Пользовательский поиск

Книга Особый курьер. Содержание - 27

Кол-во голосов: 0

В офисе уже был один портрет Виктории — небольшая фотография в рамочке. Она стояла между коробкой с сигарами и старым папье-маше. Однако этого ей показалось мало, и она заставила Дэниела повесить еще один — на стену напротив письменного стола. Она будто знала, что муж регулярно изменял ей со своей секретаршей, причем именно на письменном столе, и теперь строгий взгляд Виктории должен был удерживать вероломного супруга от дальнейших измен.

Как ни странно, портрет жены действительно стал оказывать на Дэниела отрицательное воздействие. У него перестало получаться.

Секретарша одевалась и с нагловатой улыбочкой покидала босса, а Глосбергу приходилось пить пиво — только так он возвращал себе чувство прежней уверенности.

В конце концов он не выдержал и решился убрать портрет Виктории на шкаф Теперь, если жене приходила мысль посетить офис мужа, Дэниел вешал портрет на место, а после ухода супруги снова забрасывал его наверх.

Новое ощущение свободы настолько понравилось Глосбергу, что он убрал и фотографию в рамочке, а в промежуток между сигарным ящиком и папье-маше поставил фигурку «Писающий мальчик» работы неизвестного художника.

Сейчас, когда Глосберг появился в офисе после двухдневного перерыва, на столе накопилось множество бумаг. Все они требовали его личного внимания. Тут лежали и предписания экологических служб, и взносы по взятым кредитам, и счета за ремонт судов, и прошения о повышении жалованья.

Дэниелу очень хотелось взять эти бумаги и забросить в измельчитель. Но это были текущие дела его собственной фирмы, и решать проблемы с помощью измельчителя было, увы, невозможно.

«Доу-Форс» едва давал четыре процента прибыли, и это стало отражаться на уровне жизни семьи Глосберга. Пришлось отказаться от нового дома в горах и забросить подальше элитные каталоги «Лайф». Виктория стала ворчать и вернулась к своей излюбленной теме — она требовала, чтобы Дэниел работал под началом ее папочки. Глосберг ненавидел эти разговоры и обычно восклицал:

— Что, торговать куриными ногами?

— Не ногами, а окорочками, — поправляла его Виктория.

И вот теперь наконец появилась возможность поправить свои дела. Сельскохозяйственная корпорация «Бати» предложила выгодное дело. Требовалось перебросить в новые колонии пятьсот килограммов семян масличного ореха анунга. Казалось бы, стоило радоваться, ведь за такой пустяк «Бати» предлагала пять миллионов кредитов, к тому же брала на себя страховку груза. Однако существовал еще «Маркос» — конкурент «Бати», который продвигал в новых колониях свой масличный орех — кетонг.

И теперь Глосберг оказался меж двух огней. Если он брался доставить семена, то становился врагом «Маркоса», если отказывался, навлекал на себя гнев «Бати».

«Что же делать?» — думал Дэниел, сжимая голову руками. До прихода представителя «Бати» оставалось чуть более получаса, и тревожное ожидание было мучительным. Чтобы как-то отвлечься, Дэниел нажал на кнопку вызова секретарши.

Пришлось звонить не менее четырех раз, прежде чем Мэри Келли вошла в кабинет.

— Слушаю, босс, — сказала она и покачалась на своих длинных ногах.

— Подойди сюда.

— Мне сегодня нельзя.

— Я говорю подойди сюда. На прошлой неделе ты говорила мне то же самое.

Секретарша пожала плечами и подошла к креслу босса. Тот погладил ее ноги, но ничего, кроме здорового эстетического чувства, не испытал. Мэри Келли была по-прежнему красива, но больше не излучала той силы, которая когда-то так легко заводила Дэниела Глосберга.

— Ну что? Я могу идти? — сухо спросила Мэри Келли.

— Иди… — обронил Дэниел.

«Она ко мне совершенно равнодушна, — подумал он, провожая взглядом секретаршу. — А сколько хороших пилотов я уволил из-за этой стервы. Дурак — самый настоящий дурак».

Мэри Келли ушла, и Глосберг остался один на один со своим ожиданием.

«Может, посмотреть бумаги? — подумал он, но вид стопки рабочих документов вызвал у него легкую тошноту. — Нет, лучше попозже». — поспешно отказался он.

— О, я знаю, как скоротать время! — воскликнул Глосберг и, выдвинув нижний ящик стола, достал пару ботинок для занятия степом.

Быстро переобувшись, Дэниел вытащил из-за шкафа специальный лист пластика и, бросив его на пол, приступил к первой фигуре.

27

«Щелк-клац, щелк-клац, цок-клац, цок-клац…» — доносилось из кабинета босса, и Мэри Келли только качала головой.

— Что это он делает? — удивленно спросил Том Питсбург, глава профсоюза пилотов. Он пришел по вызову Глосберга, чтобы принять участие в совещании с представителем «Бати».

— Чечетку бьет, — пояснила секретарша и положила ногу на ногу. Ноги были красивые, а Питсбург сидел немного сбоку, поэтому ему пришлось чуть-чуть вытянуть шею.

— Какую чечетку? — спросил он, на самом деле больше интересуясь ногами Мэри Келли.

— Обыкновенную. — Девушка склонилась над столом и делала вид, что занята работой, хотя перед ней лежал кроссворд.

— Понятно, — кивнул Том Питсбург и еще немного наклонился влево. Так было видно намного лучше, но в этом положении быстро уставала спина. Решив больше не заглядывать под стол Мэри Келли, Том уставился на часы, но девушка снова пошевелила ногами, и бедняга опять стал склоняться в левую сторону. Мэри подняла на Питсбурга глаза и сказала:

— Послушай, Том, сядь так, чтобы тебе было хорошо видно, и не вертись.

— Ты о чем? Я не понял, — сказал Питсбург, однако передвинулся левее.

А между тем босс не переставал стучать, молотить, стрекотать своими волшебными ботинками, да так ловко, что Том на какое-то время даже заслушался.

— Что, нравится? — язвительно спросила Мэри Келли.

— Да. А что?

— А то, что у мужчины не только ноги должны работать, но и кое-что другое. Догадываешься?

— Ага, — кивнул Питсбург. — Мозги?

Мэри Келли уже хотела высказать все, что она думает о самом Томе Питсбурге, его профячейке и обо всем профсоюзном движении в целом, когда дверь в приемную открылась и появился незнакомец в дорогом плаще и красивой фетровой шляпе. По приемной поплыл аромат дорогого одеколона.

— Здравствуйте, — сказал он, — мне назначено на это время.

— Вы из «Бати»? Мистер Хаш? — уточнила Мэри Келли.

— Да, мисс, — улыбнулся Хаш.

«Ишь, какой франт выискался», — подумал Том Питсбург.

«Ой, какой мужчина появился», — подумала Мэри Келли.

— Я сейчас доложу о вас шефу, — сказала она.

28

Мистер Хаш сидел в кресле напротив хозяина кабинета и с интересом рассматривал распаренное лицо Дэниела Глосберга.

«Что он здесь, в футбол, что ли, играл?..» — думал гость. Меж тем Дэниел начал переобуваться под столом, и стук его подкованных ботинок мистер Хаш принял за стук бутс.

«Точно — играл в футбол. — Хаш осторожно оглядел стены, но следов от мяча нигде видно не было. — Странно, может, у него мяч какой-нибудь особый?»

— Ну, слушаю вас, мистер Хаш, — бодро произнес Глосберг и лихо щелкнул по статуэтке «Писающий мальчик».

— Собственно, это я вас слушаю, мистер Глосберг. Суть нашего предложения вам давно известна.

— М-да… — произнес Глосберг. Потом перевел взгляд на сидевшего в углу Тома Питсбурга. — Кстати, Том, это и тебя касается — двигайся ближе.

— Хорошо, сэр.

Питсбург перебрался к столу начальника и, усевшись на стул, опасливо покосился на Хаша, а тот, в свою очередь, неприязненно посмотрен на Тома.

— Я пригласил тебя, Том, чтобы ты как профсоюзный босс помог мне принять нелегкое решение, — начал Глосберг, но, встретившись с колючим взглядом мистера Хаша, запнулся. — Короче, нам предлагают очень выгодный заказ, но при его выполнении возникает опасность для здоровья пилотов.

— Это исключено, мистер Глосберг. Профсоюз этого не допустит.

— Постойте, мистер Глосберг, — вмешался Хаш, — так нельзя! Начните лучше с того, сколько вы им заплатите за этот рейс!

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org