Пользовательский поиск

Книга Ричард Длинные Руки – сеньор. Содержание - Глава 6

Кол-во голосов: 0

— Почему?

— Я кое-что наслышан о нравах волшебников и волшебниц. Правда ли, что вы никогда не встречаетесь друг с другом, а если такое случится нечаянно, даже не подаете друг другу руки?

— Ничего странного, — огрызнулась она. — Подать руку — передать часть силы. Вам могу подать, да и то с опаской, вы тоже, хоть и клянетесь, что не маг, но можете повампирить… Однако я же к вам пришла? Напрасно так уж страшитесь допустить меня в свои нижние этажи.

Я хмыкнул.

— В свои я бы допустил. Даже с удовольствием. Но в нижние этажи своего замка… зачем? Вы все еще не принесли мне присягу верности.

Она зло оскалила мелкие ровные зубки, надо признаться, великолепные, блестящие и ровные.

— Это у вас такие шуточки? Ладно, сделаем вид, что это у вас не страх, вы все так чувствительны к сомнениям в вашей доблести… Это у вас предосторожность, верно? Мудрая предосторожность?

Интонацией и каждым словом она била по больному месту, как полагала, но я-то из мира, где к женщинам относятся всерьез, и я не чувствовал стыда за предосторожности. Она уловила непонятки, вздохнула, в голосе прозвучала искренняя безнадега:

— Так что же, не покажете?

Я подумал, сказал осторожно:

— Знаете ли, все-таки надо сперва лучше узнать друг друга…

Она вздохнула, огляделась по сторонам.

— Это у вас спальня, да?

— Можете раздеваться, — пригласил я. — Только что это изменит? Я христианин, а христианство впервые разделило человека на две половинки. Духовную и телесную, если не слышали о такой новости. Как бы телесная ни балдела на вашем, безусловно, роскошном теле, но у христиан плоть… словом, несколько ниже головы и сердца. Решения принимает голова.

Она смотрела исподлобья, буркнула:

— Сердце.

— Что? — переспросил я.

— Сердце, говорю, принимает.

— А-а-а… ну, я такой паладин, у меня несколько иной устав. Сердце, так сказать, вырабатывает общую линию, генеральную, а голова уже прет по ней с барабанным боем. Голова мне говорит, мол, что вы мне можете предложить на наших с вами общих нижних этажах, я могу получить от любой служанки… как и вы от любого вашего конюха.

Ее щечки вспыхнули алым, удивительно, она все еще не утратила способность краснеть, глаза засверкали неподдельной яростью, уже набрала воздуха в грудь для вопля, я тут же засмотрелся на ее грудь, вдруг да выскользнет из выреза, она перехватила мой заинтересованный взгляд, открыла рот… неожиданно засмеялась.

— Вы откровенны. Вы чересчур откровенны!

— Это я такой честный, — скромно признался я. — Сердце на рукаве, душа нараспашку, все выболтаю без всякого психоаналитика и сыворотки правды, только правильно спрашивайте.

Она смотрела пристально, я чувствовал, как в ней нарастает напряжение, словно у борца, что нагнетает в мышцы кровь, переполняет адреналином, чтобы мощным рывком ошеломить противника, сбить с ног, одержать чистую победу.

Сердце тревожно тукнуло, я поспешно щелкнул пальцами. На миг до затылка пронзило ознобом: вдруг не получится, но полыхнул пурпурный свет, комната озарилась радостным огнем, словно прямо за окном разгорелась заря. В трех шагах возник, как раскаленная глыба железа, красный демон. Тело по-прежнему словно бы струится, но в то же время есть ощущение, что этот голем весит целую гору.

Я сказал строго:

— Стань невидимым и присматривай за моей гостьей. Чтобы никто ее здесь не обидел, понял?.. Ни суккубы, ни инкубы, ни отморозки. Но если она хоть словом или жестом вздумает мне нанести вред, то… словом, сам знаешь, я тебе уже говорил. А теперь иди.

Я щелкнул безымянным, голем исчез. Леди Клаудия расширенными глазами смотрела на то место, куда он провалился, потом перевела взгляд огромных испуганных глазищ на меня.

— Вы… вы…

— Да, — сказал я любезно, — это я.

— Но вы же… паладин!

Я расправил плечи, посмотрел на одно, на другое, выворачивая шею, как скрипач, согласился очень довольный:

— Еще какой! Я вам нравлюсь, да?

Она смотрела с прежним испугом.

— Паладины должны бороться со всеми проявлениями… словом, со всеми!

Я кивнул, сказал размеренно:

— Паладины, как сказано в уставе, не сражаются на стороне Добра или Зла, они бьются за истину, за справедливость. Можно даже с прописных букв. Вы грамотная? Как насчет читать-писать?.. Извините, я думал, что вы только красивая… Но тогда знаете значение прописных буквов. Я вот именно за Справедливость с большой буквы.

Она покачала головой, я засмотрелся на бледное взволнованное лицо, слишком чистое, чтобы истолковать как растерянность, как и то, что все-таки пытается собрать свои деморализованные и разбегающиеся войска.

— Но все паладины понимают…

— Однозначно?.. Не совсем так. В каждом ордене свой устав. Я не считаю, что поступаю неправильно или несправедливо, пользуясь услугами големов, драконов, эльфов, троллей, подземных рудокопов, проникателей и…

Она откинулась на спинку кресла, краска медленно покидала ее лицо. Я, конечно, загнул насчет всего этого зверинца, вон даже голем только и умеет, что появляться по сигналу и пропадать, но умный игрок сумеет воспользоваться и такой картой, как Миклухо-Маклай пользовался затмением солнца, уверив туземцев, что это он его гасит.

— А кто такие проникатели?

Ее голос был слабенький, и, пожалуй, я ее придавил, как сапогом жабу. Ладно, как красивую молодую лягушечку.

— А, — сказал я небрежно, — есть такие, что проходят сквозь любые каменные стены, любые магические защиты… Толку от них мало, драться не могут. Разве что шпионят… Кстати, вы подсказали хорошую мысль. Где, вы говорите, ваш замок?

Она резко вскочила.

— Вы не посмеете!

Я удивился.

— Почему!

— Вы… вы же паладин!

Я покачал головой, плечи мои раздвинулись, я сказал хвастливо:

— Да, паладин, а не какой-то задрипанный рыцарь, что слагает сонеты в честь бабс. Паладин верно служит Истине, как я уже сказал, Справедливости, а бабы… это так, мелочи. Бабам пусть служат, как вы верно сказали, простые и простейшие рыцари. Бабам служить — ума не надо… Но вы правы, что-то нехорошее в том, чтобы посылать проникателей в ваш замок. Мы же не враги, верно?.. Если проникнут случайно в вашу спальню, то это еще ничего, посмотрю с удовольствием… Вот видите, какой я честный, во всем признаюсь! Но если застанут вас в отхожем месте, когда вы, с выпученными глазами и покрасневшим ликом…

Она вскрикнула негодующе:

— Прекратите!.. Вы… вы даже не паладин! Хорошо, вы доказали, что вы — сильнее. Что хотите теперь? Да, я ваша пленница. Что вы хотите?

Я сказал галантно:

— Что вы, что вы! Это я ваш пленник. Ну-ну, не всерьез, конечно, а чтоб приятно для ушей. Льстивое слово даже мужчинам приятно, а уж вам…

Она смотрела с восхитительной ненавистью. Мои глаза, надеюсь, смотрят в ответ чисто и честно. Галантность галантностью, я еще и не то скажу, все умеем бабам говорить приятное, чтобы шибче раздевались, но это только говорить, а наяву я хрен кому дам сесть себе на шею и свесить лапки. Бабы — тоже люди, а людю могу по сопатке, если увижу, что он собирается замахнуться.

— Значит, — спросила она с дерзостью отчаяния, — вы по крайней мере меня… выпустите обратно?

— О чем разговор! — воскликнул я. — И даже не надругаюсь над вашей невинностью! Я ж паладин, а это накладает моральные обязательства. Как рыцарь, я вас считал бы слабой бабой и слагал бы вам… словом, слагал. Как паладин, я вас чтю и считаю за человека, хоть и при вторичных половых признаках. Человека я могу и меж ушей, не то что бабу, которую нельзя и пальчиком, чтоб потом не было мучительно стыдно.

Глава 6

На ее открытом лбу пыталась проявиться морщинка, результат мучительнейших раздумий, не лучше ли прикинуться просто бабой, ведь красивая же, неужели этот лох не клюнет, не развесит уши, не потечет слюной, тогда его можно и расколоть до самого места, которым думает… но это ж так противно — прикидываться бабой, терпеть щупающие руки и даже хихикать, жеманничать и улыбаться, как будто млеешь, как будто это нравится, когда этот дурак сопит и никак не может распутать шнуровку на груди…

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org