Пользовательский поиск

Книга Терракотовые сестры. Содержание - Эпилог. Терра Мария

Кол-во голосов: 0

– Вы почему так долго? – то ли упрек, то ли забота в голосе. Но какой чистый русский язык. И все вокруг говорят тоже по-русски. – Вас тут уже заждались. Рабби Мэтр должен лететь самолетом сегодня в Рейкьявик, затем в Россию, но сначала надо решить вопросы с вами и почтенной Мириам. А вы так долго! Садитесь же скорее, госпожа, и поедем.

Встречающий сделал кому-то знак, и тут же маленький паркетный джип, хулигански распугивая отдыхающих, подкатил к самой кромке воды.

– Садитесь, переодеться и поспать сможете по дороге, – водитель был удивительно похож на седоусого бербера, с которым Маша рассталась несколько минут назад. Только моложе и лакированнее, что ли. Слишком чистый и ухоженный. – Правда, тут ехать недалеко.

Маше многого и не надо было. Она даже переодеваться не стала. Заснула душным сном без сновидений сразу же, как только тронулась машина. Последней сознательной мыслью сверкнуло: «Я их понимаю, потому что на руке браслет-переводчик».

Переодеться все же пришлось. В израильский госпиталь, где все таблички предупредительно написаны на четырех языках, в грязной одежде не пропустили. Бюрократия убедила Казакову лучше любого другого доказательства, что она в своем родном мире. Хоть и не дома.

В палате, куда ее препроводили, находились трое. Двое мужчин и маленькая сухонькая женщина. Она лежала на кровати, опутанная трубками и проводами. Закрытые глаза, почти не видно дыхания. Лицо женщины показалось Маше знакомым, осталось только вспомнить подробности. Один из мужчин, постарше и попроще, сидел на краю кровати больной и держал ее за руку. Второй, высокий, крупный с бугристыми мышцами, которые не скрывал даже дорогой классический костюм с зеленоватым отливом, стоял у окна и смотрел на улицу, с удовольствием, надо отметить.

Все вокруг было уставлено цветами и зеленью. Рядом, в изголовье, журчал маленький фонтан. Не палата, а лесная поляна, подумалось Маше.

– Равви? – Провожатый с почтением поклонился. – Она доставлена. Можно войти? – Тут же он скрылся за дверью, а мужчины смотрели на Казакову. Изучающе.

«Что-то не так с глазами у второго. Они, похоже, желтые, – отметила по журналистской привычке девушка. И тут же улыбнулась: – Начинаю оживать».

Ее улыбка сломала лед. Желтоглазый достал из нагрудного кармана темные очки и надел, чтоб не смущать девушку. Второй, седой, с нежностью, большей, чем просто осторожность, уложил руку больной на постель и встал для приветствия.

– Подожди, глава, – остановил его желтоглазый, – твои объяснения займут слишком много времени.

В мгновение ока он оказался перед девушкой и прикоснулся к ее лбу. Холеная на вид рука его оказалась шершавой и сухой, как кожа ящерицы.

И тут же в сознании Казаковой словно разбились тысячи калейдоскопов. И из их осколков сложились картины, каждую из которых не опишет и книга в две сотни страниц. Упорядоченное, его законы, боги, жители, битвы, люди и герои, враги и друзья, альянсы и предательства, закрытые миры и силы Хаоса. История одной маленькой хранительницы, которая, потеряв все, получила за верность второй шанс и ношу новых страданий и испытаний. История ее сына и его смерти. Орден Равновесия и его борьба. Мириам, Кали, Мэй, Говард. Их дар, их способности и зов крови иных миров. История Маши.

Разноцветные осколки скручивались в огненные нити, и все они сейчас тянулись к Машиному сознанию, сплетались в толстый яркий канат знаний и ответов. А сам он пылал вопросом: «Ты станешь в пролом? Ты возьмешься поддержать обессиленные руки? Ты послушаешь голос крови?»

– Да, – ответила Маша. – Еще неделю назад я сомневалась бы и думала. Сейчас – да. Просто да. А я теперь могу спросить?

– Три вопроса, как обычно, – пошутил Мэтр. – А то я опоздаю на самолет.

– Если мой отец погиб здесь, то как он оказался на Альтерре, да еще и в образе дэва?

– Мириам его очень любила и не отпустила даже в посмертии, силой материнской любви он и не умер, пока ты не избавила его от мук. – Равви, похоже, тоже был в курсе всего.

– Масада на Аррете устояла?

– Да. – Это уже желтоглазый великан подал голос. – Козлоногие ее попортили, но их слишком мало пробилось в этот мир. Осажденным удалось добить тварей по одной. Фархад погиб. Твоя сестра пытается найти средства оживить его, вспомнив про опыты Франкенштейна. И держит оборону вашего закрытого мира на внешнем рубеже Упорядоченного.

– А Мэй?

– В ее ведомстве граница магии внутри вашей тройственной системы. Сидит у ворот моря с мечом справедливости в руках. Такая же прекрасная и бессмертная, как героини ее любимых китайских легенд.

– Я их еще увижу?

– Это четвертый вопрос. Теперь ты ответь: как стоящей между мирами хранительнице со смешанной кровью, своей для Терры и Упорядоченного, тебе известна причина закрытости вашего мира?

Казакова задумчиво посмотрела в окно, а потом спросила у Мэтра:

– Это Иерусалим, да? В какой стороне Старый город?

– Там, – рукой указал равви.

Больше говорить она не стала. Ей, дерзкой в бабушку, показалось забавным, что никто из великих мужей и существ здесь не догадался об элементарном. Это же как воздух: пока дышишь – не замечаешь, а побудь без него – почувствуешь, как много он значит.

– Ладно, – прервал молчание Орлангур. – Я покидаю вас, формальности вы уладите сами.

– Конечно, что может быть естественнее, чем русская внучка, переехавшая на постоянное место жительства в Израиль ухаживать за своей больной бабушкой. С вашей мамой будет посложнее, но, как гласит еврейская мудрость: «Если проблему можно решить с помощью денег, то это не проблема, это расходы». И еще, Мария, не уходите от Мертвого моря больше чем на сто километров. А то иврит вам придется учить по-настоящему: браслет дальше не действует, поверьте специалисту.

Орлангур уже собрался уйти, через дверь, подобно человеку. Но Мириам открыла глаза. Ясные и удивительно яркие для пожилой женщины карие глаза заиграли на еще бледном, осунувшемся лице. Она сразу увидела Машу:

– Гузаль шали! девочка моя! – только и произнесла она.

– Лассия! Срок твоего испытания истек, – позвал Орлангур. – Ты можешь вернуться в Хьевард. Земля уже затянула раны, и новая поросль дубов у ручья нуждается в деве-защитнице.

– Я уже полюбила финики, великий, – отозвалась слабым голосом Лассия.

Приборы и датчики верещали как безумные. Пациентка вышла из комы, и топот приближающегося персонала уже слышался. Людская суета – лучшая маскировка волшебным существам и их уходу…

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org