Пользовательский поиск

Книга На пороге мира. Содержание - Глава 22

Кол-во голосов: 4

С такими мыслями Анна уселась на свое место, рядом с Леонидом и приготовилась смотреть спектакль, тем более, что прозвучал третий звонок, и в зале погас свет.

* * *

Возвращались из театра пешком. Леонид, конечно, предлагал вызвать такси «и не париться», но Анне хотелось прогуляться. Да и Леонид не возражал, оба они были переполнены эмоциями и впечатлениями от просмотра спектакля. И с удовольствием вываливали их друг на друга.

Путь был не близкий, время позднее, холодало. Леонид предложил завернуть по пути в пиццерию покушать и погреться. Предложение было рассмотрено и сочтено приемлимым. И даже горячо поддержано, после того, как Анна вспомнила о наличии отсутствия в их квартире какой-либо готовой еды, а в холодильнике достаточного запаса продуктов быстрого приготовления. А тот факт, что Леонид обладает буквально-таки антиталантом в кулинарии, однозначно определял, того, кто должен будет на них двоих готовить.

Так что в голосовании по вопросу: покушать дома или в пиццерии, ее голос был за пиццерию.

— Кажется я определился со своими планами на будущее, — между прочим, запив кусок пиццы томатным соком, заметил Леонид.

— Серьезно? — удивилась Анна, отставляя в сторону свой бокал с молочным коктейлем. — Поделишься?

— Почему бы и нет? — пожал плечами юноша. — Только чур не смеяться!

— Даже так?

— Именно так.

— Ладно, постараюсь, — убрала с лица улыбку девушка, но в глазах продолжали искриться искорки веселья.

— Я хочу когда-нибудь сам сыграть на этой сцене! — торжественно, как страшнейшую тайну, открыл ей Леонид.

Девушка сдержалась, не позволив себе расхохотаться в лицо спутника, но прикрыв лицо руками, все же хихикнула. Затем руки убрала.

— Ты серьезно? Извини, не могу тебя представить на сцене. Совсем не получается.

— Ничего, не Боги горшки обжигают, — не обиделся юноша. — Я ведь понимаю, что мгновенно ничего не делается, что всему надо учиться, а к мечте идти долго и упорно, преодолевая сотни и сотни препятствий на своем пути. Но тут ведь главное не отступать и не сдаваться.

— Но тогда тебе придется поступать в театральный институт, а ты вроде бы не собирался?

— Тогда у меня не было задачи, — пожал плечами Леонид. — Теперь задача есть.

— Но туда попасть еще надо. Насколько я знаю, там чуть-ли не десять человек на место…

— Что ж, значит надо начинать готовиться, лопатить литературу, нанимать репетиторов, начинать ходить в театральные студии… Работы предстоит много, но задача поставлена — и это главное. Я думаю так.

— Что ж, значит свободного времени теперь у тебя поубавится…

— Что ж, да будет так! Я решил!

Глава 22

У полковника Сомова день не задался с самого утра. Вроде бы ничего серьезного, но мелочи действующие на нервы… Сломался компьютер в кабинете, пропала любимая перьевая ручка с золотым пером со стола. Обнаружилась в запертом сейфе. Да не просто так, а с потекшими из нее чернилами. И чернила эти залили половину бумаг в этом сейфе.

Вот вроде бы давным-давно наступила космическая эра, всеобщая и всеобъемлющая информатизация и оцифровка, а самым надежным носителем информации все равно остается бумага. Пусть от первоначального состава в ней нынче осталось одно лишь название, все натуральные компоненты навроде целюлозы заменены синтетическими, но форма, цвет, плотность, форматы, свойства остались примерно такими же. И все важные приказы и документы с маниакальным упорством продолжали печататься на ней, не смотря на то, что существуют уже сотни лет и электронные подписи, и крипто-метки и «электронные печати»… Но бумажному документу все одно до сих пор верят больше.

В довершении «великолепного» дня, сломался служебный флаер. Причём сломался серьезно, так, что пришлось его гнать на ПТОР. И даже там не брались сказать, когда именно флаер вернется в строй.

Сомов выдал по первое число и водителю, и ремонтному взводу, и вообще всем, кто подвернулся под руку. Плюнул на все и пошел домой пешком, благо жил он буквально в десяти минутах от училища.

Вот только время было уже позднее. Солнце село, и город накрыли сумерки. А в одном из узких проулков, через который пролегал путь полковника, вообще были испорчены три из четырех уличных фонарей освещения. Вот спрашивается как? Они же все антивандальные, простым камнем не сломаешь, и рогаткой не разобьешь, да даже мощная пневматика, до сих пор популярная у подростков и молодежи, пасует перед этой задачей. Но вот он факт — три из четырех фонарей испорчены.

Сомов только покачал головой. Но в следующий момент остановился под единственным уцелевшим источником света в этом переулке. Впереди темнел человеческий силуэт. Фигура не высокая, мужская, руки убраны в карманы брюк. И стоит этот самый силуэт ровно по середине прохода. А еще веет от него угрозой. Не просто так он тут стоит. Вовсе не просто так. Ждет. И почему-то полковник был уверен, что именно его, Сомова ждет.

Сомов остановился. Силуэт медленно двинулся на встречу. Спустя минуту вошел в круг света. И натренированная за долгую военную карьеру «чуйка» просигналила полковнику, что все неприятности этого дня лишь готовили его морально к этой встрече.

В круг света вошел бывший кадет Жестянкин. Одет он был в легкую рубашку и светлые брюки. Гражданскую рубашку и гражданские брюки. На голове его покоилась кепка, придающая в сочетании с руками засунутыми в карманы вид нарочито хулиганский, агрессивный, который дополняла зубочистка, зажатая между зубов юноши.

Мужчины молча стояли и смотрели друг на друга.

— Ну здравствуй, полковник, — перекинув зубочистку в другой угол рта, сказал Жестянкин.

— Здравствуй, Леонид, — настороженно ответил на не слишком вежливое приветствие Сомов. Ничего хорошего от этой встречи он не ожидал. И жалел о том, что оставил свой табельный пистолет на работе в сейфе. Вот именно сейчас он бы сильно пригодился полковнику, хотя бы просто ободряя и придавая уверенности, которой почему-то в данный момент не было. Не то, чтобы боевого полковника ВС Империи пугал какой-то сраный молокосос, подкарауливший его в темном переулке. Нет. Но это был не просто молокосос, это был Жестянкин. Ленька Отмор, харизматичная сволочь, лидер курса, Чемпион училища, не раз и не два поднимавший «восстания» против несправедливости и произвола Преподавателей. И самое противное, что каждый раз добивавшийся своего. Два Преподавателя в результате этих «восстаний» вынуждены были уволиться из стен училища. А один несправедливо уволенный восстановлен в правах и в должности.

В тот момент, когда Сомов подписывал приказ об исключении его из Училища, то ожидал взрыва, очередного «восстания». И насколько он был осведомлен, «волна» начала подниматься, но остановил ее сам Жестянкин. А потом была тишина.

Тихо подписал обходной лист, тихо сдал форму и имущество, тихо получил документы и тихо ушел.

Четыре дня прошло. И вот он здесь. И все существо Сомова говорит о том, что ничего хорошего от этой встречи ждать не приходится. А уж в то, что она случайна, не поверил бы и самый наивный в мире человек.

— Тебе повезло, полковник, — сказал Жестянкин, пожевав зубочистку.

— В чем же? — напрягся еще сильнее Сомов.

— Твоя дочь тебя очень любит.

— Причем тут это?

— Сашка взяла с меня слово, что я тебя не трону, — вздохнул Жестянкин. Было заметно, что это обстоятельство бывшего кадета очень расстраивает.

— И это тебя остановит? — приподнял бровь в скептическом жесте Сомов.

— Да, — серьезно ответил Жестянкин. — Сашка — мой друг. И это очень много для меня значит.

— Только друг? Ничего больше?

— Именно, полковник, именно. Если ты про секс и романтику, то скажу прямо — не было ничего между нами. Я слишком ее уважаю, чтобы так поступить.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org