Пользовательский поиск

Книга Память льда. Том 1. Содержание - Глава десятая

Кол-во голосов: 0

Другой священник продолжил за него:

– Вера впервые расцвела именно здесь. Той ночью в Бастионе остановился караван из Элингарта. За одну-единственную ночь все чужаки были награждены. И спустя девять месяцев на этот смертный свет появился Первый Ребёнок Мёртвого Семени. Ныне он достиг совершеннолетия. Это событие, которое вызвало новый расцвет веры – произошло второе Принятие, уже под командованием Первого Ребёнка, Анастера. Сейчас вы увидите его – рядом с ним его мать – во главе недавно обращённых тенескаури. Война ждёт их далёко на севере, где лежит бесславный город Капастан, который должен быть награждён.

– Святые отцы, – сказала госпожа Зависть так громко, чтобы её услышали через рёв кричащей толпы, – прошу, простите моё невежество. Ребёнок Мёртвого Семени – что вы имеете этим в виду?

– В моменты награды те мужчины, которые не разделяют нашу веру, госпожа, часто невольно проливают семя жизни… и излитие это продолжается, когда жизнь покидает тело. Именно в этот момент, положив труп под себя, женщина может оседлать его и таким образом принять семя мёртвого мужчины. Дети, рожденные в результате подобного зачатия, – святейшие родственники Провидца. И Анастер первый из них, достигший совершеннолетия.

– Это, – сказала госпожа Зависть, – необычно…

Ток впервые на своей памяти увидел, как её лицо болезненно побледнело.

– Дар Провидца, госпожа. Ребёнок Мёртвого Семени несёт видимое доказательство того, что смерть целует жизнь – доказательство самого Вознаграждения. Мы знаем, что чужеземцы боятся смерти. Верующие – нет.

Ток прокашлялся и наклонился к священнику.

– А когда эти тенескаури покинут Бастион… в городе останется хоть кто-то живой?

– Принятие неизбежно для всех, господин.

– Другими словами, те, кого не поразила лихорадка, были… вознаграждены?

– Верно.

– А потом съедены.

– У тенескаури есть нужды.

Беседа подошла к концу, когда толпа жителей, хлынувшая с главной улицы, заполонила площадь. Во главе толпы ехал юноша, он единственный сидел на коне – покрытой язвами, пожилой, чахлой тягловой кляче с изогнутой спиной и шеей. Когда юноша проехал вперёд, он неожиданно обернулся туда, где стояли Ток и другие. Затем указал на них длинной тонкой рукой и вскрикнул.

Это был бессловесный пронзительный звук, но последователи хорошо его поняли. Сотни лиц повернулись и уставились на незнакомцев, после чего люди кинулись к чужакам.

– Ох, – выдохнула госпожа Зависть.

Второй священник отскочил назад.

– Увы, нашей защиты недостаточно. Приготовьтесь к своей награде, чужаки! – сказал он и помчался прочь вместе с двумя другими жрецами.

Госпожа Зависть подняла руки и неожиданно оказалась окружена парой огромных зверей. Оба ринулись навстречу толпе. На мостовую хлынула кровь, и повалились первые тела.

Сегулехи протиснулись мимо Тока. Сену остановился рядом с Завистью.

– Разбуди нашего брата, – прокричал он.

– Согласна, – сказала она, – Тлен, без сомнения, тоже появится, но я подозреваю, они будут слишком заняты для того, чтобы сражаться друг с другом.

Кожаные ремни лопнули, когда Мок буквально взмыл в воздух, уже держа оружие в руках.

А вот и я, забытый всеми. Ток принял решение.

– Повеселитесь тут от души, – сказал он, отходя по боковой улочке.

Пока ай и пёс прогрызали путь сквозь воющую толпу, госпожа Зависть развернулась, широко открыв глаза.

– Что? Куда это ты?

– Я принял Веру! – крикнул он. – Эта толпа несётся прямо на малазанское войско, хотя ещё не знает об этом. И я иду с ней.

– Послушай, Ток! Мы сотрём это жалкую армию и бледного коротышку в порошок! Нет никакой нужды…

– Не уничтожай их! Прошу, Зависть. Прорежьте себе путь, да, но они нужны мне.

– Но…

– Нет времени! Я всё решил! Если удача Опоннов будет сопутствовать мне – мы ещё встретимся. Иди, ищи свои ответы, Зависть, а я найду друзей!

– Подожди…

С последней волной Ток развернулся и побежал по улице.

Оглушающая вспышка волшебства толкнула его в спину, но он не обернулся. Зависть вымещала злость.

Худ её знает, она только что могла потерять самообладание. Боги, любимая, оставь кого-то из них в живых.

Он повернул направо и опомнился лишь посреди толпы орущих крестьян, рвущихся, как и он, к основной артерии города, куда хлынули Верные. Он ворвался в безумный поток и начал кричать – бессловесно, как кричат немые, – с бездумной фанатичностью продираясь через поток.

Как листок посреди широкой и глубокой реки…

Глава десятая
Мать Тьма породила трёх чад,Первые, тисте анди, дети возлюбленные,на земле обитали до Света.Затем в муках родились Вторые,тисте лианс, в пламенной славе Света.И в ярости Первые чадаотреклись от Матери. Былиизгнаны обречённые дети Тьмы.Тогда она, милосердная,жизнь даровала Третьим,порожденьям войны между Светоми Тьмой, тисте эдур. И теньнавеки скрыла их души.
Сэбун Иманан. Басни Кильманара

Он получил крепкую оплеуху, боль утихла быстро – прежде, чем он успел осознать, что всё это значит, – осталось лишь щекочущее онемение, с которым он был готов легко скатиться обратно в бесчувственность. Но тут же получил вторую пощёчину.

Остряк приоткрыл глаза.

– Проваливай, – промямлил он и снова зажмурился.

– Ты пьян! – прорычала Скалла Менакис. – И воняешь. О, боги, одеяло всё заблевал. Так, с меня хватит, пусть хоть сгниёт здесь! Сам возись, Бук. Я пойду обратно в цитадель.

Остряк услышал удаляющийся стук сапог по неровным доскам пола в его убогой комнатушке, услышал, как дверь со скрипом раскрылась, а затем с грохотом захлопнулась. Вздохнул и перекатился набок, чтобы провалиться обратно в сон.

На лицо вдруг упала холодная, мокрая тряпка.

– Утрись, – произнёс Бук. – Ты, друг, мне нужен трезвым.

– Никому я не нужен трезвым, – пробурчал Остряк, отбрасывая тряпку. – Оставь меня в покое, Бук. Хоть ты-то можешь понять…

– Вот именно, я могу. А ну сядь, чтоб тебя!

Крепкие руки схватили Остряка за плечи, вздёрнули. Он сумел схватить Бука за запястья, но в пальцах не осталось силы, так, слабенько подёргаться. В голове загудела боль, налилась под закрытыми веками. Остряк перегнулся вперёд, его стошнило, желчь полилась изо рта и через ноздри на пол между потёртыми сапогами.

Позывы к рвоте утихли. В голове внезапно прояснилось. Сплюнув, Остряк скривился:

– Это была не просьба, ублюдок ты этакий. Ты не имеешь права…

– Заткнись.

С ворчанием Остряк уронил голову на руки.

– Сколько дней?

– Шесть. Ты свой шанс упустил, Остряк.

– Шанс? Ты о чём вообще?

– Слишком поздно. Септарх с паннионской армией перешёл реку. Вторжение официально началось. Говорят, по фортам за стенами города ударят ещё до заката. И возьмут их. Армия там немаленькая. Опытные солдаты, которые уже провели не одну осаду – и все успешно…

– Хватит. Ты слишком много болтаешь. Я не могу думать.

– Ты имеешь в виду: «не хочешь». Драсти мёртв, Остряк. Пора протрезветь и оплакивать его.

– Кто бы говорил, Бук.

– Я уже всё оплакал, друг. Давным-давно.

– Худа с два.

– Ты меня не понял. Как всегда. Я горевал, но горечь ушла. Теперь… не осталось ничего. Огромная, тёмная пещера. Пепел. Но ты не такой, как я, – может, ты и думаешь, будто такой же, но на деле – нет.

Остряк потянулся, попытался нащупать мокрую тряпку, которую сбросил на пол. Бук подобрал её и вложил ему в руку. Прижав ткань к раскалывавшейся голове, Остряк застонал.

– Бессмысленная, глупая смерть.

– Всякая смерть бессмысленна и глупа, друг. До тех пор, пока живущие не придадут ей смысл. Какой смысл ты придашь смерти Драсти? Прими мой совет, пустая пещера утешения не даёт.

– Да не хочу я никакого утешения!

– Лучше бы хотел. Нет цели более важной, уж поверь мне. Драсти был и мне другом. «Серые мечи», которые нас нашли, сказали, что ты был ранен, а он сделал то, что и должен был сделать друг – защитил тебя. Встал над тобой и принял на себя удар. И погиб. Но он добился того, чего хотел, – спас твою шкуру. И это – его награда, Остряк? Хочешь взглянуть в глаза его призраку и сказать, что дело того не стоило?

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org