Пользовательский поиск

Книга #Перо Адалин. Содержание - #19. Старые раны

Кол-во голосов: 0

Слуги носились туда-сюда, поднося грелки, кастрюли с поднимающимся от них паром и мази для растираний. Маленькое помещение рядом с кухней, которое служило комнатой для дежурного повара, быстро приспособили под лечебницу. Леверн, не выдерживая, срывался на любого, кто попадался ему под руку. Альвах, устав от представлений, выволок его за шиворот из комнаты, припечатав к стенке. Выписав другу удар под дых, он надеялся, что рыцарь сорвет злость на нем, и тогда сестре, когда она очнется, останутся только объятия и слабые нравоучения.

Но Леверн будто сломался. Он опустился на пол и спрятал лицо за рукавами дорогого камзола, а после из груди рыцаря вырвался истерический смех. Кухарки, выглянув из кухни, испуганно юркнули обратно. По лицу Леверна катились слезы, а рот скривился в безумной улыбке. Аль с опасением смотрел на друга, готовый врезать ему еще раз, чтобы пришел в себя.

– Я убью ее. Или Маркуса. Или, может, начать с себя? Кому-то нужно разорвать этот круг. Сожгу дом, начиная с конюшен – в знак памяти, так сказать. А Клер свое получит. Я отправлю ее к матери сегодня же, с отрядом. Не побрезгую теми деньгами, к которым обещал не притрагиваться. Клер будет ходить, есть, пить и спать под постоянным присмотром. Маркусу начищу физиономию, после того как Аде станет лучше. И мы уйдем. А когда все закончится – вернусь и прикончу ублюдка. Тихо и без грязи сотру это пятно из нашей памяти. И может, когда-нибудь ей станет легче.

Альвах слушал, как его лучший друг городит чушь, и внутри у него все онемело. Леверн – оптимист, от рождения влюбленный в жизнь. Он всегда справлялся. Всегда терпел, с пониманием относился к странному способу сестры лечиться от кошмарных воспоминаний. Всегда журил ее, а после прощал, не в силах долго обижаться. Человек, сидящий перед ним на полу, сейчас не походил на добродушного рыцаря, которым был его друг.

Альвах тоже испугался, ведь Клер перешла все границы. Сон на холоде – кратчайшая дорога к смерти. Его сестра всегда была аккуратной. После своих пыток водой всегда одевалась в сухое, заматывалась в полотенца и возвращалась домой, шмыгая носом. Ей становилось легче. Она спала в доме, и Альвах тоже мог уснуть. «Мы совершили ошибку, вернувшись в поместье. Пошли на осознанный риск, надеясь, что справимся с последствиями. И прогадали».

С лестницы, которой пользовалась только прислуга, донеслись аккуратные шаги. В дверях появилась Фелиция, завернутая в белый палантин. Губы хозяйки были нервно сжаты. Леверн даже не дернулся, продолжая шепотом придумывать наказания для всех, кого винил. Свое имя в этом списке он называл чаще других.

Фелиция, едва посмотрев на Альваха, приблизилась к брату. Позади маячили служанки – Аль должен был догадаться, что такое событие на кухне не пройдет мимо ушей господ. Хорошо еще, не додумались сообщить Маркусу – его милость простился бы с жизнью в тот же миг, как появился в коридоре. Женщина, опустившись на колени перед братом, мягко приподняла его голову двумя руками. Леверн безумно смотрел на нее. Альвах молился никогда больше не видеть друга таким и замер в ожидании. Фелиция, подавшись вперед, обняла брата за шею, поглаживая по светлым волосам. Ее голос, теплый, словно парное молоко, растекся по коридору:

– Расскажи мне все.

#19. Старые раны

– Мне повезло узнать, что существуют люди намного богаче нашей семьи, но не золотом, а теплотой и любовью, которой они одаряют своих детей. Их искренности и радушия могло хватить на целый мир – стоило только попросить. Отец… старика я стал называть отцом так просто, словно настоящего у меня и не было. А он был и не против, приговаривая, что всегда хотел второго сына. Всегда добродушно смеялся, когда в ответ на его слова Клер топала маленькой ножкой, доказывая, что она лучше любого мальчишки. Разумеется, кроме брата. Отец с нежностью слушал ее лепет, и все мы знали, что Клер для него – лучший подарок, посланный Санкти.

Я рос счастливым ребенком. Злость постепенно уходила, а удача, однажды указав путь, уже не покидала меня. Спустя пару лет Альвах начал жаловаться, что мой смех слышится ему везде – я так часто смеялся, что невольно начал раздражать названного брата. Какими же сладостными вспоминаются мне те дни… запахом цветущих акаций, солнцем, что слепит глаза… Я долгое время не глядя брел по дороге жизни, наслаждаясь тем, что урвал у судьбы. Забыв о тех, кто остался позади.

В какой-то момент Маркус все же заметил, что я больше не подпираю двери его кабинета в надежде получить хоть немного внимания. И тогда его безразличное лицо окрасилось ненавистью. Маркус гонялся за мной, как ребенок, чья поломанная игрушка вдруг кому-то стала интересна, и он обязан был вернуть ее обратно, чтобы она вновь пылилась в огромной кладовке, куда он второй раз не заглянет. Маркус был абсолютно уверен в том, что меня хотят использовать. В свои двадцать пять он уже мерил жизнь монетами, вовсю множа наследство, которое предназначалось ему по праву старшинства. Отец вот-вот должен был передать ему титул, и Маркус готов был даже жениться, чтобы продолжить род, лишь бы окончательно закрепить свое право на семейное богатство.

Маркус был в ярости, узнав, что младшего, глупого брата хочет окрутить какая-то сельская семья, упорно привязывающая его к своему очагу. Маркус не раз взрывался, думая, что в силах повлиять на меня. Он орал, призывая меня помнить о семье, а я только это и делал – помнил о семье, которую выбрал, а не в которой родился. И благородный наследник Флоресов не входил в ее круг.

Наш брат, Фелиция, – мелкий, подлый эгоист, который ошибочно полагает, что владеет жизнями всех, кто имел несчастье появиться на свет в нашем роду. Я ненавижу его всем нутром. Он пытался отнять у меня то, что сам дать не в состоянии, – счастье, не поселившееся в его доме. Я боюсь думать, на что он способен сейчас, если тогда, даже не будучи главой рода, он недрогнувшей рукой разрушил жизни членов семьи Альваха и Клер.

Маркусу, дорогая моя сестра, на это понадобился всего один день.

* * *

– Отдай немедля.

Ответом на пока еще спокойную просьбу Леверна был веселый хохот. Альвах, раскинувшись на стуле, довольно улыбался, не сводя глаз с книги, – он не собирался заступаться за друга, который не в силах отобрать свою вещь у пятнадцатилетней девочки. Ее смех наполнял маленькую кухню, где аппетитно пахло тыквенной кашей. Тут всегда витали волшебные запахи, вдохнешь – и желудок сам начинает требовать еды, даже если после обеда прошел всего час.

Клер, ловко уворачиваясь от названного брата, прижимала к груди пустые ножны, которые он так хотел забрать.

– Я ведь опоздаю! – возмутился юноша, пытаясь через стол дотянуться до непоседы.

Клер отрицательно покачала головой, спрятавшись за спиной Альваха, поближе к печи. Леверн дернулся было за ней, но Аль, выпрямившись во весь рост, остановил его.

– Признай поражение, – посоветовал друг, смеясь даже взглядом. – Ножны она обменяет только на подарок. Не каждый же день исполняется пятнадцать.

Подарок Леверн вручил ей еще утром, и сейчас, услышав, что Клер ждет второй, выглядел совсем беспомощным. В конце концов сестра сдалась, и, протягивая ножны, спросила:

– Вы надолго?

– Аль новых лошадей распределит и к ужину вернется, – нехотя ответил Леверн.

– Тех самых? – спросила она восторженно и, кажется, от любопытства даже на носочки приподнялась. Сестренка буквально не давала ему проходу с того дня, как он обмолвился о том, что в поместье скоро доставят породистых лошадей из самой столицы. Воодушевленная Клер всеми правдами и неправдами хотела хоть краем глаза взглянуть на скакунов, за которых лорд Флорес отдал целое состояние.

– Тех самых.

– А ты когда вернешься? – робко продолжила девочка, хватая его за рукав.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org