Пользовательский поиск

Книга Время – назад!. Содержание - Сезон открыт

Кол-во голосов: 1

Юрий Михайлович описал рукой широкий круг — Таисии почему-то показалось, что он хотел таким образом земной шар изобразить, — и звонко щелкнул пальцами.

— Я ведь и тебя обманул. — Подавшись вперед, Семецкий поставил локоть на край стола и прищурился лукаво, ну прямо не сновидец какой-нибудь, а вождь мирового пролетариата! — Признайся, обманул ведь?

Девушка сочла за лучшее промолчать.

— Собственно, я все это затеял не ради развлечения. Для того, чтобы охранка меня из виду потеряла. Теперь полковник Рыпин уверен, что ему нужен именно Калихин. Сам Геннадий Павлович тоже считает себя мастером сновидения. А Семецкий — старый, выживший из ума маразматик, живущий на нищенскую пенсию, — кому он, спрашивается, нужен?

— А что будет, когда Рыпин поймет, что Калихин ничего не смыслит в теории многомерных снов? — спросила Таисия.

Вид живописно разложенных на столе фруктов наконец-то возымел на нее действие. Девушка потянулась к свешивающейся с блюда, как на картинах Рубенса, виноградной грозди и отщипнула пару ягодок, одну из которых тут же кинула в рот. Вкус у винограда оказался просто изумительный, никогда прежде Таисия не пробовала такого. Казалось, будто не виноградину зубами раскусила, а глоток домашнего «Саперави» сделала.

— Полковник Рыпин никогда ничего не поймет, — с уверенностью заявил Семецкий. — Он будет с восторгом слушать всю ту чушь, что станет нести Калихин, и, быть может, ему даже удастся воплотить в жизнь что-то из этих бредней. Но прыгнуть выше головы он не сможет, как бы ни старался. И даже я здесь ни при чем — менталитет у него такой, полковничий. На всякий случай я все же хотел разыграть комедию с собственной смертью. Но не выходит ничего, хоть ты тресни! — Семецкий в сердцах звонко хлопнул себя по обтянутому черными панталонами бедру. — Сегодня, между прочим, была уже третья попытка. Все время находится кто-то, кто после смерти видит меня живым. Да, видно, есть здесь какая-то недоработка.

— А о Калихине вы подумали? — Таисия сорвала с виноградной грозди еще несколько ягодок и сделала это с таким видом, будто жемчужины, украшавшие темно-синее болеро Семецкого, обрывала. — Вы ведь жизнь человеку сломали!

— Ай-яй-яй! — насмешливо покачал головой Юрий Михайлович. — Какой же негодяй этот Семецкий! Только о себе и думает! — Взмахнув рукой, Семецкий прямо из воздуха поймал пинтовый стакан с эмблемой пива «Гиннесс», под завязку наполненный кофейно-темным напитком, и аккуратно поставил его на стол. — А ты знаешь, дорогуша, кем был этот Калихин прежде? До того, как я за него взялся? — Он сделал глоток пива, довольно причмокнул губами и усмехнулся, посмотрев на растерянное лицо девушки. — Вот то-то и оно, что не знаешь. А коли так, лучше помолчи. — Семецкий тяжело вздохнул и удрученно головой покачал. — Эх, молодежь… Все бы вам только рубить сплеча да резать по живому.

Если Таисия и смутилась, то лишь самую малость.

— И ради чего все это? Чтобы сидеть здесь? — Взмахом руки девушка отметила сразу и садик, и фонтанчик, и прилегающую к нему тенистую веранду. — В тенечке? Фрукты трескать да пивко попивать?

— Между прочим, я это для тебя устроил. Не нравится, пожалуйста.

Семецкий щелкнул пальцами, и они очутились в темной подворотне. Оба одеты в ужасающего вида лохмотья. Таисия к тому же еще и босой оказалась, а земля под голыми пятками холодная, между прочим. Сидели они на обрывках гофрированного картона, столом служил перевернутый ящик, газеткой застеленный. На газетке — початая бутылка водки, два мятых пластиковых стаканчика и селедочный хвост. В довершение всего воняло в подворотне отвратно — сгнившим мусором да мочой.

— Ну! — Семецкий с бодрым видом поднял стакан. — Вздрогнем, Тайка!

Девушка поняла, что еще минута — и она расплачется. Семецкий тоже это понял и сделал все как было.

Оказавшись за столом с фруктами, Таисия тут же схватила большой спелый персик и впилась зубами в сладкую сочную мякоть.

— Ну как? — осторожно поинтересовался кабальеро Семецкий.

Рот девушки был набит спелой мякотью персика, наверное, именно поэтому она только головой мотнула. Хотя не исключено, что ей просто нечего было сказать. Ежику маленькому понятно, что куда приятнее сидеть на тенистой веранде в миленьком патио в обществе галантного кавалера, нежели пить водку в вонючей подворотне в компании с не проспавшимся как следует после вчерашней попойки бомжом.

— Вот и я о том же, — кивнул Семецкий, верно истолковавший вполне красноречивое молчание девушки. — Эх! — Юрий Михайлович вытянул ноги, закинул руки за голову и, блаженно прищурившись, посмотрел на небо.

— Скажите, — осторожно обратилась к хозяину Таисия. — Вы что же, так и собираетесь прожить всю жизнь?

— Как это «так»? — не понял Семецкий.

— Во сне?

— Ну а что ж тут поделаешь, — развел руками Семецкий, впрочем, без особого сожаления, — если жизнь — это сон. А ежели так… Слыхала историю про Чжуанцзы, которому приснилось, что он стал мотыльком? Как по-твоему, кем лучше оказаться — Чжуанцзы, которому снится, что он мотылек, или мотыльком, которому снится, что он Чжуанцзы?

Таисия не очень поняла вопрос, но все же ответила:

— Я бы предпочла остаться человеком.

— А по-моему, что одно, что другое — никакой разницы. — Семецкий, казалось, вот-вот рассмеется.

— И все же у жизни должен быть какой-то смысл, — продолжала копать в прежнем направлении девушка.

— Само собой, — согласился Юрий Михайлович.

И снова сделал паузу. Так что стало ясно: сам-то он этот пресловутый смысл давно уже постиг.

— Так в чем же он? — спросила полушепотом девушка.

Прежде чем ответить, Семецкий приосанился, одернул на себе болеро, сделал глоток пива и провел пальцем по губам.

— Видишь ли, дорогая моя, жизнь нужно прожить так, чтобы не было мучительно стыдно за сны, которые тебе снятся.

И все.

И ни слова больше.

Таисии казалось, что она вот-вот поймет, что хотел сказать ей Семецкий, но — тщетно! — понимание ускользало, подобно угрю, когда пытаешься поймать его в мутной воде, — только пальцы по чешуе скользят.

Семецкий посмотрел на мучительно прикусившую губу девушку и одарил ее улыбкой бодхисатвы.

— Попробуй редиску, — предложил он.

Таисия машинально глянула на стол, где было все, что только душа могла возжелать. Не было только редиски. И в этот миг на нее снизошло просветление. И поняла она, что есть Дао. Но не произнесла она ни слова и впредь никому о том не говорила. Потому что Дао, выраженное словами, — это уже фигня какая-то, а не Дао.

Сезон открыт

Книга, внешне почти не отличавшаяся от десятков других, стоявших рядом, корешок к корешку, на полке магазина, привлекла мое внимание по нескольким причинам. Во-первых, хотя я и стараюсь следить за тем, что происходит в современной отечественной фантастике, имя автора было мне незнакомо. Во-вторых, название романа казалось слишком длинным по сравнению с привычными заголовками из двух слов, сразу же дающими ясное представление о том, что за книгу ты взял в руки, — «Духи Войны», «Тень Дракона», «Хозяева Канализации», «Штангенциркуль Прораба». Именно в таком написании — оба слова с большой буквы. На искушенного читателя сей грамматический выверт, на первый взгляд совершенно бессмысленный, производит сильное впечатление. В-третьих, книгу выпустило издательство «Новая космогония». Не могу сказать, что все прочитанные мною книги названного издательства были бесспорными шедеврами, однако в отличие от многих других «Новая космогония» находится в постоянном поиске, за которым, как мне кажется, стоит вовсе не стремление объять необъятное, а всего лишь желание представить на суд читателей нечто отличное от продукта массового потребления. В конце концов, книга — это не аспирин, и совсем не обязательно хвататься за нее всякий раз, как засвербит в затылке.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org