Пользовательский поиск

Книга Ричард Длинные Руки – сеньор. Содержание - Глава 4

Кол-во голосов: 0

Сенешаль по моему лицу усек, что я почти согласен, продолжил с нажимом:

— Малые гербы потребно изготовить для залов, один во двор, где обучаются молодые воины… а также нанести герб на щит, на панцирь, на шлем…

— Только не на сиденье стульев, — прервал я. — Это так уж необходимо?

— Сэр Ричард, — проговорил он с укором. — Вы в самом деле как будто через Врата прошли… Хотя не могу себе представить страну, где к гербам с таким, не побоюсь этого слова, пренебрежением! Человек издали должен видеть, с кем имеет дело! Это помогает избегнуть взаимной неловкости в будущем… Человека встречают по гербу, а провожают…

— Ладно, — сказал я нетерпеливо, — разрабатывайте!

Он сказал нерешительно:

— Это очень деликатный процесс… Вы не хотели бы внести что-нибудь… какие-то элементы… в память о своих родителях?

Я подумал, сказал хмуро:

— Даже не знаю. Двухголового орла, что ли? Или вообще трехголового? Одна голова — хорошо, две — просто удобно, а три — уже чудо-юдо.

Сенешаль удивился:

— Зачем такой урод? Такие рождаются, но долго не живут. Обычно мрут еще в птенчестве.

— Мой жил долго, — заверил я. — Хотя, может быть, он был одноголовым, а две на старом нашем гербе потому, что пока рисовали, головой крутил?.. Две вообще-то удобно: каждая голова уверена, что думает другая. Хотя, конечно, две или даже три хорошо, а безопасный атом лучше… Кстати, можно его нарисовать. Да не орла, а этот безопасный, вот кто-то прикололся с прилагательным… Это вот так…

Мы подошли к очагу, я взял уголек и поставил тут же на стене жирную точку. Сенешаль и пара челядинов почтительно смотрели, как я быстрыми движениями нарисовал вокруг нее шесть эллипсов, как если бы вокруг Солнца носятся шесть планет по сильно вытянутым орбитам. Так древние демокриты представляли атом, и хотя он совсем не таков, но для тех, кто в танке, вполне, вполне.

Сенешаль смотрел долго, а когда поднял голову, лицо стало очень серьезным. Глаза показались застывшими, темными, а что в них пряталось, разглядеть не мог.

— Вы в самом деле хотите, — сказал он ровным голосом, — чтобы я поместил это… это на герб?..

— Валяйте, — сказал я, хотя на душе вдруг заскребли кошки. — Это всего лишь значок моего старого-старого рода, здесь его никто не знает и не помнит, так что на меня никто не кинется с выставленным копьем, будто я претендую на его бабу.

Он кивнул, сказал негромко:

— Я все сделаю. Только вы зря рассчитываете, что этот герб никто не знает и не помнит.

Я насторожился.

— А кто помнит?

— Я видел в детстве нечто подобное, — проговорил он колеблющимся голосом, — на одной вещице. Ее доставили с дальнего юга. Говорят, таков герб древнейшего ордена Темных Паладинов. Этот орден возник очень давно, никто не знает когда, но по уцелевшим летописям известно, что о нем упоминали в Третью Войну, в Пятую, в Шестой он активно участвовал, но его уничтожили как будто бы полностью, однако между Седьмой и Восьмой снова были замечены его темные воины… вы уверены, что хотите этот герб?

На лице его было сильнейшее желание, чтобы я отказался, но я же рыцарь, как могу, я напыжился и сказал высокомерно:

— Да, пусть будет. Но без наглости, не стоит выпячивать в самую середку. В уголочке, а в середку что-нибудь скромное… Звездное небо, к примеру.

Я хлопнул его по плечу и пошел дальше. Впереди гремело железо, слышались раздраженные взволнованные голоса. Я заторопился в ту сторону, навстречу торопился Гунтер, за ним еще двое, оба с мечами наголо. Гунтер вскликнул издали:

— Ваша милость! Наконец-то…

— Что случилось?

— Там в трапезной маг сидит!

— Наш?

— Да. Как он спустился, никто не видел.

— Есть, наверное, захотел, — предположил я, хотя от дурного предчувствия стало холодно. — Что говорит?

— Хочет срочно говорить с вами. Я бы повел его искать вас, но не знал, где искать.

— Верно, — сказал я, — пойдем послушаем.

Рихтер сидел в общем зале за столом для челяди, не снимая шляпы, но кто знает, что у него за обычаи, или же он просто лысый и все еще стесняется розовой плеши, нас увидел с порога, вскочил, вскрикнул сразу же патетически:

— Ваша милость, над замком беда!..

— Реет?

— Нависла!

— Крылья черные? — спросил я деловито. Махнул рукой: — Да ладно, это я так. Шутю от дрожания фибров. Сам, как собака, землетрясение чую со вчерашнего вечера. Но что именно? Да ты садись, интеллигенция!

Глава 4

Он рухнул за стол, лицо серое, усталое, веки покраснели. Возможно, даже спина исцарапанная. Гунтер рявкнул пару слов, воины исчезли, а вместо них пришли испуганные слуги, начали расставлять по столу блюда с холодным мясом, сыром, принесли вина. Я сел, кивнул Гунтеру, чтобы присоединялся. Рихтер положил на стол руки, худые, жилистые, но, судя по костям и сухожилиям, когда-то это был крепкий мужик, мог бы отличиться и среди воинов. Я ощутил некоторое уважение, ведь принято считать, что в умные идут слабые да хилые, еще туда попадают калеки, которые уже воевать не могут, а силы пока что есть, этот же сразу пошел в умные, преодолев немалое сопротивление друзей, родни, невесты и всех баб, мол, для мужчины нет ничего лучше, чем в доспехе и при мече.

— Я не знаю точно, — ответил он с напряжением в голосе. — Но это может случиться уже сегодня… Я чувствую, как магические силы сгущаются и сгущаются. Уже достигли такой плотности, что даже слабый маг может… очень многое.

— Атака магов?

Он покачал головой.

— Боюсь, хуже. Маги только прорвут занавес, что установил прежний владелец замка. Или который был здесь издавна. Может быть, изначально.

— А ты можешь оценить толщину этих защитных стен из магии?

Брякнул и сам ощутил, что брякнул, но от растерянности за что только не хватаешься. Рихтер ответил серьезно:

— Велика, но не менялась сотни лет. Даже если не слабела, то и противники не спали. Сейчас готовы проломить, да, проломить. У меня мыши уже кричат, предупреждают. Думаю, кто-то копил силы не одно столетие… Так что направлено не против вас лично. Просто вы успели нажить смертельных врагов среди соседей, маги их используют для…

Он умолк, подбирая слово, я сказал:

— Для десанта. Это и понятно, пушечное мясо. Маги придут подобрать трофеи. Но как собираются пройти по такому узкому мосту? Перебить их будет легко… Или прикроют магическим щитом? Сделают невидимыми или неуязвимыми?

Рихтер после паузы признался с явной неохотой:

— На беду, ничего этого не знаю. Могу сказать только, что защитные силы слабеют к ночи. Наиболее слабые — в момент полнолуния… В полночь. Если кто-то и попытается проникнуть, то это случится не при солнечном свете.

Я скривился.

— Предпочел бы, чтоб наоборот. Ладно, и то какая-то определенность. Ночью стражу удваивать!

Тяжелое молчание воцарилось за столом. Гунтер вдруг сказал в пространство:

— А если откроют Ворота Бальда?

Я молчал, слышу впервые, Рихтер задвигался, проскрипел недовольным голосом:

— Это все легенды.

— Но я слышал… — заикнулся Гунтер, Рихтер оборвал хмуро:

— Слухи, слухи, слухи… Никто никогда ничего не видел, а пересказывают, пересказывают! Это мечта человека о быстрых перемещениях. Идет караван из одной страны в другую, идет день, неделю, месяц, а пройдена едва ли треть пути, по дороге приходится терпеть лишения, отбиваться от разбойников, нечисти, голодать и страдать от жажды… Вот тут и рождаются россказни про какие-нибудь двери или даже ворота. Мол, караван пройдет р-р-раз и — на месте!

Гунтер буркнул все так же неприязненно:

— А как же Блаженный Олаф?.. Он когда-то жил здесь, при замке. И другие очевидцы, которых занесло в другие дали…

Рихтер отмахнулся.

— Бред. Ложь. Никто из них не перенесся из соседнего королевства, как же — проверить можно! Все почему-то из таких, о которых у нас и не слыхали.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org