Пользовательский поиск

Книга Око Судии. Содержание - Глава 12. Андиаминские высоты

Кол-во голосов: 0

Нелегкое испытание силы духа.

Почувствовав мурашки на коже, Ахкеймион оглянулся на Клирика, который, как и прежде, всматривался в провал входа. Прошло несколько секунд, прежде чем, повинуясь пристальному взгляду, гладкое лицо повернулось — с какой-то неотвратимостью. Между ними промелькнула вспышка некой неоформленной силы, более от усталости, чем от взаимного расположения, размазав с десяток Шкуродеров, которые случились на линии их взглядов.

Они смотрели друг на друга, колдун и нелюдь, одно мгновение, другое, третье… Затем, без злобы и без симпатии, оба отвели взгляды.

— Наверное, да, — услышал Ахкеймион Сому, который, после долгого молчания, все же признался. Ахкеймион не раз уже замечал, что этот человек постоянно делает ошибку, когда дело доходит до проявления честности. Всегда раскрывает слишком много.

— Пугает? — ответила Мимара. — Еще бы.

Вскоре разговор окончательно погас, и охотники расстелили циновки и матрацы на неровной каменной плите. Камешки, которые они поддавали ногами, клацали в ночной тишине. Луна некоторое время висела над расщелиной, находя склоны и ложбины причудливым светом, спорящим с неподвижностью, бескомпромиссным и абсолютным. Так находит мышей рыщущее око совы.

Мало кто спал спокойно. Казалось, что черная пасть Обсидиановых Врат тянет и тянет к себе.

Руины, представшие перед ними в утреннем свете, были скорее печальны, чем зловещи. Руки стерлись и напоминали лапы. Головы стали как гладкое яйцо. Оказалось, что многослойные панно еще больше испещрены трещинами, изрыты щелями. Все только сейчас заметили мелкие куски барельефов, валявшиеся на плите, как щебень. Ночные страхи превратились в залитые солнцем обломки.

И все же завтракали в относительном молчании, перебивавшемся лишь негромкими комментариями вполголоса и смешками, которыми обычно сопровождаются воспоминания о тяжелых попойках. Нарочитая обыденность как способ успокоить беспокойные нервы. Небольшой костерок прожег немногие остававшиеся дрова раньше, чем Ахкеймион успел вскипятить себе воды для чая, и он был вынужден тайком прошептать Заклинание. Почему-то это наполнило его испугом.

Подождали, пока Ксонгис, понизив голос, посовещается с лордом Косотером. Вступление в Черные пещеры Кил-Ауджаса не отметили даже словом, не то что помпой, которой люди обычно сопровождают начало опасных предприятий. Собрались, навьючили мулов и пошли вслед за Клириком и Капитаном цепочкой душ в тридцать пять. Ахкеймион, поддерживая Мимару, последний раз глянул в небо и последовал за вереницей исчезающих в темноте фигур. В щели между нависающими над ними стенами расщелины, одиноко мерцал в бесконечной синеве Гвоздь Неба, сигнальный маяк для всего высокого и открытого…

Последний зов к тем, кто отважился войти в исподние миры.

Глава 12

Андиаминские высоты

Змейка, змейка, быстрый взгляд,Змейка, змейка, быстрый яд,Змейка, змейка, как найтиТвои тайные пути,Чтобы с них скорей сойтиЧтобы жизнь свою спасти?Но бежать — напрасный труд,Все равно ты тут как тут[3].Зеумская детская песенка

Ранняя весна, 19-й год Новой Империи (4132 год Бивня), Момемн

О том, что отец вернулся, Кельмомас узнал почти в ту же секунду. Он понял это по множеству неуловимых признаков, которые, к своему удивлению, он умел прочитать: неуловимо подобрались гвардейцы-стражники, живость появилась в движениях и взглядах чиновников и запыхавшиеся, как после долгого бега, суетились рабы. Даже в воздухе появился оттенок настороженности, как будто и сквозняки опасливо затаились. Но понял все Кельмомас только тогда, когда подслушал, как рабы из хора сплетничают о ятверианской матриархе, которая обделалась у подножия Священного трона.

«Он пришел утешать маму», — сказал тайный голос.

Сидя в одиночестве у себя в детской, Кельмомас все трудился над моделью Момемна, вырезая из бальсы причудливые маленькие обелиски, хотя на дворцовые территории давно уже опустились сумерки. Его одолела ребяческая нерешительность, апатичное желание вяло продолжать заниматься каким-то делом, только чтобы протянуть несносное время и упрямо не замечать происходящего и вести себя наперекор ему.

Во всем, что было связано с отцом, Кельмомас всегда испытывал нечто подобное. Не страх, а какое-то опасливое отторжение, упорное и непонятно с чем связанное.

В конце концов пришлось сдаться — и это тоже было частью игры. Кельмомас отправился в апартаменты матери. Слышно было, как в запертой комнате буйствует старший брат Айнрилатас. Брат сорвал голос много лет назад, когда с криком бросался на стены, и все равно хрипел, хрипел, хрипел, словно заливая всю комнату потоками звуков в безумном желании обнаружить течь. Он никогда не прекращал бушевать, поэтому его всегда держали взаперти. Кельмомас не видел его больше трех лет.

Комнаты матери располагались дальше по коридору. Кельмомас как можно тише ступал по устеленному коврами коридору и изо всех сил прислушивался к звукам родительских голосов, проникающих сквозь многочисленные трещинки и поверхности. Перед железной дверью он остановился, дыша едва слышно, как кошка.

— Я знаю, тебе это причиняет боль, — говорил отец, — но с тобой постоянно должна находиться Телиопа.

— Ты страшишься шпионов-оборотней? — ответила мать.

На их голосах был налет усталости от долгого и бурного разговора. Но усталость отца заканчивалась, не доходя до самых глубоких интонаций, которые то появлялись, то исчезали из его речи. Призвук, от которого делалось спокойнее, и какое-то медвежье рычание, слишком низкое, чтобы мать слышала его. Эти звуки шли из какого-то загадочного источника покоя, потайных уголков души, надежно сокрытых от непосвященных ушей.

«Он ею управляет, — сказал голос. — Он видит ее насквозь, так же как и ты, только намного яснее, и подделывает голос как требуется».

«Откуда ты знаешь?» — сердито подумал Кельмомас, уязвленный мыслью, что все, даже отец, видят дальше его. Глубже видят его мать.

— Чем ближе Великая Ордалия, — говорил отец, — тем безрассуднее становится Консульт, и тем скорее они выпустят всех оставшихся агентов. Всегда держи при себе Телиопу. Не считая моего брата, она — единственная, кто умеет уверенно распознавать их истинные лица.

При мысли о шпионах-оборотнях Кельмомас улыбнулся. Агенты Апокалипсиса. Он обожал слушать истории об их коварных набегах во время Первой Священной войны. И хмыкал от удовольствия, глядя, как снимали кожу с черного — осторожно хмыкал, чтобы мама не увидела, конечно. Почему-то он твердо знал, что будет одним из немногих, кто сможет видеть то, что находится за их лицами, так же, как он мог слышать сквозь голос отца. Если он найдет агента, решил он, то никому не скажет, а будет следить за ним, шпионить — как он любит шпионить! Вот это игра!

Интересно, кто окажется быстрее…

— Ты боишься, что они нападут на Андиаминские Высоты?

В голосе матери затрепетал неподдельный ужас, страх перед событиями, которые вряд ли удастся пережить.

Тем более надо будет заловить его, как жука, решил Кельмомас. Он будет говорить чудищу разные вещи, загадочные, а тот будет удивляться. Теперь, когда не было Самармаса, требовалось найти, кого еще можно дразнить.

— Есть ли лучший способ отвлечь меня от дел, чем нанести удар по моему дому?

— Тебя ничто не может отвлечь, — сказала мать, и слова ее были полны такого отчаяния, что на них можно было ответить только молчанием. Кельмомас прислонился к двери — так сильна была боль, сочащаяся из тишины по ту сторону железа. Ему казалось, что он слышит дыхание родителей, каждый из которых был погружен в собственные запутанные мысли. Он словно чувствовал запах отчужденности между ними. Глаза его наполнили слезы.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org