Пользовательский поиск

Книга Кот, который ходил сквозь стены. Содержание - 27

Кол-во голосов: 0

Мы снова улеглись, на этот раз поудобнее.

— И чем ты занималась во время своих отлучек?

— Полевыми работами для Корпуса времени. Историческими исследованиями.

— Похоже, я так и не понял, что делает Корпус времени. Ты не могла подождать один месяц, чтобы мы занялись этим вместе? Или мне для этого не хватит мозгов?

— И да и нет. Я сама попросила дать мне задание. Ричард, я пыталась выяснить, что произойдет после того, как мы с тобой спасем Адама Селена — компьютер по имени Майк.

— И что ты узнала?

— Ничего. Вообще ничего, черт побери. Нашлись только две временные линии, отходящие от этого события, и оба будущих создали мы вдвоем. Я искала в исторических хрониках последующих четырех столетий, по обеим линиям — на Луне, на шарике, в нескольких колониях и на космических станциях. Везде говорится, что наши усилия увенчались успехом… или что мы погибли при попытке… или о нас вообще не упоминается. Последнее случается чаще всего; большинство историков не верят, что Адам Селен был компьютером.

— Что ж… хуже нам от этого не стало. Или?…

— Нет. Но я должна была выяснить. И мне хотелось закончить до того, как ты проснешься. До того, как прекратится действие поля Леты.

— Знаешь, малышка, я о тебе самого лучшего мнения. Ты заботишься о своем муже. И о кошках. И о других людях. Гм… нет, это не мое дело.

— Говори, любимый, или я начну щекотаться.

— Не угрожай мне, а то поколочу.

— На твой страх и риск — я умею кусаться. Послушай, Ричард, я ждала этого вопроса. Мы впервые оказались наедине, и тебе хочется знать, как похотливая старуха Хейзел хранила верность мужу два мучительных года. Скорее всего, ты в это не веришь, но ничего не говоришь из вежливости.

— Черт бы тебя побрал! Послушай, любовь моя, я лунарь со своими лунарскими ценностями. Решения насчет любви и секса принимают наши дамы, а мы, мужчины, соглашаемся с ними. Только так можно быть счастливым. Если хочешь немножко похвастаться, валяй. Если нет, давай сменим тему. Но не обвиняй меня в пороках, свойственных землеройкам.

— Ричард, ты больше всего злишь меня тогда, когда пытаешься поступать благоразумно.

— Хочешь, устрою тебе допрос?

— Было бы весьма любезно с твоей стороны.

— Повтори три раза.

— Повторяю три раза, и то, что я повторяю три раза, — правда.

— Ты заглянула в конец книги. Ладно, перехожу к сути. Ты из Семейства Лонгов.

У нее перехватило дыхание.

— С чего ты взял?

— Не знаю. Нет, правда, не знаю — множество мелочей, каждая из которых ничего не значит и которые я даже толком не запомнил. Но сегодня вечером, разговаривая с Джейком, я понял, что воспринимаю этот факт как данность. Я ошибаюсь?

— Нет, ты прав, — вздохнула она. — Но я не хотела вываливать это на тебя прямо сейчас. Видишь ли… я получила отпуск от Семейства и сейчас к нему не принадлежу. Но я собиралась признаться тебе в другом.

— Подожди секунду. Джейк — один из твоих мужей?

— Да. Но не забывай, что я в отпуске.

— Надолго?

— Пока смерть не разлучит нас! Именно это я пообещала тебе в «Золотом правиле». Ричард, в исторических хрониках говорится, что мы с тобой поженились во время поворотного события… и я попросила Семейство о разводе, а также взяла отпуск. Но он может оказаться окончательным — они знают это, и я тоже знаю. Ричард, я была здесь каждую ночь, в смысле каждую терцианскую ночь — тридцать семь раз… но никогда не спала с Семейством. Я… обычно спала с Ся и Чой-Му. С ними мне было хорошо, — улыбнулась она. — Но ни с одним Лонгом, ни с мужчиной, ни с женщиной. По-своему я оставалась верна тебе.

— Не понимаю, зачем подвергать себя лишениям. Получается, что ты еще и одна из жен Лазаруса Лонга — в отпуске, но все-таки жена. Злобный старый скряга! Эй, а может, он ко мне ревнует? Черт побери, это не только возможно, но и весьма вероятно. Однозначно! Он не лунарь, и не в его обычае принимать «выбор дамы». И он родом из цивилизации, где ревность являлась самой массовой формой душевного расстройства. Конечно! Вот ведь сукин сын!

— Нет, Ричард.

— Так я и поверил!

— Ричард, ревность Лазаруса угасла много поколений назад… а я была замужем за ним тринадцать лет и вправе судить о нем. Нет, дорогой, он просто беспокоится. Он беспокоится обо мне и о тебе, зная, насколько это опасно, — беспокоится обо всем Семействе и обо всем Терциусе. Ему известно, насколько опасен мультиверсум. Он посвятил свою жизнь и свое богатство тому, чтобы его народ был в безопасности.

— Что ж… жаль, что при этом он не может быть чуть более вежливым. Учтивым. Любезным.

— Мне тоже жаль. Возьми котенка, я отолью. Голосую за то, чтобы потом немного поспать.

— И я тоже. И то и другое. До чего же здорово выбраться из постели и пройтись до туалета, не прыгая на одной ноге!

Мы лежали в темноте, прижавшись друг к другу. Голова Хейзел лежала на моем плече, котенок бродил по постели. Мы уже почти заснули, когда она пробормотала:

— Ричард… я забыла… Эзра…

— Что забыла?

— Его ноги. Когда… он впервые пошел на них… с костылями. Кажется, три дня назад… для меня — около трех месяцев. Мы с Ся поздравили Эзру… в позиции лежа.

— Это лучший способ.

— Забрали его к себе в постель. И основательно вымотали.

— Молодцы, девочки. Что еще нового?

Казалось, она заснула, но потом едва слышно пробормотала:

— Вайоминг…

— Что, дорогая?

— Вайо, моя дочь. Девочка, игравшая в фонтане… помнишь?

— Да-да! Это твоя? Здорово!

— Утром познакомишься с ней. Ее назвали в честь… мамы Вайо. Лазарус…

— Дочь Лазаруса?

— Вероятно. Так говорит Иштар. У него наверняка была масса… возможностей.

Я попытался вернуть в памяти лицо девочки — феи с огненно-рыжими волосами.

— Больше похожа на тебя.

Хейзел не ответила. Дыхание ее было размеренным и ровным.

Я ощутил прикосновение лапок к груди, затем кто-то пощекотал мой подбородок.

— Мррэм?

— Тихо, малыш. Мама спит.

Котенок устроился поудобнее и тоже заснул. Ну что ж, я закончил день так же, как и начал, — со спящим на груди маленьким котиком.

И день этот был весьма насыщенным.

27

Это неважная память: в ней есть только то, что уже случилось.

Чарльз Лутвидж Доджсон[85] (1832–1898)

— Гвендолин, любовь моя…

Хейзел удивленно замерла с зубной щеткой в руке.

— Сегодня наш первый юбилей. Нужно отпраздновать.

— Я не против, но не понимаю твоей арифметики. И как мы будем праздновать? Устроим роскошный завтрак? Или вернемся в постель?

— И то и другое. Плюс особая награда. Но сперва поедим. Что касается моей арифметики — сегодня наш юбилей, потому что мы женаты ровно неделю. Да, я знаю, что для тебя прошли два года…

— Вовсе нет! Это не считается. Время, проведенное в Бруклине.

— И ты говоришь, будто я пробыл тут тридцать семь, тридцать восемь, тридцать девять дней — примерно так. Но для меня тридцати девяти дней не существует: Аллах не вычтет из отведенного мне срока дни, проведенные в поле Леты, и я их не считаю. Черт побери, я не поверил бы в это, не будь у меня двух ног…

— Есть возражения?

— Нисколько! Правда, придется подстригать вдвое больше ногтей…

— Мррэм!

— Что ты об этом знаешь? У тебя не ногти, а когти. И ты поцарапал меня ночью. Да-да, не напускай на себя невинный вид. Вечером в понедельник тридцатого июня две тысячи сто восемьдесят восьмого года — не знаю уж, какой год был здесь, — мы отправились в театр «Галифакс» на балет с Луанной Полин в роли Титании.

— Да. Она великолепна, разве нет?

— Была великолепна! В прошедшем времени, дорогая. Если мне сказали правду, ее неземная красота стала прахом две с лишним тысячи лет назад. Покойся с миром. Потом мы пошли поужинать в «Конец радуги», и какой-то незнакомец оказался настолько невоспитанным, что позволил убить себя прямо за нашим столиком. После чего ты меня изнасиловала.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org