Пользовательский поиск

Книга Не сотвори себе врага. Содержание - ОВЦЫ И ПСЫ

Кол-во голосов: 0

— Значит, ты тоже… — Глядя в бокал, задумчиво произнес Ладжи.

Рамп пожал плечами.

— Я не лучше и не сильнее других.

— Ни на что не надеясь, ты все же решил уйти?

Рамп долго молчал, глядя на разноцветные пятна на пластиковом покрытии стола.

— Мне очень хотелось бы когда-нибудь снова увидеть тебя, Ладжи, — произнес он наконец.

* * *

— Когда мы прилетели на эту планету, то увидели одни руины. Ни одного живого человека. Разбирая развалины, мы нашли первые саркофаги. Изучив оставшиеся после вас архивы, узнали об ушедшем поколении. Мы собрали все саркофаги и поместили их в специальное хранилище. Люди в них живы, но не проснутся до тех пор, пока мы этого не позволим.

— А как же я?

— Случайность, от которой не застрахован никто. Остается надеяться, что ваш саркофаг был единственным, не попавшим в хранилище.

— Но почему вы не хотите разбудить ушедших?

— Зачем? Они сами выбрали свою судьбу, уложив себя в эти гробы.

— Но они надеялись проснуться.

— То, что мы прилетели сюда, — тоже случайность. Мы могли основать колонию на любой другой, подходящей для этой цели планете, если бы встретили ее раньше. И тогда ваши ушедшие, проснувшись, оказались бы не в цветущем рае, на который рассчитывали, а в безжизненной пустыне. С голыми руками среди развалин. Ожившие покойники на уже успевшем разложиться трупе цивилизации. Они бы не выжили.

— Но вы же здесь.

— Нас тоже можно назвать поколением ушедших. Мы тоже покинули общество, которое одряхлело, выжило из ума и начало само себя пожирать. Только вы решили уйти в глубь времени и там переждать, пока ваши проблемы будут решаться за вас кем-то другим, мы же ушли в пространство, чтобы попытаться возродиться на новом месте. У нас достаточно своих проблем. Возможно, когда-нибудь мы сможем помочь вам, но не сейчас. И не в ближайшем будущем.

— А что же будет со мной?

— Это уже вы сами должны решать. Кстати, мы исправили ваш саркофаг.

СТРАННЫЕ ИСТОРИИ
ОВЦЫ И ПСЫ

Лошадь, шедшая впереди, остановилась перед самой межой, словно уперлась в невидимую преграду. Ткнувшись мордой в телегу, встала и другая лошадь. Позади третьей, и последней, телеги остановились, сгрудившись, шедшие пешком бабы и старики. Молча и неподвижно стояли они под мелким холодным осенним дождем, который сыпал, не переставая, с серого неба с самого утра и давно уже промочил насквозь всю одежду, что была на людях.

Лошади стояли, опустив морды к земле. От спин их, по выступающим хребтам которых время от времени пробегала крупная дрожь, поднимался пар. Лошади были голодны, но даже и не пытались отыскать что-либо съедобное среди клочьев бурой гнилой травы под ногами.

— Чего встали-то, Петрович? — крикнул кто-то сзади.

Сидевший боком на передней телеге мужик с торчащей клочьями, будто повыдранной, бородой, одетый в зеленую английскую шинель и островерхую шапку, обернулся и взглядом исподлобья окинул следовавших за ним. Вместе с детьми и древними старухами, сидевшими на телегах, всего их было человек тридцать.

— Межа! — отрывисто бросил он и звучно сплюнул.

По другую сторону межи расстилалось невозделанное поле, а чуть дальше — лиственный лес. Несмотря на позднюю осень, трава по ту сторону межи сохраняла еще зеленоватый оттенок.

— Так знали же, что межа будет, — не так громко и решительно, как в первый раз, прокричал все тот же голос сзади.

— Что ж, так и будем стоять здесь и мокнуть? — слабо поддержал его едва слышный женский голос.

— Знать-то знали, — наклоня голову, пробубнил Петрович. — А поди ж ты, переступи ее…

Сидевшая рядом на телеге женщина, завернутая с головы по пояс в плотное, шерстяное клетчатое покрывало, тронула его за плечо.

— Может быть, надо было по большаку? — неуверенно спросила она.

— По большаку? — окрысился на нее Петрович. — Далеко бы мы ушли по большаку!

Из леса по ту сторону межи выехали двое всадников. Спустившись с невысокого пригорка, они рысью двинулись в сторону замершего у межи обоза.

Всадники остановились в метре от межи, не переступая ее.

Старшему из них — лет шестьдесят, младшему — чуть больше двадцати. Несмотря на разницу в возрасте, всадники разительно похожи друг на друга. Черты лиц у обоих тонкие, носы большие, горбатые. Волосы густые, темно-русые, длинные. На старшем надета волчья доха мехом внутрь, на младшем — короткая куртка, тоже волчья. Кони под ними добрые, ухоженные, откормленные. На седлах у обоих винтовки лежат: не охотничьи берданки — заграничные карабины. Старший недовольно брови хмурит, младший едва заметно левым уголком рта ухмыляется.

Петрович, нервно теребя вожжи, смотрел то на всадников, то на мокрый, обвисший лошадиный хвост.

— Здравствуй, Захарий, — вымолвил он наконец, запинаясь.

— Чего надо? — спросил в ответ старший из всадников.

— В Катино мы перебираемся, — сказал Петрович. — Конец, стало быть, нашему Долгому.

— С дороги, что ли, сбились, — усмехнулся Захарий.

Петрович тяжко вздохнул.

— Торопимся мы, Захарий. Вчера к нам в Долгое отряд приходил. Комиссар сказал, что ежели в три дня не поставим двадцать молодых парней под ружье в Красную Армию, то все мы будем считаться пособниками бандитов и село наше сожгут. А где ж нам для них солдат сыскать? Кто уже у них, кто к атаману ушел, кто неизвестно куда подался. Вот, — Петрович, откинув руку, указал за спину. — Вот — все, кто остался.

Захарий покачал головой то ли с сочувствием, то ли с осуждением.

— Так что ж ты им этого не объяснил?

Петрович безнадежно махнул рукой.

— Поди поговори с ними. Ихний комиссар мне в бороду наганом тычет да орет: «У меня приказ!» А коли, говорит, все ваши парни к бандитам сбежали, так, стало быть, и вы есть бандитские прихвостни, которым не будет ни жалости, ни снисхождения.

Захарий хмыкнул, неопределенно как-то.

— И что же вы все свои хозяйства побросали, дома оставили? А скот как же?

— Какой там скот, после всех реквизиций в деревне только три клячи и осталось. А дома, — Петрович обреченно развел руками, — все одно пожгут.

Младший всадник негромко присвистнул.

— Ну, народ… — начал было он, но Захарий бросил на него быстрый предупреждающий взгляд, и молодой осекся, умолк.

— Что ж дальше-то делать будете?

— В Катино идем. Родня там у многих — не откажут в приюте. Зима ведь на носу.

— Думаете, туда реквизиторы не нагрянут?

— Так то не раньше весны будет. А нам бы хоть перезимовать.

— А дальше куда?

— Там видно будет. На бога одна надежда и остается.

Молодой громко хохотнул.

Захарий тоже не сдержал усмешки.

— Что-то до сих пор не очень-то вам ваш бог помогал, — сказал он.

Петрович, понуро склонив голову, ничего не ответил. Старуха, сидевшая позади него, принялась быстро и часто креститься, бормоча слова молитвы.

— А от меня-то вам что нужно? — спросил Захарий, обращаясь сразу ко всем.

— В Катино б нам, — ответил опять Петрович.

— Я большак не закрывал.

— Так долго по большаку-то…

— По моей земле проехать хотите?

— По большаку нас завтра к полудню нагонят. Пропусти нас, Захарий, — взмолился Петрович. — Всю жизнь бога за тебя молить будем.

— Да на что мне ваш бог, — снова усмехнулся Захарий. — А самим-то вам долго ли жить осталось? До весны, когда красноармейцы в Катино придут? Я когда пять лет назад землю эту покупал, предупреждал — ни один человек шагу через межу не сделает. Запамятовал, Петрович?

— Помню я все, Захарий. В мире ж и согласии мы все это время жили. Да времена-то сейчас другие. Большевики, что царя убили, землю общей велят считать.

— Ну, так и иди к этим большевикам. А эта земля моей была, моей и останется. Мне ни бог, ни большевики — не указ.

— Это пока они не добрались до тебя, Захарий, — мрачно произнесла женщина, завернутая в покрывало.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org