Пользовательский поиск

Книга Ричард Длинные Руки – сеньор. Содержание - Глава 2

Кол-во голосов: 0

Он посмотрел с той же недоброй усмешкой, отступил на шаг, его лицо и вся фигура начали расплываться. Шагнул еще, там колыхнулось, будто медленно погрузился в спокойную воду озера, вставшего вертикально, как будто стена оказалась из воды. Сердце колотилось часто, кровь бросилась в лицо, я зыркал по сторонам, в ладони горячо, я поднес кулак к глазам, разжал. Маленький серебряный крестик, в самом начале моего пути подаренный бедным сельским священником, разогрелся, но не от моей ладони, я же не раскаленная печь, но этот жар странным образом жег и придавал мне силы.

Я перевел дыхание, выпустил крестик, он скользнул на цепочке обратно на грудь, устроившись под таким же скромным с виду медальоном, так я его называл, а на самом деле достаточно могучим талисманом.

— Да, — пробормотал я, чтобы услышать свой голос, — это был не Нескафе… Говорят, что старость — это когда в зеркале отворачивается собственное отражение… Не принял ли он меня за Галантлара?

В зеркале было пусто. Не совсем, конечно, смутно виднеются стены, ложе, гобелены на стене, только себя не вижу, словно стал человеком-невидимкой.

— Если ничего не отражается, — проговорил я дрожащим голосом, — значит, я неотразим. А раз неотразим, то пошли вы все…

Я не знал, кого посылаю, но голос стал крепче, а сам я ощутил себя круче. Когда посылаешь, тем самым себя приподнимаешь, я, мол, сильнее. Подумаешь, фигня какая-то с зеркалом. Ничего необычного, колдуны всегда с ними выначиваются. Даже у нас масса примет с зеркалом, то завешивать надо, когда в доме покойник, то нельзя смотреть в зеркало, когда ешь, — счастье проешь. И пить перед зеркалом нельзя — пропьешь. А в туалете зеркало лучше вообще не вешать.

Глава 2

Ложиться как-то страшновато, но и стоять вот так голым с мечом и молотом глупо. Я оделся, чуть было не набросил на зеркало одеяло или хотя бы рубашку. Опомнился в последний момент: а кто у нас покойник? Не накличу ли беду на самого себя?

Плюнул, вышел в коридор. Лучше посплю где-то еще, а утром скажу, чтобы зеркало убрали. Далеко впереди что-то мелькнуло, я затаился, перебежал от тени к тени. Светильник дает слабый свет лишь в самом конце коридора, у меня глаза вылезали, как у рака, в попытках рассмотреть, кто же идет впереди, так я наполовину сократил расстояние, на полу толстый ковер, да и некоторый шум со двора скрадывает мое тяжелое дыхание или сопение.

Наконец фигура достигла светильника, я рассмотрел, что это женщина, она тут же исчезла в тени, но я уже увереннее перешел на бег, женщин мы, самцы, почему-то не боимся, хотя самые красивые змеи — самые ядовитые, из полумрака донесся слабый вскрик. Я на ходу выдернул из металлического держака факел, другой рукой ухватился за меч, потом подумал, как-то стыдно на женщину с мечом, не по-мужски, цапнул крестик на шее.

Женщина исчезала, возникала в слабом свете, я ускорил бег, догнал, с крестом в руке и факелом в другой подошел ближе. Женщина отступала, уперлась в стену. Я сделал еще два шага. Крест в моей ладони начал нагреваться. Женщина издала слабый стон, отвернулась, не в силах выдержать вид крестика с распятым на нем человеком, прижалась лицом к стене. Я видел только коротко остриженный затылок, просто чудо в мире женщин с великолепными волосами: золотыми, черными как смоль, каштановыми, пепельными — все в крупных локонах, длинных, блестящих… А у этой волосы не длиннее, чем у мальчишки-подростка, обнаженная до пояса, ниже темнеет бесформенная юбка до колен, спина худая, аристократическая, с изысканными линиями. Такие я видел только в фильмах о великосветских приемах, где молодые львицы щеголяют в платьях, обнажающих спину до самых ягодиц. У этой самая изысканная спина, какую только видел, а человек моего века видел не только спины всех кинозвезд и топ-моделей, но и ягодицы…

Она так и замерла, прижавшись лицом и ладонями к каменной стене. Я приподнял факел выше, крест благоразумно держал между нами. Она словно ждала, что последует удар меча между лопатками или же по голове, не двигалась, но я тоже не двигался, и тогда она медленно и осторожно повернула голову. Чуть-чуть, по-прежнему прижимаясь грудью к стене, а на меня посмотрела недоверчиво, искоса. В темных глазах проступило удивление. Лицо у нее тоже аристократические, чему я не удивился. Удивился бы больше, если бы простое крестьянское, широкое и с веснушками. Вот уж такие лица не вяжутся с обликом вампиров, это точно. Возможно, что-то у аристократов нарушилось в генном коде из-за близкородственных браков, возможно, чересчур нервная организация привела к срывам психики, хрен их разберет, этих аристократов…

— Вампирша, — сказал я строго, — нехорошо… Я — Ричард Длинные Руки, властелин этого замка и окрестных земель.

Она молчала, только смотрела на меня искоса. У нее очень красивое лицо, утонченное, изысканное, удлиненное, глаза не по-женские мудрые, в них видна, как и во всем облике, глубокая горечь и тоска. Ей пришлось полуобернуться, чтобы видеть меня, угловатые плечи и тонкие руки не закрывали ее грудь, снежно белую, не знавшую солнца, с непривычно темным широким кружком на вершине.

Я опустил крест, пусть аристократка переведет дух. У нее от вида креста, похоже, начинают не то дикие головные боли, не то вообще корчи.

— Что же с тобой делать? — сказал я. — Понимаешь, я не лекарь… Как твою болезнь лечить, кто его знает. Да и никто, наверное, не знает. Знали бы, вылечили жену канцлера Алемании… это король соседней от моей страны. А так ей пришлось покончить жизнь самоубийством.

Она прошептала:

— Что делать?.. Просто убей.

— Ну да, — сказал я саркастически. — Просто — это мечом?.. А ты завтра снова пойдешь резать людей, как кур?.. Думаешь, я не знаю насчет осинового кола?..

Она сказала тихо:

— Да, осиновый кол… это наверняка. Сделай это.

Я подумал, поколебался, меч будто чуял, задвигался на поясе, напоминая, что мне стоит только опустить пальцы к рукояти.

— Нет, — сказал я, — у нас даже гомосеков не убивают, мы ж демократы! Нет, с тобой проще. Я забыл только, как это называется. Ну, в организме перестает вырабатываться гемоглобин, и человеку требуется пить живую кровь… Тебя убить, тогда надо и всех слепых, глухих, немых… У нас так не поступают, гуманизьм зовется… гм… Что же придумать… Ага, вот что!.. Крестьяне соседней с Горелыми Пнями деревни… это теперь моя эпархия и под моей защитой! — жалуются, что жители земель Волка повадились отнимать у них скот, бьют их, даже похищают женщин… Обнаглели! У меня пока руки не доходят, чтобы заняться, но могу отпустить туда тебя. Понимаешь?

Она смотрела на меня с великим удивлением. Взгляд ее медленно сполз к моей опущенной руке с крестом, лицо исказила короткая судорога, она поспешно подняла взгляд на мое лицо. Ей это очень шло — взгляд искоса, с полуоборота.

— Нет.

— Ты пойдешь в их деревню, — объяснил я терпеливо. — Конечно, там не воины, но врага надо ущербить везде, где ущербится. Воинов можно загрызть еще до того, как их посвятят в это дурное дело!.. Пока они еще просто здоровенные деревенские парняги, в которых дурь играет. Мне почему-то кажется, что ты таких особенно не любишь…

Она не сводила с меня пристального взгляда. Удивление в ее глазах стало безмерным.

— Сэр Ричард, — сказала она тихо, — вы это всерьез?

— Абсолютно, — ответил я. — Ведь я властелин этих земель, а это значит, что властелин и всех тех, кто их населяет. Ты тоже населяешь, поняла?.. В электорате я не нуждаюсь, но население тратить зазря… я что, хожу с табличкой на груди, где написано, что я дурак? Ах, это уже говорил, повторяюсь… Свое население я берегу. Чужое пусть горит ясным пламенем! Вот такие у меня простые и честные двойные стандарты. Так что вот тебе мое повеление, поняла?.. Иди и подрывай мощь моих противников с тыла, аки партизанен. А к утру возвращайся. Кстати, тебя как зовут?

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org