранцев на прорыв пошел тогдашний пресс-секретарь Чубайса. Он буквально прорвался через проходную Госкомимущества, они забаррикадировались и в течение суток в компьютерном центре уничтожали, вероятно, следы своей деятельности…

Никаких письменных автографов Чубайс не оставил. Он был прожженным аппаратчиком. И все передвигал на своих замов. Устная реакция у него была все время истерическая. Он беспрерывно пытался давить на меня по телефону, беспрерывно требовал, угрожал, приказывал и прочее. В том числе не трогать Джонатана Хэя (у Чубайса было официальное уведомление органов госбезопасности о том, что его советник Джонатан Хэй является кадровым сотрудником ЦРУ), ни в коем случае не трогать советников, ни в коем случае не выгонять их из здания Госкомимущества. Я, выслушивая его очередную истерику (а он очень слаб, когда ему оказывается прямое сопротивление), просто всегда просил его отдать письменный приказ обо всем том, что он сказал. И письменный приказ я, как законопослушный чиновник, выполню, а устный не буду, потому что он противоречит тому-то, тому-то и тому-то. Ни разу письменного приказа Чубайс мне не отдал…

Эта деятельность иностранцев просто зримо приводила к тому, что в любой нормальной стране теоретически немыслимо. Например, завод «Компонент», который на 100 процентов выполнял заказы Генштаба, через подставную фирма «Брансвик» оказался скуплен американской фирмой со сложным названием. Она скупила на этом заводе 10 процентов акций, что по нашему закону давало возможность и право вводить своего человека в Совет директоров и на постоянной основе участвовать в работе секретного оборонного российского завода. До таких сценариев, я думаю, даже Булгаков не додумался бы и никто вообще теоретически, потому что это невозможно представить. «Сименс» скупила 28 процентов акций Калужского турбинного завода, который специализировался на изготовлении паротурбинных установок для атомных подводных лодок. «Боинг» и «Сикорский» скупили порядка 30 процентов акций наших вертолетных заводов, тоже военных, выполняющих задание Генштаба и так далее.

Особенно меня возмутило, что тот же Джонатан Хэй с помощью иностранных сотрудников и с помощью самого Чубайса скупил 30 процентов акций Московского электродного завода, единственного в стране, и НИИ «Графит», который принадлежал этому заводу, который работал в России над технологией изготовления невидимок-бомбардировщиков типа «Стэлз». Там в основе графитовое покрытие, которое отражает волны. И после того, как он получил блокирующий пакет акций, Джонатан Хэй заблокировал заказ военно-космических сил на производство этих высоких технологий и всячески пробивал заказ американского оборонного ведомства, чтобы на этом заводе производилась продукция для бомбардировщиков «Стэлз». То есть такие совершенно дикие случаи, которые даже в колониальных странах вообще-то невозможны, наяву происходили в нашей родной стране…

Я писал в своей докладной, что приватизация в Венгрии, где ее проводили, дала стране 2 миллиарда долларов, а Венгрия по размеру меньше Московской области. В то же время приватизация в России дала миллиард. То есть практически все имущество было передано кланами самим себе. Как говорится, чужие здесь не ходят. Примеры приватизации. За Новокузнецкий алюминиевый завод, который должны были приватизировать за 20 миллионов долларов, заплатили аж 20 миллионов рублей, в 4000 раз меньше, – и приватизация была признана законной. Я ее отменил. Балахнинский целлюлозно-бумажный комбинат в нижнем Новгороде, где один станок стоил 7 – 8 миллионов долларов, а таких станков там было штук 5, приватизировали за 7 миллионов долларов, и то с выплатой в рассрочку.

89

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org