Пользовательский поиск

Книга Небесный суд. Страница 47

Кол-во голосов: 0

Среди звериных шкур аборигенов Лионгели находилось то, что Молли сразу приняла за дуэльные доспехи. Но стоило Никльби приблизиться к ним, как она поняла: под металлическими латами нет манекенов. Это нечто оказалось запасным туловищем Коппертрекса, его альтер эго. При виде его Джаред Блэк предпочел юркнуть в буфетную.

Никльби подбросил пару кирпичей прессованного высококлассного кокса в топку паровика и щелкнул включателем зажигания на резервуаре с мазутом.

Огромные руки металлического туловища с громким скрежетом пришли в движение. Четыре ноги, похожие на ноги сказочного кентавра, стали распрямляться на поршнях, поднимая паровика вверх. Квадратная голова повернулась в сторону людей.

— Аликот, ты слышишь меня? — спросил писатель.

— Слышу, — ответил металлический кентавр.

Голос Коппертрекса, прозвучавший из голосовой коробки чудовища, был абсолютно не похож на голос быстродума. Это была машина смерти, повинующаяся воле мудрого паровика, которого Молли только что видела. Две исполинские руки-манипуляторы пошевелили могучими пальцами, две другие боевые руки, представлявшие собой телескопические копья, описали в воздухе дуги, проверяя боеспособность.

— Теперь наверх! — произнес Никльби.

— Смотреть, охранять, защищать! — пророкотал паровик.

— Острорукий не слишком хороший собеседник, — объяснил Сайлас. — Король-Пар не стал обижать паровиков-рыцарей, даровав быстродумам тела-клоны, наделенные разумом опытного военачальника, стратега и тактика. Дело Коппертрекса — вдохнуть разум в мощное железное тело.

— Мистер Блэк почему-то не любит его, — поделилась своими наблюдениями Молли.

— Подводники — люди суеверные, — объяснил Никльби. — Коммодор немного перепугался, увидев на Исла-Нидлесс одного из таких Паро-Лоа. Но даже если тела Коппертрекса и одержимы машинными духами, на них можно положиться. Они надежно защитят нас, пока мы будем находиться в стенах Ток-Хауса.

Несмотря на мягкие перины и подушки огромной удобной кровати, Молли никак не удавалось уснуть. Каждый раз, как только она начинала погружаться в сон, что-то резко будило ее, и при этом возникало ощущение, будто в комнате кто-то есть. Ночью все звуки казались громче, чем днем, и она слышала работу мощного часового механизма двумя этажами выше. До слуха отчетливо доносился медленный ход стрелок и каждые две минуты — стук и щелканье, прерываемое бульканьем водопроводных труб и труб парового отопления. Молли чертыхнулась, приподнялась на постели и отбросила одеяло. Затем опустила ноги на пол и, не глядя, засунула их в стоящие возле кровати тапочки.

В конце коридора находилась ванная комната. Стакан воды, решила Молли, вот что поможет ей справиться с бессонницей. Брать с собой лампу не понадобилось, потому что на стенах коридора мерцали масляные светильники. Они автоматически наполнялись жиром острозуба, который закачивался в них под давлением, а зажигались благодаря таймеру часового механизма. В общем, дом являлся причудливым памятником машине времени. Часовая башня навязывала свой искусственный порядок ходу всего дня, аккуратно деля его на минуты и часы, включая свет при наступлении темноты и гася его на рассвете.

Отчаянно зевая, Молли обернулась и увидела в конце коридора фигуру, похожую на ребенка. Почему-то фигура эта показалась ей мучительно знакомой. Неожиданно сердце девушки упруго сжал страх. Молли узнала ее. Это была девушка из видений Сильвера Уанстэка, нарисованная на сотнях холстов. Неужели она исчезла из грез паровика, когда Молли исправила его зрительную плату? Неужели девушка-призрак ищет новую жертву? До слуха Молли неожиданно донесся какой-то жалобный звук, не то стон, не то плач. Собрав в себе последние остатки мужества, Молли с великим трудом заставила себя удержаться от крика и не пуститься в бегство. Она быстро выглянула в окно — стон или плач доносился откуда-то снаружи, скорее всего из сада. Издавала его явно не девушка-призрак. Прозвучавший в одной из спален кашель на мгновение отвлек ее внимание. Судя по всему, странные звуки разбудили не ее одну. Молли оглянулась. Видение куда-то исчезло. Подойдя ближе к окну, Молли прижалась лицом к холодному стеклу и посмотрела на лужайку.

Перед входом в Ток-Хаус безмолвным каменным львом застыл Острорукий. По траве сада беспокойно расхаживал из стороны в сторону Сайлас Никльби. Именно он, вскинув руки к небу, издавал плач, похожий на звериный вой. В правой руке он сжимал стеклянный кальян, из которого струился зеленоватый дымок тлеющего мамбла. Рядом с ним сновали два миниатюрных металлических клона Коппертрекса; они старались убедить писателя вернуться в дом и беспрестанно хватали его за красную пижаму.

Почувствовав, как на плечо ей легла чья-то рука, Молли вскрикнула и отпрянула в сторону.

— Молли, это всего лишь я, — произнес коммодор Блэк. — Значит, тебя тоже разбудил шум.

— Что там происходит? Никльби отплясывает среди травы, словно он лишился рассудка.

— Он снова находится под воздействием леаафа. Бедняга Сайлас. Одной затяжки травки обычно хватает, чтобы успокоить человека на целую ночь и отогнать прочь дурные, сны, но он курит слишком много мамбла и на манер южан часто впадает в полное забытье.

Никльби ужо почти свалился в траву, и помощники Коппертрекса отчаянно пытались поднять его, топча металлическими птичьими лапками зеленую жидкость, вытекавшую из кальяна на землю. Молли неожиданно вспомнила, что и на борту аэростата, и в механической повозке Никльби не расставался с курительной трубкой.

— За пенни леаафом всласть накуришься, за два — до смерти обкуришься, — произнесла она вслух присказку, частенько слышанную в городских низкопробных тавернах.

— Ты не представляешь себе, чего только не пришлось повидать на своем веку этому человеку, просто ужас, — сообщил Блэк.

— Вы имеете в виду кровавые убийства на Пит-стрит?

— Не только их, девочка, хотя я не сомневаюсь, что при виде тех трупов любого вывернуло бы наизнанку. Нет, я о другом, о войне.

— О войне с Квотершифтом? Сайлас рассказал мне, что служил военным корреспондентом воздушного флота. Насколько я понимаю, он занимался тем, что сочинял пропагандистские статьи по заказу Гринхолла или что-то в этом роде.

— Он был в составе команды интеллектуалов. В нее были отобраны самые блестящие умы из восьми ведущих университетов, ордена и военных кругов. Стратегическое планирование, разработки по ведению психологической войны, черная магия. Сайлас был лучшим из лучших, виртуозом дагерротипной съемки и разработчиком творческих проектов. Они занимались чрезвычайно важными заданиями — при помощи огромных счетных машин расшифровывали коды вражеской армии, сочиняли фальшивые письма для отправки в Квотершифт семьям тех солдат и офицеров, которые погибли в боях. Они писали их так, что людям казалось, будто их мужья и сыновья живы, но находятся в плену, сообщали о том, как хорошо с ними обращаются в Шакалии и какие скоты офицеры Комитета, заставлявшие их творить всякие зверства. Сайлас также превосходно делал фальшивые дагерротипные снимки, не оставлявшие никаких сомнений в подлинности того, что было на них изображено.

Команда, о которой я сказал выше, занималась изготовлением фальшивых дагерротипных снимков. На них члены Первого Комитета изображались во время банкетов с голыми девушками, восседавшими на столах в качестве десерта. Док-стрит в изобилии распечатывала эти картинки и сбрасывала с аэростатов, пролетавших над линией фронта. Представь себе, девочка, что ты солдат карлистской армии, застрявшей в грязи под Дринне. Ты знаешь, что твоя семья умирает с голода в тылу, а тебе попались картинки, на которых изображены твои вожди, обжирающиеся и обпивающиеся в обществе развратных женщин. К тому времени, когда команда Сайласа завершила порученное им дело, боевой дух в полках противника существенно пошел на убыль.

Тем временем Никльби свалился в траву прямо перед бесстрастным механическим стражником. Клонам Коппертрекса пришлось изрядно потрудиться, прежде чем они смогли поднять писателя и взвалить себе на плечи. После чего они вошли в дом и скрылись из виду.

47

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org