Пользовательский поиск

Книга Ледяная арфа гангаридов. Страница 35

Кол-во голосов: 0

Илдан успел заметить все это за долю мгновения, пока швырял мешок к стене. Первый из нападавших снова замахнулся на него кинжалом, он снова отразил удар, на этот раз успешнее. Его кинжал чиркнул по рукаву противника, тот охнул, отскочил и схватился за руку.

Пронзительное «вжжик» подсказало ему, что на улицу вышел Бесстрашный. Конец шеста прошел мимо плеча Илдана и угодил в шею одному из оставшейся четверки. Раздался хруст, мужчина схватился за шею, скорчился и с хрипом свалился на землю. Воспользовавшись общим замешательством, Илдан метнулся вперед и всадил кинжал под левую ключицу одному из оставшихся. Тот тоже упал. Бесстрашный дважды pазвернул в воздухе шест и двумя точными ударами по голове послал в беспамятство еще двоих. Последний, которому Илдан поранил руку, пустился бежать по улице, но Кэндо достал его шестом и уложил рядом с остальными.

– Он позвал бы подмогу. Теперь берите свои вещи и уходите как можно быстрее.

– А вы? – встревожился Илдан.

– Я сделаю то же самое.

– Я втянул вас в неприятности.

– Мне не привыкать.

– Если бы вы не сказали мне идти по середине улицы…

– Пустое. Запомните этот прием на будущее.

Обменявшись еще несколькими торопливыми фразами, они расстались. Илдан подхватил мешок с вещами и быстрым шагом зашагал по улице, не решаясь выпустить из руки кинжал. Только свернув в переулок и пройдя по нему приличное расстояние, он убрал оружие и надел мешок на плечи. Теперь ему нужно было скорее уйти из города, пока стража у ворот не получила приказ задержать его.

Пока Илдан шел по городу, окончательно рассвело, и на улицах появились люди. Наконец он вышел к северным городским воротам, откуда начиналась дорога, в полудне пути от Ширана делившаяся на две – северную и северо-западную. Северный путь вел вдоль Синды к храму Аргиона, называемому также обителью Бесстрашных, к селению Хайрем и дальше, до самых северных гор, к бывшему свободному городу Ар-Бейту. Северо-западный путь проходил через Сейт, а дальше расходился надвое – в Лимерию через Канон и в Кригию через Далаим.

Он беспрепятственно вышел в открытые ворота – стражники даже не глянули в его сторону. Либо убийцы не предвидели, что он уцелеет, выходя из гостиницы, либо здесь ждали знатного господина на коне и при мече, а не бродягу-матроса.

Дорога шла по открытой местности – ни холмика, ни кустика, чтобы укрыться за ними в случае погони. В обе стороны ехали телеги и сновали пешеходы из близлежащих деревень. Немного спустя Илдана догнала повозка с сеном, едущая с берега Синды. Он окликнул возницу и за мелкую монетку попросился, чтобы тот подвез его, пока им по пути. Когда мужик придержал лошадь, Илдан влез на сено и притворился спящим. Вскоре стала сказываться плохо проведенная ночь, и он по-настоящему заснул.

Ближе к обеду возница разбудил его, сказав, что сворачивает с большака. Илдан снова пошел пешком, пока не оказался там, где путь упирался в подножие покатого безлесного холма и разделялся на две одинаково наезженные дороги. Свернув налево, Илдан зашагал по направлению к Сейту.

Два дня назад по этой дороге во весь опор пронесся вооруженный всадник.

Сделав выразительную паузу, Старик поглядел на своих учеников. Пока они вникали в его слова, он повернул голову к высокому окну с полукруглым верхом. Классная комната находилась на верхнем этаже обители Насмешницы, из окна открывался широкий обзоp на поля и фермы обители, на неглубокий овраг с речушкой, откуда брали воду для полива, и на северную часть Далаима, считавшегося городом, но на деле бывшего большой неопрятной деревней.

Полуденное солнце заливало и поля, и далаимские улицы, выглядевшие под его лучами чище и новее. Приближалось обеденное время, пора было завершать урок, а после обеда эти новички, первый месяц жившие в обители, пойдут работать на поля и в мастерские.

Словно в ответ его мыслям, со двора прозвучал рокот барабана. Несложная мелодия оповещала обитель о том, что наступил обед. Ученики тоже узнали ее, хотя еще не выучили весь набор барабанных сигналов обители. Они терпеливо ждали окончания урока, но Старик не собирался обрывать повествование на полуслове. Он повернулся к классу и так же размеренно, неторопливо продолжил:

– Простите, сестры, – вмешалась в разговор Ликена, – в клубке осталась только одна алмазная нить.

Справедливейшая задумалась.

– Давайте поступим так, сестры, – решила она. – Пусть у нас будет еще одна, общая дочь. Мы не дадим ей работы – пусть живет, как хочет, пусть только веселит нас, радует нас и примиряет нас.

На том они и сошлись. Смотала Ликена с клубка последнюю нить, и появилась в мире Истина, любимое дитя Троих Мастериц.

И оказалась она такой ветреной, такой легкомысленной, такой насмешницей, что даже божественной Девятке не по силам узнать, когда она шутит, а когда говорит всерьез. И если где-то вдруг появляется странность и путаница, значит, там побывала беспечная Насмешница, подшутила над своей серьезной, работящей родней.

Договорив старую легенду о сотворении мира и богов, Старик величаво кивнул на дверь. Ученики встали и чинно, без спешки, один за другим покинули классную комнату.

Он не пошел вслед за ними. Успеет еще он получить свой кусок хлеба и миску с едой. Долгие годы провел он в обители, всю вторую половину своей длинной, очень длинной жизни. Много жильцов сменилось здесь за это время, все давно забыли его настоящее имя и звали его в глаза Учителем, а за глаза Стариком. Но Старик помнил свое имя. Он очень хорошо помнил то время, когда он был голубоглазым кригийским мальчуганом – никто из подлинных служителей Насмешницы не забывал своего детства. Он помнил те дни, когда время было медленным, трава – высокой, мир – ярким, когда обычные вещи казались чудесами, а чудеса не отличались от обыденности, потому что все было новым, все было впервые. Он помнил солнце и летний луг, по которому несли его быстрые ноги, бежавшие по высокой траве не по спешке, а просто так, от избытка юной силы.

Ах, как же далеко они занесли его, эти быстрые ноги! Сколько триморских дорог он исходил и истоптал, по скольким путям он прошел, прошагал, пробежал, проплелся, пока уже в пожилом возрасте не осел в обители Десятой богини. Он помнил все эти дороги, проселки, деревни, города, лица, всю путаницу и круговерть своей бродячей юности и беспокойной зрелости. Он не умел и не хотел забывать – он любил глядеть в свое прошлое, любил воскрешать его картины и проживать их заново.

Взгляд Старика подернулся дымкой воспоминаний и вернулся в настоящее, в опустевшую классную комнату. Только что здесь были его ученики, тихие, почтительные, ловящие каждое его слово. Они пришли сюда служить Истине. Они верили, что он все расскажет им, всему научит их, и они в точности узнают, кто такая Истина и как ей нужно служить. Они доверчиво ждали, что он вложит в их головы то, что понял сам на нелегком опыте. Но как передать, как объяснить им непрожитое, невыстраданное ими, именно поэтому оборачивающееся ложью? Как, как, как?!

Старик знал ответ.

Его тяготили их глаза, незрячие, пустые, как стеклышки. Он давно устал от этих глядящих, невидящих глаз. Он давно устал смотреть в глаза людям и почти неизбежно встречаться с пустотой.

Он смотрел в окно, но не видел ни полей, ни ручья в овраге, ни потрепанных далаимских избенок. Его глаза глядели туда, где голубоглазый мальчуган бежал по солнечному лугу наперегонки с вечной девчонкой, легконогой Насмешницей, и не было конца этому бесцельному, беспечному бегу.

После обеда он ушел к себе и устроился поудобнее в широком просиженном кресле. Его взгляд устремился в окно, на кусок голубого неба с верхушками раскачивающихся на ветру деревьев, и застыл в созерцании грани того и этого мира. Старик мог сидеть так часами, не замечая хода времени и ощущая, как оно растворяется и отступает перед лицом вечности.

35

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org