Пользовательский поиск

Книга Граф Ноль. Мона Лиза овердрайв (сборник). Содержание - 41. Мистер Янака

Кол-во голосов: 0

К девушке Моне Энджи испытывает странную нежность, жалость и до некоторой степени завидует ей. Хотя девушку изменили так, чтобы она как можно больше напоминала ее саму, жизнь Моны не оставила практически никаких следов в ткани бытия и олицетворяет в знаковой системе Легбы максимальное приближение к невинности.

Черри-Ли Честерфилд окружена печальными небрежными каракулями, ее информационный профиль напоминает рисунок ребенка: привлечение к суду за бродяжничество, нелепые долги, прерванная карьера медтехника «скорой помощи», шестого разряда, – и все это в обрамлении даты рождения и ГРЕХа.

Слик, или Слик Генри, – среди неГРЕХовных, но 3-Джейн, Континьюити, Бобби – все они щедро одаривали его своим вниманием. Для 3-Джейн он служит как бы фокусом второстепенного ассоциативного кода: в его последовательном ритуале конструирования роботов – реакции на вызванную уголовной химкоррекцией психическую травму – она видит собственные провалившиеся попытки изгнать призрак бесплодной мечты Тессье-Эшпулов. В коридорах памяти 3-Джейн Энджи нередко набредала на каморку, где манипулятор с паучьими лапами, перемешивая обломки краткой и вздорной истории «Блуждающего огонька», воплощает в шкатулки пронзительно печальные, горькие воспоминания – акт затянувшегося художественного коллажа. А у Бобби – воспоминания иные, они получены от художника, сумевшего добраться до вавилонской библиотеки 3-Джейн: это рассказ о медленном, печальном, почти ребяческом труде, воздвигающем на плоской равнине под названием Собачья Пустошь новые образы боли и памяти.

Внизу, в холодной темноте Фабрики, одна из кинетических скульптур Слика, управляемая подпрограммой Бобби, как раз сейчас отделяет левую руку от тела очередного наемника при помощи механизма, позаимствованного два года назад у комбайна китайского производства. Наемник, чье имя и ГРЕХ проплывают мимо Энджи цепочкой горячих серебристых пузырьков, умирает, прижавшись щекой к сапогу Пташки.

Только Бобби – единственный из всех людей в этой комнате – не представлен символами. И Бобби – это не отслужившее свой век тело, ремнями привязанное к носилкам, с подбородком, покрытым пленкой засохшей блевотины. Бобби – это даже не насмешливое, до боли знакомое лицо, глядящее на нее с монитора на верстаке Джентри. Может быть, Бобби – это массивный параллелепипед памяти, привинченный над носилками?

И вот, ступив на уходящие в бесконечность дюны грязного розового атласа под искусственным стальным небом, Энджи наконец-то свободна и от этой комнаты, и от всей ее информации.

Рядом с ней идет Бригитта, и нет никакого давления или пустоты ночи, никакого гудения потревоженного улья. Нет свечей. Континьюити тоже тут, представленный в виде самоходного завитка серебристой мишуры, который почему-то напоминает Энджи о Хилтоне Свифте на пляже в Малибу.

– Как ты себя чувствуешь? Лучше? – спрашивает Бригитта.

– Спасибо, намного.

– Я так и думала.

– Почему тут Континьюити?

– Потому что он твой двоюродный брат, созданный из биочипов «Мааса». Потому что он юн. Мы провожаем тебя на свадьбу.

– Но кто ты, Бригитта? Что ты есть на самом деле?

– Я – послание, которое приказали написать твоему отцу. Я – веве, которые он прочертил в твоей голове. – Бригитта придвигается ближе. – Будь поласковей с Континьюити. Он боится, что своей неуклюжестью заслужил твое недовольство.

Серебристая мишура бежит впереди них по атласным дюнам, чтобы возвестить о прибытии невесты.

41

Мистер Янака

Модуль «Маас-Неотек» уже остыл и на ощупь был едва теплым, но белая пластиковая подкладка под ним потемнела, будто от сильного жара. Запах паленых волос…

Кумико смотрела, как на лице Тика наливаются черные синяки. Он послал ее к шкафчику возле кровати за потертой жестянкой из-под сигарет – коробка была забита таблетками и дисками дермов. Разорвав ворот рубашки, жокей вдавил три самоклеющихся диска в фарфорово-белую кожу шеи.

Девочка помогла ему соорудить некое подобие перевязи, свернув петлей оптический кабель.

– Колин же говорил, что она забыла…

– Зато я не забыл… – Тик со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы, с трудом продевая руку в петлю. – Конечно, все это было только кажущимся. Но болеть рука будет долго… – Он поморщился.

– Мне очень жаль…

– Да ладно. Салли мне рассказывала. О твоей матери, я имею в виду.

– Да… – не отводя от него взгляда, сказала Кумико. – Она покончила с собой. В Токио.

– Кем бы ни была та женщина, это не твоя мать.

– Модуль… – Она посмотрела на обеденный стол.

– Она его выжгла. Впрочем, Колину это без разницы, он остался там. Развлекается с этим ее конструктом. Так что же затеяла наша Салли?

– С ней Анджела Митчелл. Салли отправилась на поиски того, из чего вырос этот макроформ. Какое-то место под названием Нью-Джерси.

Зазвонил телефон.

На широком экране за телефоном – отец Кумико, вернее, плечи и голова: видны черный костюм, часы «Ролекс», целая галактика микроустройств и опознавательных знаков братства на лацкане пиджака. Кумико подумалось, что вид у него усталый – усталый и очень серьезный. Серьезный человек за черной гладью стола в своем кабинете. Кумико пожалела, что Салли звонила из автомата без видеокамеры. Ей очень хотелось снова ее увидеть. Да, теперь, вероятно, такой возможности больше уже не представится.

– Ты хорошо выглядишь, Кумико, – сказал отец.

Девочка напряглась, выпрямилась, сидя лицом к маленькой камере, установленной прямо под настенным экраном. По привычке она призвала маску матери, ту, что выражала пренебрежение и надменность, но ничего не вышло. Кумико растерянно потупила взгляд, уставившись на судорожно сжатые на коленях руки. Внезапно она осознала присутствие Тика, его смущение и страх – маленький человечек попал в ловушку в собственном кресле, стоявшем здесь же, напротив камеры.

– Ты поступила совершенно правильно, покинув дом Суэйна, – говорил тем временем отец.

Она вновь встретилась с ним взглядом.

– Он – твой кобун.

– Уже нет. Пока нас отвлекали трудности, возникшие в нашем собственном доме, он заключил новый и очень сомнительный союз, избрав курс, который мы не могли бы одобрить.

– А ваши трудности, отец?

Не вспыхнула ли у него на лице мимолетная улыбка?

– Со всем этим покончено. Порядок и согласие восстановлены.

– А… гм-м… простите меня, сэр… мистер Янака, – начал было Тик, но потом, похоже, совсем потерял голос.

– Да. А вы?…

Покрытое синяками лицо Тика перекосилось, сделавшись воплощением траура.

– Его зовут Тик, отец. Он предоставил мне убежище и защиту. Вместе с Коли… с модулем «Маас-Неотек» он сегодня вечером спас мне жизнь.

– Правда? Меня об этом не информировали. Я пребывал в убеждении, что ты не покидала этих апартаментов.

Что-то холодное…

– Как? – спросила она, подавшись вперед. – Откуда вы можете это знать?

– Модуль «Маас-Неотек» сообщает о твоем местонахождении и твоих передвижениях, когда они становятся ему известны. Сигнал поступил, как только модуль вышел из-под блокады систем Суэйна. Мы разместили наблюдателей в этом районе. – (Кумико тут же вспомнила продавца лапши…) – Естественно, не ставя об этом в известность Суэйна. Но модуль так и не передал повторного сообщения.

– Он разбился. Несчастный случай.

– И все же ты говоришь, что этот человек спас тебе жизнь?

– Сэр, – обрел голос Тик, – прошу прощения, но я хотел бы спросить… я под крышей?

– Под крышей?

– Ну, защищен? От Суэйна то есть и от его шайки из Особого отдела. И от всех остальных…

– Суэйн мертв.

Повисло молчание.

– Но кто-то же будет всем этим управлять? Я хочу сказать, всей этой игрой. Вашим бизнесом.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org