Пользовательский поиск

Книга Седьмая Казнь. Содержание - Часть четвертая

Кол-во голосов: 1

Замечательная речь. «Мы рады видеть ваших людей нашими гостями». Кламат и Элгарт найдут себе место в караване. В отличие от капитана Суалиша, Камуиша, Новела и слишком многих других, они будут жить. Сет Унгабуэй, может, позволит им служить в караванной страже. Если, конечно, они не забудут, как пользоваться винтовками… или не откажутся от них…

Принц выпил еще. Ему здесь нет места. Он подчиняется приказу отца, необходимости Беллегера и своей собственной природе. На эту одну ночь он будет пить и спать. Утром он пойдет покупать или выпрашивать продовольствие, если не у Сути аль-Сури, то у одного из многих торговцев. Затем он направится в сторону гор. Если заклинателям он нужен живым, то они проведут его точно так же, как провели караван. Что им еще остается?

Более проницательный, должно быть, выбрал бы остаться с караваном на несколько дней. Он расспрашивал бы до тех пор, пока понемногу не разведал бы что-нибудь полезное, даже если каждый ответ содержал бы только крупицу того, что нужно. Фламора должна быть откровенной. А Аллеманский Танцовщик, скорее всего, чрезмерно уверен в себе, чтобы уметь держать язык за зубами. Но принц Бифальт не был этим проницательным человеком.

Кувшин принца снова оказался наполненным. Принц продолжал пить. Привкус начинал ему нравиться.

Из волнующегося моря танцоров, оставив товарищей, вышла и подошла ближе молодая женщина. Она в одиночестве немного покружилась перед принцем. С каждым ее движением пламя костра просвечивало через легкие, струящиеся одежды, очерчивая фигуру, желанную, словно солнечный восход после сражения. Затем она остановилась. Грудь ее вздымалась и опадала с дыханием. Глядя на принца, девушка протянула руку.

Принц Бифальт избегал смотреть ей в глаза. Он не принял ее руки.

Неуверенно нахмурив брови, девушка опустилась на колени. Она была так близко, что могла бы коснуться лица принца, хотя и не делала этого. Она вновь протянула ему руку. Ее блестящие глаза звали его с собой. Она обещала большее, чем танцы.

Вместо того чтобы принять ладонь девушки, принц схватил ее за запястье и притянул ближе. Ему хотелось сжать девушку так сильно, чтобы выжать всю правду из ее хрупких костей.

– Скажи мне, – проскрежетал он хриплым, яростным голосом человека, которому было нестерпимо больно. – Откуда ты родом? Куда ты направляешься? Ты знаешь заклинателей?

Девушка отвернула лицо. Всем телом она старалась вывернуться из его рук. Хотела освободиться.

Принц сжал ее сильнее.

– Отвечай мне, – потребовал он. – Мне нужны заклинатели. Мне нужны их книги. Скажи, где я могу их найти.

Ему показалось, что девушка заплакала.

Сразу же к девушке подошли двое мужчин. Они были молоды и сильны. По их нагим торсам струился пот. Их глаза горели гневом. Они погрозили принцу сжатыми кулаками.

Принц выпустил девушку. Подняв вверх руки, он дал молодым людям понять, что не держит оружия.

Бросая на принца сердитые взгляды, молодые люди подняли девушку на ноги и вывели прочь.

Снова оставшись один, принц Бифальт дрожал от гнева. Выпив еще, он выплеснул остатки вина. Затем, качаясь, поднялся на ноги.

– Канальи! – взревел он, перекрывая грохот танцующих ног, визг музыки. – Вы живете в праздности! У вас нет забот! Вы пируете в безжизненной пустыне! Вы хлещете эль и вино там, где нет воды! Вы радушно принимаете гостей, но сердца у вас нет!

Моих людей убивают!

В этот момент чья-то рука коснулась плеча принца.

– Хватит, принц, – сказал Сути аль-Сури. – Наше вино крепкое слишком. – Голос его был необъяснимо спокойным. – Вам спать.

И будто слова главного стража или его прикосновение были заклинанием, – старший сын короля Беллегера провалился в темноту.

Часть четвертая

Принц спал и не чувствовал времени. Он ощущал лишь темноту вокруг и совершенный покой, а сомнения и страхи остались где-то далеко-далеко. Сон укачивал его в своих крепких объятиях, принцу было уютно и ничего не хотелось больше. Огонь в его сердце уже догорел – или его погасили. Принц не желал просыпаться.

Однако мало-помалу у принца появилось смутное ощущение того, что прошла уже чуть ли не вечность. Много часов, возможно, дней. В какой-то момент ему придется проснуться. Конечно, придется. Этого нельзя избежать. Но пока он спал, он хотел только спать.

А в мире сознания его ждала неисполнимая обязанность.

И все же нега и покой оставили принца. Сам того не сознавая, он начал видеть сон: нечто без формы, без очертаний, без значения. Сначала это были всего лишь огненные мазки краски, скачущие, как пламя. Затем постепенно принц понял, что ему снится огонь. Кухонный очаг? Костер? Адское пламя в сердце кузнечного горна… или его собственного сердца? Принцу было безразлично. Это только сон. Бессмысленный сон. Но вот принцу стало казаться, что это его самого поджаривают заживо.

И все же он продолжал спать. Он ворочался во сне, дергал головой, бил кулаками по твердой, словно тюремная стена, поверхности. Он стонал, скрежеща зубами. Но продолжал спать, и, несмотря на попытки убежать от огня, ему снилось, что он горит.

Он бессознательно цеплялся за этот мираж, пока громовой голос не сотряс его до костей. Как гром, как грохот рушащегося мира голос пророкотал:

«ТЕПЕРЬ ты готов?»

Чувствуя жгучий огонь, принц начал освобождаться от морока.

Он не мог открыть глаза. Он спал слишком долго, а солнце было слишком жгучим. Но он понимал, что лежит на чем-то жестком, понимал, что это был камень, камень, изрытый колеями и ямами, древний камень, с которого ветра пустыни уже давно смели всю пыль, весь песок, всю жизнь. Принц покрывался потом, палящий зной словно придавливал его к земле, он чувствовал запах запекшегося песка и понимал, что лежит в пустыне. Он ничего не слышал, кроме шепота далекого ветра, легкого шуршания песка, и знал только, что он совершенно один. Ему не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что Элгарта и Кламата увезли от него.

Наконец принц понял, что караван ушел. Его оставили умирать.

Столько обещаний гостеприимства. Его опоили и бросили, потому что он раскрыл свое желание избавить Беллегер от Амики. Он слишком много говорил о заклинателях. Он дал Сету Унгабуэю повод считать себя опасным – или караванщик получил наставления от своих хозяев, или же у него с ними существует соглашение о таких, как принц…

…или его все еще испытывают. Все еще требуют заявить о своей преданности тем, кто хочет владеть им.

И пока принц Бифальт лежал там, на беспощадном камне, под яростным солнцем, ему пришло ужасающе ясное осознание. Разве не обладали силой те заклинатели, чьи голоса призывно звучали в его голове? Конечно, и еще какой. Пусть они сколько угодно насылают Казни. Пусть им расстояние и смерть не преграда. У него тоже есть сила. Он может лежать, где он лежит, и умирать от солнца. Если его враги действительно хотят от него чего-то добиться, пусть сами приходят к нему. А если не придут, он смешает их планы простым отказом двигаться.

К несчастью, то, что он осознал, и в самом деле ужасало. Оно раскрывало слишком многое. Когда принц уверился в том, что его смерть – дело его выбора, он вдруг понял: он не может или не хочет следовать этим путем. У его врагов была и другая сила, другая власть, которой лучше бы у них не было: власть спасти или уничтожить его родину. Он думал о бедственном положении Беллегера. Все его мысли были об этом. Принц легко мог представить, что его противник разочаровался в нем. Он сам был слишком упрям. Если им нужен беллегерец, они могли найти кого-то поуступчивей. Вызывая старшего сына короля Аббатора, они были согласны использовать свою силу – но до какой степени? У принца Бифальта не было никаких догадок на этот счет. Он был уверен только в том, что, если истощит их терпение, ему позволят умирать, где ему будет угодно. В таком случае Беллегер погибнет.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org