Пользовательский поиск

Книга Нефритовый город. Содержание - Глава 37. Прощение Шелеста

Кол-во голосов: 0

Когда наконец вереница скорбящих иссякла и толпа начала рассеиваться, подошел Анден.

– Хило-цзен, – неуверенно произнес он, – мне нужно с тобой поговорить. – Его лицо исказилось, как от физической боли. Он говорил сбивчиво, с таким видом, будто признавался в ужасном преступлении. – Я кое о чем не сказал тебе, когда следовало. Если бы я только… Если бы я…

Хило оттянул расстроенного кузена в сторонку.

– В чем дело, Энди?

– Перед смертью Лан давал мне поручения. Велел ходить в одно место и приносить ему пакеты, никому не говоря ни слова. – Страдальческий шепот Андена был напряжен, как струна. – Лан вел себя странно, когда мы виделись в последний раз. Был злым, непохожим на себя, и его аура изменилась, стала слишком резкой. В этих пакетах… там были ампулы, Хило. Ампулы с…

Хило схватил Андена за лацкан пиджака и притянул к себе. Он резко тряхнул головой.

– Молчи, – приглушенно и зло сказал он.

Анден умолк и уставился на него, похолодев.

Лицо Хило осталось каменным. Он наклонился и прошептал Андену в ухо:

– Лан был главой семьи, Колоссом нашего клана. Его убили Горные, и я им за это отплачу. И не собираюсь выслушивать, как кто-либо порочит память моего брата, сомневаясь в силе семьи. Ни от кого. – Когда они отошли достаточно далеко, чтобы не привлекать лишних взглядов, Хило крепче схватил Андена за лацкан. – То, что ты сейчас сказал мне, ты говорил это кому-нибудь еще, в школе?

– Нет, – вытаращил глаза Анден. – Никому.

– И не вздумай это повторять.

Кадык Андена дернулся, но он не произнес ни слова, только кивнул.

Хило разжал пальцы, его свирепое лицо смягчилось. Он поправил пиджак Андена и положил руку кузену на плечо.

– Меня тоже это грызет, Энди, что еще я мог бы сделать. Я бы мог быть внимательнее. Мне следовало приставить к нему охрану в тот вечер. Но сейчас это не имеет значения, прошлого не вернуть. Это не твоя вина, ни в малейшей степени.

Не глядя на него, Анден вытер глаза тыльной стороной ладони. Хило ненавистно было видеть его таким печальным и виноватым.

– Может, тебе нужно немного отдохнуть? – мягко спросил он. – Хочешь, я поговорю с Академией?

Анден тут же покачал головой.

– Нет, я хочу окончить ее в срок.

– Хорошо. Лану бы тоже этого хотелось.

Хило попытался ободряюще улыбнуться кузену, но Анден так на него и не посмотрел. Кузен кивнул и отошел к друзьям по Академии, стоящим неподалеку вместе с семьями. Хило устало вздохнул, провожая взглядом кузена. Он не хотел разговаривать с ним так резко, но Анден скоро принесет клятву и вступит в клан в военное время, поэтому важно, чтобы он понял. В клане Зеленых Костей самое важное – наследие. Авторитет Лана покоился на наследии его деда и отца, а Хило будет опираться на наследие брата. Клан – как человеческое тело: Фонарщики – это кожа и мышцы, Кулаки и Барышники – сердце и легкие, а Колосс – хребет. В нем не может быть слабости, иначе тело не выстоит, не сумеет драться. Враги напали на Лана из засады, и он погиб как воин, и никто не должен в этом сомневаться.

– Прогони отсюда всех, – сказал Хило Тару. – Я хочу побыть один.

Тар и Кен мягко, но настойчиво оттеснили оставшихся гостей к воротам кладбища. Шаэ склонила голову и долго ее не поднимала. Ее губы шевелились, словно она беззвучно говорила что-то гробу Лана. Потом она пошла прочь, следуя за медленной поступью матери. Вен приблизилась к Хило и с молчаливым вопросом прикоснулась к его руке.

– Иди с братьями, – велел ей Хило. – Я скоро.

Она повиновалась.

Коул Сен остался у отверстой могилы, а Кьянла терпеливо стояла за его креслом.

– Он был хорошим мальчиком, – наконец произнес он. – Хорошим сыном.

И тут Коул Сен разрыдался. Он плакал молча, его лицо стало некрасивым, как у человека, стесняющегося своих слез, который считает их проявлением слабости. Кьянла пыталась его утешить и протягивала бумажные платки.

– Вот, вот, Коул-цзен, поплачьте. Все мы люди, всем нам нужно выплакаться, чтобы полегчало, даже Колоссу.

Коул Сен не обратил на ее слова ни малейшего внимания.

Хило отвернулся. При виде рыдающего старика он почувствовал такую тяжесть в груди, словно она налилась свинцом. Дед был невыносимым тираном, но перенес больше трагедий, чем кто-либо заслуживает. Все его достижения в военное и мирное время, восхваления со стороны широкой публики, десятки лет во главе семьи и клана не могли компенсировать то, что он похоронил единственного сына, а теперь и старшего внука.

Когда несколько дней назад деда подкосила деменция и ему дали снотворное, Хило велел доктору Трю снять и спрятать часть нефрита старика. Для начала несколько камней с пояса. Врач сказал, что это поможет, так дедушка с меньшей вероятностью навредит себе и окружающим, это притупит его чувства, замедлит метаболизм, сделает спокойнее. Проснувшись, Коул Сен, похоже, и не заметил пропажу нефрита – сам по себе печальный признак – но Хило заметил. Когда-то неукротимая аура Факела уже превратилась лишь в тень прежней. Отсутствие нефрита лишь сделало это очевидным. Глядя на него теперь, Хило с внезапной ясностью понял, что деду недолго осталось жить. Скоро Коулам предстоят еще одни похороны, хотя он не стал бы с уверенностью утверждать, чьи именно.

Хило знал, что он наименее любимый потомок Коула Сена, но заставил себя подойти к нему.

– Ничего, дедушка, – тихо сказал он. – Ты сделал клан сильнее, чем любой из нас. – Он наклонился к креслу. – Не волнуйся, я обо всем позабочусь. Я не Ду и не Лан, но все равно Коул. Я все исправлю, обещаю.

Он не понял, услышал ли его дед, но старик прекратил плакать и уронил подбородок на грудь, закрыв глаза. Хило и Кьянла отвезли его обратно к машине.

Наконец Хило остался у могилы Лана в одиночестве. И хотя он не верил в небеса или призраков, нужно было кое-что сказать Лану.

– Твой нефрит, брат. Он зашит в обивку гроба. Никто не забрал его у тебя, никто не будет его носить. Он твой. – Он помолчал с минуту. – Знаю, ты не веришь, что у меня получится, но ведь ты не оставил мне другого выхода. Так что мне придется доказать, что ты не прав. Я не позволю этому случиться, не позволю Равнинным проиграть. Если загробная жизнь существует, то мы снова встретимся, и ты сам скажешь, сумел ли я сдержать данную тебе клятву.

Глава 37. Прощение Шелеста

Шаэ отправилась в дом Шелеста, где два бойца держали под стражей Юна Дорупона. Эти два Пальца не смогли бы справиться с Зеленой Костью высокого ранга, но им и не требовалось, потому что пленник больше не носил нефрит. Один охранник стоял у входной двери, чтобы никого не пускать, а другой находился внутри, чтобы не выпускать Дору. При них были лишь пистолеты, но не ножи, чтобы пленнику не представился шанс заполучить оружие и нефрит.

– Хило-цзен не велел никого пускать, – сказал караульный, когда Шаэ приблизилась.

Даже младшие Пальцы называли Хило по имени, как приятеля.

– Это дом Шелеста, – сказала Шаэ. – А Шелест – это я, так что я здесь живу. Человек, который сейчас внутри, здесь лишь временно, и я хочу с ним поговорить. – Палец все еще сомневался, и Шаэ добавила: – Лучше просто сообщи о моем приходе Колоссу, но не преграждай мне дорогу.

Палец поразмыслил о разнице в их положении и впустил Шаэ. Внутри было темно, даже в разгар утра. Все ставни были закрыты, потолочный вентилятор гонял теплый и затхлый воздух, пахнущий гвоздикой и несвежими свитерами. Дору ничего не выбрасывал, дом был забит разномастной мебелью, растениями и всевозможными подарками, которые он много десятилетий получал как Шелест – статуэтками, декоративными шкатулками, яркими вазами и резными пресс-папье, ковриками и подставками из черного дерева. В углу гостиной, у окна, сидел в кресле другой охранник с написанной на лице скукой. Дору растянулся на диване, его глаза закрывало сложенное влажное полотенце.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org