Пользовательский поиск

Книга Небо Валинора. Книга первая. Адамант Хенны. Содержание - Эпилог

Кол-во голосов: 0

«В Ородруин, – неожиданно согласился незримый Ангмарец, возникнув подле хоббита внезапно, так, что тот едва не подпрыгнул. – В Ородруин. С этим никому не совладать, ни нам, ни волшебникам-людям, ни чароплётам-эльфам. А бед может наделать множество. В Ородруин!»

Олмер внезапно дёрнулся, глаза его резко раскрылись, он уставился куда-то в темноту за плечом Фолко.

«Ухожу, – предупредил Ангмарец. – Но мы ещё встретимся, невысоклик…»

– Тогда в путь, – решительно сказал Санделло. – В путь, как только наши раненые смогут его продолжить.

Эпилог

Побережье Западного Харада, август – сентябрь 1732 года

…Когда Миллог оставил позади страшный Гондор, от него прежнего осталась одна лишь тень.

Позади бесплодные, выжженные земли между Андуином и Харненом, где в зарослях безраздельно властвовали шакалы. Позади Умбарский залив и гордая крепость в кольце неприступных стен. Позади харадские охотники за рабами, их ловчие соколы и своры псов-ищеек.

Миллога, никогда и не помышлявшего ни о каких странствиях, как видно, хранила сама всемогущая Судьба. Он избегал одну опасность за другой, даже и не подозревая о них, привыкнув слепо доверять инстинкту пса, своего верного поводыря. Хотя Миллог и клятвенно пообещал собаке кормить её до самой смерти и никогда не утруждать работой, пока что выходило совсем по-иному. Именно пёс отыскивал пропитание в этих небогатых добычей местах, честно делясь с ховраром пойманным зверьём.

Миллог, в свою очередь, пытался ловить рыбу, и снасти не всегда оставались пустыми.

Человек и пёс по-прежнему обыскивали каждый клочок берега. Разумеется, над их старанием посмеялся бы любой здравомыслящий – ну не бред ли, искать в Хараде тело утонувшего на Энедвейтском Взморье!

Но для Миллога, похоже, эти соображения ничего не значили. Сам он ни о чём подобном не задумывался; а пёс, если и задумывался, – то не умел говорить.

В тот день он решил остановиться.

– Место вроде бы рыбное, – втолковывал Миллог с осуждением глядящему на него псу. – Что есть-то будем? Второй день никакой охоты…

Пёс жалобно скулил, всё время косясь на море. Спокойное, синее, тёплое – оно нежилось себе под солнечными лучами. По невесть откуда взявшимся соображениям Миллога, погода и место как нельзя лучше подходили для рыбной ловли; а пёс, хоть и мог бы поспорить, увы, довольствовался лишь лаем и визгом. Повернувшись к морю, он глухо рычал, оскалив зубы и вздыбив шерсть.

– Слушай, да что это с тобой? – удивлялся Миллог. – Такое место славное… Вода рядом, и тенёк, и всё такое; отдохнем, а завтра дальше двинемся!

Пёс схватил Миллога зубами за одежду, потянув прочь, подальше от берега, но было уже поздно.

Горизонт внезапно потемнел. Там, на самом краю воды и неба, родилась узкая туманная полоска – словно облачко решило придержать свой бег и отдохнуть на водной глади. Правда, облачко это почему-то стало очень уж быстро расти, приближаясь, и спустя совсем немного времени во всей своей грозной красе показалась исполинская зеленоватая волна – казалось, до самого неба.

Миллог окаменел. Пёс в ужасе заметался по берегу; но потом, бешено рыча, намертво встал возле ног ховрара, показав внушительные клыки. Он был готов к бою.

Миллог же стоял, выронив немудрёную снасть и широко разинув рот, парализованный ужасом, – исполинская волна, несущаяся к нему, должна была смести всё на своем пути; укрыться на низком, пологом берегу негде.

Однако вскоре стало ясно, что накатывающаяся водная громада не собирается тратить силу зря, смывая в Великое Море жалкий мусор. Она мало-помалу теряла быстроту и напор, гребень её опускался – и вместе с ним замедлял ход дивный белоснежный корабль под странными косыми парусами, очень напоминавшими развёрнутые крылья готового взлететь лебедя. Нос корабля был выгнут подобно шее гордой птицы, навершие украшала лебединая же голова.

Волна разглаживалась, чудесный корабль замедлял свой бег, явно стремясь пристать к берегу.

Пёс в ногах у Миллога уже не рычал. Просто стоял, готовый биться до последнего и встретить смерть как подобает воину – лицом, а не спиной.

Волна тем временем совсем исчезла – словно и не было никогда грозного вала, мчащегося к берегу, точно сам Ульмо.

Дивный корабль замедлил ход. Немного не доходя до берега, он остановился, с лёгким плеском упали якоря. Казалось, от белых парусов и бортов исходит мягкое сияние, заметное даже сейчас, ярким безоблачным утром. Небольшая серая лодочка летела по водной глади, словно невесомая пушинка; двое гребцов на носу и на корме едва-едва шевелили длинными веслами. Кроме них, в лодке сидели ещё двое – в лёгких накидках с капюшонами, защищавшими от яростного южного солнца.

Миллог слабо замычал. С каждой секундой в простой душе ховрара нарастал панический, небывалый ужас, слепой, бессмысленный, от которого люди бросаются в пропасти или закалывают себя, чтобы только избавиться от нестерпимой муки. Ноги его приросли к прибрежному песку.

Пёс отступил на шаг, припадая к земле, – словно готовился к прыжку. Глаза его вспыхнули алым огнем, самым настоящим пламенем, превратившись в два раскалённых карбункула.

Лодочка скользила к берегу – а Миллог только и мог, что бессильно следить за ней, не в силах не то что сдвинуться с места, но и просто отвести взгляд. Пот лил с него потоком.

Лодочка ткнулась носом в песок. Две фигуры в накидках осторожно, стараясь не замочить ног, выбрались на берег. Мужчина, немолодой, в полном расцвете сил, – и женщина, о которой менестрели сказали бы что-нибудь вроде: «Прекрасна, как сама Любовь!» Дивные тёмные волосы, казалось, хранят отблеск иного, иномирового света, блаженства, открытого лишь немногим избранным.

Гребцы поспешно – даже слишком поспешно, на взгляд ховрара, – оттолкнули лодку. Лёгкое суденышко стрелой полетело прочь; несколькими взмахами гребцы подогнали его к борту дивного корабля, поднялись на борт и судно, немыслимым для парусника образом развернувшись, быстро пошло прочь, на глазах исчезнув во внезапно сгустившейся дымке.

Пришельцы остались на берегу.

Женщина казалась молодой – и в то же время никто не осмелился назвать бы ее юной. Во взгляде отражались мудрость бессчётных веков, боль и надежда, горе и радость. Немного нашлось бы смертных, кого этот взгляд оставил бы равнодушным.

Мужчина, гордый, статный, отличался пронзительным взором ясных глаз. Волосы его были снежно-белы; движения казались быстрыми и порывистыми; и он, и его спутница не имели при себе оружия.

Проходя мимо остолбеневшего Миллога, чудные пришельцы не удостоили его и взглядом – но тут в воздухе словно бы мелькнула серая молния. Пёс прыгнул, и глаза его пылали в тот миг ярче самых горячих углей.

Раздался испуганный вскрик. Бросок пса опрокинул темноволосую странницу на землю, зубы разодрали ей плечо и вот-вот должны были сомкнуться на горле.

С гневным возгласом беловолосый мужчина, схватив пса за загривок одной рукой, легко отшвырнул его шагов на десять в сторону и сам шагнул к нему, прикрывая раненую. Лёгкая накидка её окрасилась кровью.

Пёс с рычанием вскочил. Притворившись, что хочет броситься на беловолосого, он вдруг резко метнулся в сторону, ужом проскользнул между мелькнувшими кулаками и вновь ринулся к женщине.

Однако та уже овладела собой и не отстранилась, твёрдо взглянув в самую глубь пылающих яростью глаз. Тонкая рука неожиданно потянулась погладить вздыбленную шерсть на загривке, губы шевельнулись.

Послышался певучий, мелодичный язык, какого никогда не доводилось слышать Миллогу.

Пёс отчаянно завизжал, совсем по-человечьи мотая головой, точно пытаясь избавиться от наваждения. Темноволосая сказала что-то своему спутнику, тот шагнул к Миллогу.

– Это… твой… пёс? – медленно проговорил мужчина. Холодные, как сталь, глаза внезапно окатили ховрара ледяной волной.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org