Пользовательский поиск

Книга Вариант "Ангола". Страница 32

Кол-во голосов: 0

– Тимошенко, давай радио! – крикнул командир. Радист глухо ответил "есть". Он должен был передать обрывающуюся радиограмму: "Погибаем от…".

Как-то незаметно оборвался рев дизелей. Их воздухозаборники закрылись автоматическими клапанами, чтобы вода не прошла внутрь лодки. С помощью специальных муфт, называющихся "Бамаг", на валы включали гребные электродвигатели – только пользоваться ими мы пока не собирались.

– Пять метров, – доложил трюмный, главстаршина Левушкин. Потом, через некоторое время, добавил:

– Десять. Пятнадцать.

– Так держать, – тихо приказал Гусаров. Лодку выровняли. – Тихо по отсекам!

Стало так тихо, что слышно было, как люди дышат. На самом деле, когда гибнет корабль, тихо не бывает – вода с ревом врывается во внутренние помещения, ломает переборки и корпус. Этого мы сымитировать, конечно, не могли – понадеялись, что достаточно будет шума воды, проходящей в цистерны, а потом акустику "Л-15" поможет испуг и фантазия.

– Вот мы и утонули, – пробормотал кто-то.

– Дай бог, в последний раз! – отозвался другой.

Гусаров поднял руку, призывая к тишине. Крадучись, он переступил через комингс, направляясь в коридор за центральным постом, к выгородке радистов и акустиков.

– Шумы винтов. Добавили оборотов, проходят мимо по правому борту на большой скорости, – доложил Родин, командир отделения. – Также взрывы слышны – видимо, ведут огонь из пушки.

– Нашу бомбу слыхали?

– Так точно. Слабовато вышло.

– Что поделаешь, – Гусаров прислонился к стенке. За его спиной, затаив дыхание, теснились мы – комиссар, я, Сашка и инженер Глушко. Остальным по должности не положено было толпиться.

– Все, удаляются, – прошептал Леонов. Он сидел в наушниках и слушал шумы, поэтому шепот у него вышел довольно громким.

– Прощайте, товарищи! – проникновенно сказал Смышляков.

– Ты чего! – ткнул его в бок Глушко. – Какое, к черту, "прощайте" – до свидания!

– Да, Иван, что это ты такое говоришь, – пробормотал Гусаров, отрываясь от стенки. – Ну, товарищи, можно сказать, что первый этап нашего путешествия закончен. Он был не самым трудным… наверное, даже самым легким. Впереди путь длиной в десять тысяч миль, потом столь же долгое возвращение. Наберемся сил и сделаем все, что от нас требует страна и партия.

– Верно сказано! – похвалил комиссар. – Только никто не слышал, потому что ты шептал. Надо собрание собрать и повторить.

– Вон, пусть Вейхштейн говорит, – отмахнулся командир. – У него же талант, все признали.

* * *

После собственной "гибели" мы выждали для верности около получаса. Акустик внимательно слушал, как шум винтов "Л-15" удаляется и исчезает на юго-востоке. Как сказал Смышляков (снова он! Разъясняет все направо и налево – одно слово, комиссар), максимальная дальность шумопеленгования у нашего прибора "Марс" составляла 30 кабельтовых, или почти пять километров. Это двадцать минут хода полной скоростью для "Ленинца".

– Можно было, конечно, сразу начинать двигаться, – продолжил объяснения для нас с Вершининым комиссар. – Дело в том, что при собственном ходе более трех-четырех узлов лодка уже ничего не услышит, то есть нас комаровцы обнаружить не смогли бы. Это Федорыч так, подстраховался.

Гусаров страховался и дальше: сначала дал малый ход электродвигателями, подвсплыл на несколько метров под перископ, оглядел горизонт, и только потом приказал дать полный вперед. За счет мощных двигателей и обтекаемой формы корпуса подлодка могла дать под водой целых девять узлов, то есть больше, чем мы шли над водой на экономическом ходу – вот только заряда при этом хватало на полтора часа. Впрочем, командир не собирался гонять корабль на таком режиме. Попробовал и убавил до среднего, шестиузлового. Так мы шли еще два часа, иногда осматривая горизонт через перископ. На третий раз Гусаров подозвал нас и дал по очереди поглядеть в окуляры мне и Сашке. Вершинин даже немного обалдел от такого проявления дружелюбия, ведь раньше командирским вниманием ни он, ни я не были избалованы. Я-то был готов, и внутренне ликовал, приветствуя новое проявление своей победы над враждебностью Гусарова. Ну а перископ… Забавно, конечно, глядеть, но как они там успевают что-то заметить? Волны мечутся, капли текут, картинка расплывается. Хотя, если море поспокойней, вероятно, и глядеть удобнее. Но тогда и врагу перископ легче обнаружить.

В тот день мы в первый раз обедали под водой. Особых отличий не заметили, да и откуда им появиться? Разве что около камбуза была непривычно тихо, хотя запах остался по-прежнему сильным. Электродвигатели работали гораздо тише, чем дизеля, но вибрация чувствовалась как будто бы даже сильнее.

Всплыли около двух часов дня и опять пошли в крейсерском положении, как раньше. То же самое море, то же самое серое небо, только нету сзади едва заметной над волнами рубки "Л-15", нашей верной спутницы. Я заметил, что сигнальщики и Гусаров тоже поглядывают то за корму, то вперед и чуть налево, куда ушла вторая лодка. Видимо, думали они о том же самом, что и я.

Каким-то образом расставание и проделанный сложный маневр расслабили команду и командира. На мостике разом столпилось человек шесть, в том числе и мы с Вершининым. Я это вовремя заметил и потянул Сашку вниз, чтобы не получить нагоняя.

– Думаешь, обругал бы? – спросил он, отряхивая воду с дождевика. Мы задержались в рубке, прежде чем лезть ниже. – Что-то добрый он сегодня необычайно. Когда позвал в перископ смотреть, я даже не поверил.

Я быстренько рассказал, как подкупал командира с помощью сигарет и душевного разговора.

– Так что мы теперь вроде как прощены… Я вот все думал: ладно я, как представитель НКВД ему не по нраву, а за что он на тебя взъелся? Думал что ли, будто ты тоже… переодетый?

– Я так думаю, всего понемножку, – пожал плечами Вершинин. – Я ведь, кроме прочего, в первый день, когда груз привезли, ляпнул ему, что подлодки – это "жестяные головастики". Ух, как он носом закрутил! А я ведь что… просто лодка я думал будет – ого-го! Как "Пионер" из "Тайны двух океанов".

32

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org