Пользовательский поиск

Книга Вариант "Ангола". Страница 34

Кол-во голосов: 0

Под водой мы шли до самого обеда, и всплыли только с новой вахтой, в которую стали самые проверенные люди: вахтенным Смышляков, сигнальщиками боцман Новиков, Поцелуйко и старшина торпедистов Николаенко. Однако происшествия на тот день закончились, и постепенно жизнь на лодке вернулась в прежнее, спокойное русло.

* * *

Впереди нас ждали три недели в открытом океане. Конечно, одиннадцатого октября я об этом не знал, как не знал и того места, где мы должны были встретиться с ожидавшим нас пароходом "Микоян". А место было незаурядное. Исла Мас Афуэра, остров, на котором прожил в одиночестве Александр Селкирк. Тот самый, что знаком миллионам людей по роману про Робинзона Крузо. Сначала я удивился – такое известное место, и мы туда, при всей секретности нашей миссии? Но наш постоянный просветитель в морских вопросах, Ваня Смышляков как всегда рассказал, почему и как.

– Других островов там подходящих не смогли подыскать, понимаете? Южнее сплошной океан, в котором очень трудно организовать встречу и перегрузку топлива. Да вы не волнуйтесь! Остров даром что знаменит – обитаемостью он похвастаться не может. И туристов сейчас вряд ли на нем найти. К тому же, обжита только его восточная часть, где две довольно крупные реки стекают с гор. А мы подойдем с западной стороны, чтобы никому глаза не мозолить.

Итак, кроме прочего, нам предстояло "посетить достопримечательности" – до которых, впрочем, нужно было еще доплыть. Семь с лишним тысяч километров, или, как моряки меряют, четыре тысячи миль. Цифры впечатляющие, особенно, если помнить, что это будет менее половины предстоящего пути. И еще не самая сложная часть, при всем при том.

Тихий океан не зря назвали именно так. Он поражал своим спокойствием, которое мог хранить на протяжении многих и многих дней. Конечно, бывали там и штормы, как говорили бывалые мореманы, но нас на протяжении всех трех первых недель сопровождала совершенно курортная погода.

Поначалу мы радовались, но буквально через несколько дней после "потопления" воздух и вода потеплели настолько, что нам это стало досаждать. Пришлось раздеваться, но помогало это недолго. В конце концов, днем, когда солнце жарило с небес в полную тропическую силу, лодка превращалась в настоящую душегубку.

Кто мог – выползал наружу. Сначала Гусаров строго следил, чтобы на палубе находилось не больше трех человек, и все люки были задраены, потом позволил выходить пятерым и открывать один из палубных люков. Через две недели, уже за экватором, когда все полностью одурели от жары, духоты, однообразия океанского пейзажа и еще десятка других причин, заботиться о безопасности по сути дела, перестали и командир, и комиссар. Люди стали вялыми, все свободное время проводили в полудреме.

Еще в первые дни многие обгорели на солнце, и потом мучались от сильных ожогов. Вдруг оказалось, что у фельдшера нет никаких средств для лечения таких "ранений", кроме мази Вишневского, которая помогала слабо.

– Сметаной надо мазать, – авторитетно заявил кто-то из матросов, когда вечером числа где-то двадцатого жалобы на обгорание стали массовыми. – Фащанов, у тебя нет сметанки?

Вопрос, конечно, был риторический. К счастью, Вершинин – видимо, в силу своей специальности – оказался предусмотрительным. Он сам выходил под солнечные лучи осторожно и ненадолго, постепенно оголяя разные части тела, и меня заставил делать также. В результате, если мы с ним и обгорели, то совсем немного. Кроме того, у Сашки были черные очки, очень полезные на палубе. Прямые и отражаемые водой лучи солнца жгли глаза немилосердно, так, что даже и за темными стеклами было неуютно. К сожалению, запастись достаточным количеством очков никто не догадался. Были они только у вахты и лично у командира. Остальные щурились или лежали под солнцем, закрыв лица тряпками. Несмотря на все ухищрения, почти все мучались от конъюнктивита. Кроме того, стоило сдуру прикоснуться к корпусу лодки или другой стальной поверхности – получался ожог, сильный, чуть ли не до волдыря. Температура постепенно доползла до сорока градусов. Даже вода нагрелась до 28 – мы нарочно измерили, опуская в океан градусник на веревочке. Особенно жутко стало ребятам в дизельном отсеке: там температура не опускалась ниже пятидесяти пяти градусов! Пришлось сделать укороченные вахты, и пустить туда на дежурство матросов из других боевых частей. Но люди, хоть и с трудом, держались, а вот техника, казалось, готова была сдаться. Масло лезло из прокладок компрессоров и даже из накатников палубных орудий, подшипники буквально дымились, из аккумуляторных батарей обильно выделялся хлор, так что заряжать их было смертельно опасно. Особенное опасение внушал снарядный погреб. При такой температуре его вообще следовало затопить из-за угрозы взрыва боезапаса, вот только остаться почти совершенно безоружным в такой дали от дома никто не хотел. Так мы и шли каждый день, сидючи на бомбе. Пронесло.

Очень быстро весь экипаж лишился аппетита. Ели понемногу, только для того, чтобы оставались силы выполнять положенную работу. Фащанов днем не варил ни первого, ни второго – только компот, который не остывал, даже если спустить его в канистре за борт. Тем не менее, люди пили, и не могли напиться. Опреснители не справлялись с работой, воды всегда не хватало.

Еду, кстати, наполовину пришлось выбросить. Как только пришла жара, большая часть продуктов испортилась – колбаса протухла, как и яйца, овощи и фрукты сгнили, хлеб заплесневел. Даже некоторые консервы вздулись, и их тоже отправили за борт. На долгое время нашей пищей стали галеты, сухофрукты и ветчина из банок. Уже поздним вечером, когда становилось хоть немного прохладнее, варили кашу или жидкий супчик из концентратов. На маринованную сельдь никто не мог глядеть. Пока некоторые парни поактивнее еще могли делать что-то, кроме как стоять вахту, они пытались ловить рыбу на пропавшие продукты. Однако морские обитатели не соблазнились тухлой колбасой или позеленевшим хлебом. Тем не менее, без рыбы мы не остались. Несколько раз поднимался небольшой ветерок, и с гребешков волн, растопырив большие грудные плавники, в воздух вылетали летучие рыбы. При удаче множество рыб падало прямо на палубу лодки. Матросы оживлялись, бегали и собирали трепещущие серебристые тельца, а потом на ужин кушали жареную рыбешку, которая оказалось не просто вполне съедобной, а даже вкусной. Потом, в один из дней, похожий во всем остальном на другие (Моисеев позже сказал, что мы проходили мимо Галапагосских островов) торпедисты Русаков и Мартынов ухитрились поймать с помощью веревочной петли гигантскую черепаху. Черепахи эти сначала очень досаждали вахтенным – они принимали их за вражеские торпеды и подводные лодки, так что пару раз Гусаров даже отдавал приказ на экстренное погружение. И вот одной черепахе за ложные тревоги мы отомстили. Вытянули на палубу, разделали и сварили черепаховый суп, будто буржуи какие. Панцирь повесили на рубке, как трофей. Суп меня лично совершенно не впечатлил – сладковатый какой-то вышел, и мясо жесткое. Может быть, просто черепаха была слишком старая, или Фащанов на этот раз подкачал, и приготовил ее не лучшим образом…

34

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org