Пользовательский поиск

Книга Позолоченные латунные кости. Содержание - 37

Кол-во голосов: 0

Мы с генералом вошли на кухню. К счастью, тогда, когда процессия из Дина и его помощников как раз покинули кухню с подносами. Подносы выглядели так, будто каждый из крысолюдей нес столько выпивки и закусок, сколько весил сам.

Мне в голову начали приходить мрачные мысли насчет того, что лучше бы Покойнику не только грабить мозги, но и сводить вместе нужных людей, чтобы поговорить о том, что следует делать. И лучше бы вложить нужные идеи в нужные умы, пока он этим занимается. Потому что, если это продлится долго, я разорюсь.

— Вам налить? — спросил я, вытаскивая кружку.

Рукопожатия.

Я устроился за заваленным столом.

— Поговорите со мной.

Генерал казался разочарованным.

Он изменился. Усталый, но решительный чиновник средних лет превратился в постаревшего измученного бюрократа.

— Гаррет, я не знаю, что сказать. Мне говорили, что ты изменился. Я слышал, ты стал образцовым подданным короны Каренты.

— Я всегда им был.

— Пардон? Ты всегда был упрямым, обструкционистским поганцем. И не интересовался ничем, сулившим процветание обществу.

Какого дьявола?!

— Вы имеете в виду, что «процветание» не приводило меня в экстаз с тех пор, как Дил Релвей решил все за меня.

«Не спорь. Смирись. С его точки зрения он утверждает стопроцентную правду».

Значит, он должен определить термин «процветание общества».

— Я тоже вас люблю.

«Не существует двух людей, которые смотрели бы на вещи одинаково. Ты это знаешь. В данный момент важно, чтобы мы не враждовали с союзниками только ради удовольствия быть непростыми людьми».

Погодите. Даже мой партнер думает, что я отказываюсь сотрудничать с жестяными свистульками и придерживаю информацию лишь для того, чтобы их изводить?

— Гаррет, ты здесь? — спросил генерал. — Или умер и отправился в ад?

— Я пребывал в шипах того, что могло стать великим откровением.

С другой стороны, это могло стать и возвращением завтрака.

— Что вам нужно? — спросил я.

— У нас, Стражей, есть моральная проблема, которая превращается в моральную проблему.

— Надеюсь, это не заразно.

— Именно. Все хорошее, что мы сделали, может начать сходить на нет, если не разобраться с этой заварушкой.

— Я потерял нить ваших рассуждений.

— Ты не?..

Он раздраженно взглянул на меня.

— С тех пор как мы познакомились, вы обвиняли меня в том, что я мешаю расследованию или намеренно задерживаю его. Вы были правы. Я так и поступал, когда это было в интересах моего клиента. Может, в одном случае из десяти. Тогда я знал, почему вы рявкаете. На сей раз я не мешаю и не задерживаю. Все, что я делаю, — это защищаю друга, которого едва не закололи. Защищаю на случай, если кто-нибудь попытается завершить начатую работу. Половина находящихся здесь людей и некоторые из тех, кого здесь нет, заявили: это все, что мне дозволено делать. И это все, что я собираюсь делать. И по крайней мере одна женщина не хочет, чтобы я делал даже столько.

— Какой обидчивый.

— Чертовски верно.

— Почему тогда ты собрал всех этих людей?

— Я их не собирал. Я их не приглашал. Вы получали мое приглашение?

— Нет. Но это твой дом.

— Это место, где я остаюсь, поскольку считал, что Морли будет здесь в большей безопасности, чем где бы то ни было.

Блок с сомнением посмотрел на меня.

— Я впервые узнал о сборище некоторое время назад, когда Синдж прервала мой очень спокойный сон и велела прийти сюда, чтобы помочь, — сказал я.

— От тебя всегда поднимались внушительные клубы дымовой завесы.

— И снова спрошу: что вам нужно?

— Нас отстранили от расследования дела.

— И вы смирились? Вы же потеряли людей.

— Гаррет, кончай. Для остальных дело не в Морли Дотсе. Меня не очень волнует он и его проблемы.

— Скажите ему об этом.

— С радостью. Он в состоянии вести деловой разговор?

— Он в коме.

— Скверно. Но его показания не играют решающей роли. Что будет решающим — это наша неподкупность. Начав свою профессиональную деятельность, мы с Дилом пообещали, что никто не встанет над законом. Даже королевская семья. Принц Руперт поддерживал нас, когда мы наступали на чьи-то любимые мозоли. Но на этот раз он велит нам осадить назад. Мы должны махнуть рукой на это дело. То же самое послание было отправлено Синдикату.

— Кто имеет такие связи, чтобы запугивать принца Руперта?

— Именно. Мы собираемся это выяснить.

— Вы не собираетесь осадить назад?

— Мы собираемся стать менее навязчивыми. Незаметными. Но чем больше на нас давят, тем больше мы собираемся копать. Полагаю, то же самое можно сказать о Синдикате. Когда вы начинаете давить на Контагью, они давят в ответ.

— Думаете, ужас перед бурной активностью в производстве мертвых тел может быть причиной, по которой Принц хочет уступить?

— Нет. Я думаю, кто-то с Холма, тот, кто может заставить даже принца Руперта наложить в штаны, хочет, чтобы дело оставили в покое. Я зайду в своих догадках так далеко, что скажу: весь Холм хочет, чтобы дело оставили в покое.

— Потому что преступниками может быть кто-нибудь из них?

— Отчасти. Но скорее всего потому, что, если мы будем копать слишком глубоко, мы, вероятно, выясним то, что Холм хочет утаить от публики.

Я налил себе чаю. Дин за дверью кухни велел мне поторопиться. Ему нужно было вернуться к работе. Я вопросительно приподнял бровь.

— Я исхожу из того, что большинство граждан Холма так же потрясены найденным на складе, как и остальные из нас, — сказал Блок. — Но они хотят справиться с этим самостоятельно.

— Так позвольте им это сделать.

— А в следующий раз, когда кто-нибудь захочет захлопнуть дверь перед Стражей? В следующий раз, когда что-нибудь захочет сам творить правосудие?

Блок страдал от тяжелого случая той же болезни, какая правила поступками Релвея. В большинстве случаев от нее больше пользы, чем вреда.

— Все, что я могу сделать, — это пожелать вам удачи. Я буду здесь, если что, выступая в роли няньки.

Он не поверил ни единому моему слову.

Иногда нет смысла общаться с некоторыми людьми. Их поступками правит то, что происходит у них в голове. Вещи, происходящие извне и не вписывающиеся в их концепцию, просто игнорируются.

Вестман Блок был хорошим человеком. Он мне нравился. Но он мог взбесить меня так, как не удавалось больше никому, разве что кроме Тинни.

— Входи, Дин.

Дин ворвался на кухню и начал действовать быстро и энергично, исполненный решимости еще до заката солнца довести меня до нищеты.

37

Белинда перехватила меня в комнате Морли, вместе с глухими крысолюдьми.

— Они настаивают на том, чтобы мы осадили назад. Чтобы мы бросили это дело, — сказала Белинда.

— «Они»? «Мы»?

— Не играй в словесные игры.

— Я и не играю. Ты знаешь, о чем я. Мне никто не отдавал приказов. И единственное мы, частью которого я являюсь, — это я и Морли.

— Тогда я вынуждена спросить, почему большинство из твоих знакомых находятся здесь. Минуту назад я видела даже отравителя, Коду.

— Он не отравитель.

Я отвлекся.

— И я не знаю, почему все вы здесь. Я не имею к этому никакого отношения. Как только что сказал генералу.

Она не поверила мне, как не поверил и генерал. Когда-нибудь я хапану громадные деньги, потому что никто не принимает мои слова за чистую монету. Я смогу ограбить Королевский монетный двор, а потом бегать повсюду и вопить, что это сделал я, я!

Я отлично понимал, что происходит. Синдж и Покойник состряпали план расследования за стенами моего дома. Они собирались использовать людей, которые работали с нами в прошлом. Меня смущало то, что их не обеспокоило влияние Холма, влияние настолько сильное, что заставило самого принца Руперта отступить. Наверное, Старые Кости нашел способ, как бросить вызов тому, чему не следовало бросать вызов, таким образом, чтобы это сошло с рук.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org