Пользовательский поиск

Книга Бешеный мир. Содержание - Глава 8

Кол-во голосов: 0

Запыхавшийся индус выставил перед собой саблю и переводил настороженный взор с меня на Панкрата и обратно. Можно было догадаться, какие мысли проносились у него голове при виде увешанного револьверами, человека в ковбойской шляпе и двухметрового амбала с изуродованным лицом и дурацкой прической «а ля ананас». Не так давно один встреченный нами остряк обозвал меня и Панкрата Ханом Соло и Чубаккой. Обозвал беззлобно, по-дружески, поэтому «чубакка» его в итоге и не пришиб. Но сам факт, что мы вызвали у него такую ассоциацию, говорил о том, что наш «творческий дуэт» и впрямь выглядит экстравагантно.

— Хоть этот фраер в тюрбане и с бородой, но, по-моему, он не похож на религиозного шизика, — заметил Ананас, кивнув в сторону ощетинившегося индуса. Напарник тоже смекнул, что мы столкнулись определенно не с голью перекатной, а с человеком благородных кровей. — Да и на дурака он не смахивает. Вон как зенки таращит — будто и впрямь кумекает, о чем я толкую… — И, помахав парню рукой, обратился к нему: — Хинди руси бхай бхай! Сечешь, бродяга?

Индус нахмурился и не ответил. Или он и впрямь не сек, или сек, но не понимал хинди с великим и могучим русским акцентом. Или же сек, но принципиально отказывался говорить на этом языке.

— Хм, похоже, облом… — проворчал Панкрат, но тут же был осенен другой идеей. — Во, Иваныч, да ты же в Америке учился! А ну-ка, спроси парня по-английски о чем-нибудь таком, что любой дурак поймет. Ну, там «как твое нэйм», «где твой хоум», или типа того.

Мысль и правда была здравая — индус благородного происхождения наверняка знал английский язык. Однако все в конце концов обернулось куда проще. Не успел я открыть рот, дабы последовать совету Ананаса, как иностранец меня опередил и сам заговорил с нами. Причем не на хинди и не на английском, а на вполне сносном русском языке:

— Я не дурак! Я учился в РУДН и понимаю, о чем вы говорите! А если хотите говорить на моем языке, то говорите не на хинди, а на пенджаби, потому что я не индус, а сикх!

— Сикх? — переспросил Ананас, но не у нашего нового знакомого, а у меня. — Что он хотел этим сказать? Это для нас хорошо или плохо?

— Полагаю, все же лучше, чем могло бы оказаться, — ответил я, припоминая все, что мне было известно об этом народе. После чего обратился к стоящему перед нами, его молодому представителю: — Что ж, благодарю за уточнение, парень. Будем иметь это в виду. — И, указав на саблю, заметил: — Вообще-то, ни сикхи, ни студенты РУДН нам не враги, поэтому можешь убрать оружие. Также буду признателен, если ты назовешь нам свое имя.

— Меня зовут Равиндер Сингх, господин, — с подчеркнутым достоинством представился сикх, вынув из кармана платок и взявшись оттирать им окровавленный клинок. — Я из штата Пенджаб. А в Россию вернулся по одному очень важному семейному делу.

— Раз по важному, значит, ты хочешь найти и спасти кого-то из родственников, ставшего копателем, — предположил я. — Ума не приложу, какие еще сегодня могут важные семейные дела у иностранцев в России. А особенно у сикхов.

Равиндер отвлекся от чистки сабли и внимательно посмотрел мне в глаза. Не знаю, что он хотел в них разглядеть. Но, кажется, мой взгляд внушил ему некоторое доверие, потому что чуть погодя он признался:

— Вы правы и в то же время неправы, господин. Я действительно разыскиваю родственника, вставшего на путь Тьмы и ушедшего на север. Это моя старшая сестра Шармила. И я действительно хочу ее спасти, но только не так, как вы подумали. Вернуть Шармилу к Свету нельзя. Тому, чей разум поглотила Тьма, суждено остаться в ней навсегда. Я спасу сестру единственным способом, которым это еще можно сделать. Тем способом, каким я и вы спасли сегодня всех этих несчастных.

Он обвел рукой разбросанные по цеху трупы.

— Первый раз встречаю человека, который желает оказать одержимому Зовом родственнику именно такую хм… помощь, — в свою очередь признался я. — Понимаю, почему ты думаешь, будто эта болезнь неизлечима. Оптимистов, считающих иначе, сегодня в мире раз два и обчелся. Но почему ты не хочешь дать своей сестре дожить ее век хотя бы такой жизнью? Ведь она пусть по-своему, но счастлива. Как и любой другой копатель, который достиг Котлована.

— И опять вы наполовину правы, а наполовину заблуждаетесь, господин, — ответил Равиндер Сингх, возвращая саблю в ножны. — Я убежден: то, чем занимается сегодня Шармила, действительно вызывает у нее наслаждение, ведь блуждающему во Тьме многого для счастья и не надо. Однако Шармила — тоже сикх. А один из пяти тяжких пороков у нас — это подчинение чужой воле.

— Но разве она виновата в том, что оказалась во власти этого порока? — продолжал я заступаться за совершенно незнакомую мне женщину. — Ты же знаешь: Зов поражает нас совершенно вслепую. И на месте Шармилы мог бы с тем же успехом оказаться ты сам.

— Конечно, мог бы, — согласился сикх. — И, конечно, она ни в чем не виновата. Только в случае с ней все гораздо сложнее. Я и моя семья простили бы Шармилу, если бы она подчинялась чужой воле. Но она не подчиняется, а подчиняет себе волю других. Понимаете, в чем разница?

— Думаю, да, — кивнул я. — Похоже на то, что твоя сестра стала не простым копателем, а поводырем.

— Не поводырем, господин. Гораздо хуже! — Равиндер сокрушенно покачал головой, и взор его вмиг помрачнел. — Шармила — именно та, кого в ваших краях называют Царицей Копателей. Та, которая царит над всеми блуждающими во Тьме людьми и подчиняет себе почти полмира! Полмира! Не только моя семья — вся история сикхов не помнит столь тяжкого грехопадения одного из нас! И даже если случится великое чудо, Зов умолкнет, к Шармиле вернется разум, и она станет прежней, представляете, какой чудовищный позор ей придется испытать?… Но этого не случится. Я люблю свою сестру и спасу ее от позора, чего бы мне это ни стоило… Впрочем, это уже моя забота, и я не стану больше отнимать ваше время, рассказывая о своих бедах. Спасибо вам, господа, вы и так здорово меня выручили. Жаль только, что мне нечем вам за это отплатить. А теперь, если вас не затруднит, сделайте мне последнее одолжение: укажите, пожалуйста, в какой стороне Москва, а то я, кажется, заблудился…

Глава 8

Точка невозврата…

Как оказалось, она есть не только у летчиков, которые порой уводят самолеты слишком далеко от базы и сталкиваются с проблемой нехватки горючего для обратного полета. Похожей точки достигла в итоге и наша цивилизация, когда однажды поняла: даже если проблема с копателями разрешится сама собой, ничто в мире уже не вернется на круги своя. Метастазы, вызванные этой раковой опухолью, проникли в тело человечество слишком глубоко. Нельзя было остановить раскрученный маховик краха привычной реальности, который до сих пор продолжал набирать обороты. Не так стремительно, как в начале катастрофы, но его вращение усиливалось, а предел прочности у него был далеко не бесконечным.

Когда именно мы очутились в этой трагической фатальной точке? Пожалуй, так просто это не вычислить. Катастрофа развивалась по нарастающей, сразу во множестве направлений. И на каждом из них был свой переломный момент. Тот, после которого разрушительные процессы становились неуправляемыми и все социальные механизмы нашего общества разваливались окончательно.

Короче говоря, на самом деле этих точек невозврата было много. И однажды их количество достигло той критической массы, под которой обвалились последние подпорки, удерживающие здание человеческой цивилизации.

Однако, если бы обозначить одну-единственную ключевую точку — такую, которую следовало выдолбить на скрижалях истории, — поручили мне, то я бы недолго колебался с выбором. И указал бы в календаре тот день, когда в Котлован прекратили доставлять одежду, воду и пищу. Прекратили не временно — накануне с этим уже случались перебои, — а отныне раз и навсегда…

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org