Пользовательский поиск

Книга Особый курьер. Содержание - 66

Кол-во голосов: 0

— Да, нравятся, — признался Холланд, разглядывая белых мышей. Их было не меньше полусотни, и они находились в постоянном движении. Бегали, подпрыгивали и забирались на плечи друг друга, чтобы просунуть сквозь прутья клетки свои любопытные носы. И все они напоминали Джеку маленькую Кисеи с одной лишь разницей — эти мышки были значительно упитаннее.

— Твой Глокус будет доволен, — сказал Зломин, легонько постукивая пальцами по клетке и привлекая внимание грызунов.

— Кто такой Глокус? — спросил Джек.

— Это лучший друг Биркс, — пояснил Зломин.

— Глокус — мой удавчик, — добавила Биркс, увлеченно рассматривая чистеньких грызунов. — Очень хорошо, Зломин. Что я тебе должна за это чудо? Ты хочешь секса?

— Нет, это слишком примитивно. Я рассчитываю на долгую беседу.

— Полчаса.

— Сорок минут.

— Хорошо, я согласна. Приходи сегодня вечером, и тогда…

— Нет, Биркс, — страстно зашептал Зломин, и на его лбу проступили крупные капли пота, — я хочу беседу прямо сейчас, за этим столом, и чтобы он, — Зломин кивнул на Джека, — видел все это.

— Да ты чокнутый извращенец, — скривилась Биркс.

— Может быть, — улыбнулся Зломин, — но этих мышек могу тебе поставить только я.

— Послушай, ты же знаешь, какое у меня красивое тело, какая атласная кожа. Секс со мной приятен и незабываем.

— Нет, Биркс, — сухо сказал поставщик мышей и положил руку на клетку с товаром. — Или беседа прямо сейчас и при нем, или ничего.

Зломин испытующе посмотрел на Биркс, и та, сделав глоток своего черного коктейля, подняла глаза на Джека:

— Надеюсь, вы останетесь как свидетель. Вы же видите, как это для него важно.

— Я согласен, — сказал Холланд, все еще не понимая, чего от него ждут.

Биркс сосредоточилась и с минуту молча смотрела перед собой, а Зломин ежесекундно облизывал губы и разрабатывал пальцы, словно собирался играть на рояле.

За спиной Джека, на сцене, продолжался танцевальный номер. Мелодия, сопровождавшая выступление артистов, была унылой и однообразной, как скрип колеса. Ее звуки царапали Холланда по позвоночнику и создавали ощущение дикого дискомфорта в обществе непонятных людей, коробки с белыми мышами и с кипящим молоком, которое почему-то называли «крем-оранж».

Биркс глубоко вздохнула и положила ладонь на гладкую поверхность стола, а затем стала медленно двигать ее в сторону Зломина.

Джек удивленно следил за этой непонятной пантомимой, чувствуя, что присутствует при каком-то важном, но неприличном действии. Пальцы Биркс и Зломина переплелись, их взгляды стали влажными и переплелись так же, как и их руки.

— Говори, — сказал Зломин.

— Что говорить? — безжизненным голосом спросила Биркс.

— Рассказывай четвертый стих из Вервальда.

Чтобы снять неприятное впечатление, Джек решился попробовать бурлящий напиток. И выяснилось, что это было охлажденное молоко с ванильным сахаром, а извержение углекислого газа производил маленький генератор, приклеенный к самому дну стакана.

После нескольких глотков Джек ощутил в желудке приятное тепло, и это говорило о том, что в «креме» содержался алкоголь.

На дивном берегу, под солнцем Мира Ликета,

— зазвучал голос Биркс. Он принял новую певучую и торжественную окраску, и Джек стал вслушиваться в эти слова.

Живет Вервальд, послушный ветру с севера,Своим крылом он укрывает путникаИ нагоняет тучи, если в гневе он

От волнующего звучания стихов глаза Зломина закрылись, голова откинулась назад, и из-под тонких, подрагивающих век покатились слезы.

А Биркс продолжала декламировать и выглядела ничуть не лучше Зломина.

А если я приду и стану возле молота,То взмах его найдет опору твердую.

«Подумать только, и весь этот спектакль из-за полуящика мышей для ее удава», — подумал Джек, разум которого под действием алкоголя уже раскрепостился.

Во мне одном, в моих движеньях, быстрой поступи

Казалось, Биркс говорила так громко, что все вокруг оборачивались.

Джек осторожно оглянулся, но не заметил ни одного любопытного. Все посетители кафе были заняты только своими делами, и лишь некоторые смотрели на сцену, где новая пара танцовщиков изображала влюбленных змей.

Все происходившее вокруг Джек воспринимал как в тумане. Множество чужих лиц, отражавших непонятные ему эмоции, переплетенные пальцы, запрокинутые головы, тяжелое дыхание.

Это были чужие лица — все, кроме одного, освещенного огнями барной подсветки. Перебитый нос, несколько заметных шрамов, напряженная поза и глаза, стригущие полумрак зала. Джек узнал его — это был Энрике Коррадо.

66

Такси Джека Холланда было безвозвратно потеряно. Гонка потеряла всякий смысл, и Энрике хотел выйти на ближайшем перекрестке, однако раздумал.

— Где здесь самое людное место?

— На Главной площади.

— Давай туда.

Как оказалось, Энрике не ошибся. Едва его такси выехало на площадь, как им навстречу проехал автомобиль, на котором уезжал Холланд. Машина была без пассажира, и Коррадо понял, что он на правильном пути.

— Теперь езжай вон туда, где толпятся какие-то придурки, — указал Коррадо.

— Это кафе «Бумба». Там собираются психофаги.

— Кто-кто?

— Психофаги. Они поглощают психические бактерии и утверждают, что видят мир изнутри.

— Пусть поглощают что хотят. Мне это не мешает, — усмехнулся Энрике.

Машина остановилась возле «Бумбы», и, расплатившись с таксистом, Энрике выбрался на тротуар. Он покосился на группу молодежи, толкавшейся возле входа в кафе, и неспешно двинулся прямо на них.

От Коррадо исходила такая угроза, что молодые люди сразу расступились и отошли подальше, чтобы даже случайно не коснуться этого человека, заряженного смертельно опасными флюидами.

То, что Энрике увидел внутри кафе, ему не понравилось.

Здесь пахло сумасшедшим домом — отделением для тихопомешанных. Эта атмосфера была Энрике хорошо знакома. Еще мальчишкой он посещал лечебницу для душевнобольных, где находился его дядя Мануэль.

Эти посещения происходили каждое второе воскресенье месяца, и всякий раз мать поднимала Энрике очень рано. Потом дядя Мануэль умер, и визиты в лечебницу прекратились.

«Не самое лучшее место, чтобы стрелять в Холланда», — подумал Энрике и, плохо ориентируясь в полумраке, двинулся в сторону светящегося барного угла.

Слабые светильники позволяли видеть ряды бутылок и самого бармена, встряхивавшего шейкер в такт звучавшей со сцены музыке.

«Да она, кажется, поет…» — определил Коррадо, заметив, что сидевшая на сцене девушка шевелила губами.

Подойдя к барной стойке, Энрике присел на высокий стул и, взглянув на бармена, сделал заказ:

— Чего-нибудь легкого.

— «Крем-оранж»?

— Давай, — махнул рукой Энрике и незаметно дотронулся до пистолетов. Царившая в кафе атмосфера не позволяла расслабиться.

— Ваш заказ, мистер, — сказал бармен.

— Что это такое? — удивился Энрике, глядя на извергающий пузыри напиток.

— Ничего страшного, мистер, это просто углекислый газ.

— Ну, если только это… — пожал плечами Энрике и сделал осторожный глоток.

«Мороженого какого-то намешали, — решил он, оценивая вкусовые качества напитка. Коррадо сделал глоток, потом еще — „крем-оранж“ таял во рту и приятно разогревал горло. — Э, да меня повело, — заметил он, видя, как расплываются стены, столы, стулья, люди и их лица. — Нужно собраться. Собраться немедленно и больше не пить эту дрянь».

Коррадо отодвинул бурлящий стакан и, стараясь сконцентрироваться, начал всматриваться в лица посетителей.

Вот толстяк с трясущимися губами держит за руку девицу с выбритой головой. Девица что-то быстро говорит и гладит руку толстяка. Видно, что парню приятно.

А вот другая пара. Она черноволосая с четкими и выразительными чертами лица. Он похож на кузнечика — худой и высокий. Бедняга сидит на стуле в неудобной позе, и его колени упираются в крышку стола. Эти двое тоже соприкасаются руками. Девушка что-то то ли поет, то ли рассказывает, а ее партнер едва не исходит слюной. Его голова мелко трясется, а слюнявые губы кривятся в торжествующей улыбке.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org