Пользовательский поиск

Книга Не сотвори себе врага. Содержание - ВСЕ КАК ВСЕГДА

Кол-во голосов: 0

— И что я теперь должен делать?

— Вы становитесь почетным гражданином Торна. Начиная с сегодняшнего дня все мальчики на Торне будут рождаться с вашей внешностью. Я же говорил вам, мей Бартенев, что лица землян станут очень популярными! — Мо в запале хлопнул пачкой газет по столу. — Нам бы еще земных женщин!

Бартенев уныло раскачивался на задних ножках стула.

— Кроме того, мей Бартенев, по опросу, проведенному во время референдума, самым популярным именем на сегодняшний день является имя Илья! Ваше имя! Так что многие младенцы унаследуют от вас не только внешность, но и имя!

— Хорошо еще, что не фамилию, — мрачно буркнул Бартенев.

Мо удивленно поднял брови.

— Вы не рады, мей Бартенев? Вас что-то тревожит?

— Нет. Меня ничто не беспокоит. — Бартенев кисло улыбнулся. — Раз уж суждено мне обзавестись кучей маленьких братишек, что ж, видно, так тому и быть. Сам согласился.

Руки Бартенева автоматически перебирали бумаги на столе и вдруг остановились, наткнувшись на полученное несколько дней назад и уже прочитанное письмо от матери.

— А знаете, мей Мо, — улыбнулся вдруг Бартенев. — В следующий раз я привезу на Торн свою маму. Вот она-то точно будет рада, увидев тысячи маленьких Илюшек.

ВСЕ КАК ВСЕГДА

Первые лучи восходящего солнца очистили поверхность озера от предутренней туманной дымки. Отразившись от холодного голубого зеркала, лучи брызнули на траву, заиграв переливами красок в больших, размерах с горошину, каплях прозрачной росы, повисших на острых кончиках широколистой осоки. В близлежащей роще чирикнула какая-то птаха, проснувшаяся раньше всех; сначала робко, с сонливой хрипотцой в голосе, затем — уверенно, громко, чисто. Кроны деревьев ожили всполохами крыльев и птичьей многоголосицей.

Из коттеджа на берегу озера вышли двое. Худощавый пожилой мужчина, одетый в голубые потертые джинсы и легкую спортивную куртку, шел на полшага впереди. Второй был раза в два моложе, лет тридцати, в ярком, разноцветом и бесформенном пляжном наряде. В руках он нес туго набитую авоську. Они шли через луг, ногами сбивая с травы росу и оставляя позади себя среди матового блеска две темно-зеленые дорожки.

— Все-таки жаль, что Илюша не захотел поехать со мной, — не оборачиваясь, сказал пожилой.

— Ты же знаешь, отец, что на выходные он вместе с классом едет в Альпы, — извиняющимся тоном ответил молодой.

— Альпы, Альпы, — недовольно проворчал пожилой. — Чего он не видел-то в этих Альпах?

— Может быть, как-нибудь в другой раз. — Лицо у молодого было таким, как будто у него отвратительно ноет зуб, но он тщательно старается скрыть это от окружающих, не подавать вида. — Может быть, в следующие выходные…

— А, — безнадежно махнул рукой пожилой. — Каждую неделю одна и та же история: то Альпы, то Гималаи, то Большой каньон… Вы-то сами с Галиной почему не хотите съездить хотя бы раз?

— У меня дела, — начал оправдываться молодой. — Надо по работе кое-что сделать. Галине в доме надо прибраться, за продуктами съездить…

— Дела, дела, — передразнил пожилой. — Вы же родились там! Там ваша родина!

— Ну перестань, отец, — поморщился молодой.

— Что — перестань? Оторвались от корней и не хотите сами себе в этом признаться. Живете, как бирюки, в медвежьем углу.

— Ну какой же это медвежий угол? Вокруг полно соседей.

— Что это за соседи, до которых полдня надо топать?

— На глиссере — две минуты.

— На глиссере… Сосед должен жить за стеной, чтобы ты слышал, как он своего сына за «двойку» ругает, как у него собака лает…

— Отец, давай не будем снова спорить. У нас разные представления о домашнем уюте.

Пожилой снова махнул рукой и недовольно цокнул языком.

Они вышли к серой, блестящей полосе автострады. Чуть в стороне стоял прозрачный, похожий на аквариум павильончик остановки рейсовых глиссеров. В павильончике уже сидела пожилая супружеская пара. Рядом с ними на скамейке стоял большой, туго набитый черный портфель с потускневшей медной застежкой на широком кожаном языке и ручкой, обмотанной синей изоляционной лентой.

— Доброе утро, Мария Кирилловна! Доброе утро, Петр Леонидович! — церемонно поздоровался пожилой.

— Приветствуем вас, Александр Алексеевич. — Хозяин черного портфеля, приподнявшись, протянул пожилому руку.

— Неужели и сынок сегодня с вами едет? — спросила Мария Кирилловна.

— Дождешься от него, — недовольно буркнул Александр Алексеевич. — Для него работа дороже отца.

— Ну, отец, у меня же действительно полно работы в Биоцентре, — начал оправдываться молодой, скорее перед пожилой парой, нежели перед отцом, с которым все это уже было обговорено десятки раз.

— Знаю, знаю, — махнул рукой Александр Алексеевич и обиженно отвернулся в сторону, давая понять, что разговор окончен.

С легким шелестом к остановке подкатил голубой каплеобразный глиссер на воздушной подушке, 12-й маршрут.

— Ну пока, отец, это мой номер.

Сын сунул в руку отца авоську и запрыгнул в открывшуюся дверь. Дверь плавно встала на место, и глиссер, стремительно набирая скорость, полетел над автострадой.

— Э-хе-хе, — ни с того ни с сего тяжко вздохнул Петр Леонидович и хлопнул ладонями по коленям.

— Долго еще до нашего автобуса? — спросил Александр Алексеевич.

Мария Кирилловна посмотрела на часы.

— Минут пять, если не отменили.

— С чего бы вдруг?

— Да говорят, что оставят только два пятничных автобуса, — ответил за жену Петр Леонидович. — А в субботу все рейсы снимут. Ездить вроде как все равно некому, один только ущерб экологии.

— А мы с Петей в пятницу никак не можем ехать, — пожаловалась Мария Кирилловна.

— О нас, о стариках, теперь уже вообще никто не думает. А я, может быть, только этими поездками и живу: от выходных до выходных.

Вдалеке послышался надсадный рев мотора.

— Ну, кажется, идет, — облегченно вздохнула Мария Кирилловна.

На дороге показался желтый прямоугольник автобуса. Пыхтя, кряхтя и откашливаясь клубами сизых выхлопов, он медленно приближался к остановке.

— Вот же колымага, — вроде как недовольно дернул головой Петр Леонидович. Но в голосе его не было раздражения, скорее в нем слышалась тихая, потаенная радость; так обычно приветствуют старых друзей: «Жив еще! Ноги еще таскаешь!»

Автобус подкатил к остановке и, скрипнув жалобно тормозами, остановился. Зашипел пневмопривод дверей. Дверная створка дернулась, но осталась на месте. Александру Алексеевичу пришлось пару раз стукнуть по двери кулаком, и только после этого она пропустила пассажиров в душный салон.

В автобусе уже находилось с десяток пассажиров — все в возрасте, начинающемся от полувека и уходящем в бесконечность. Вежливо раскланявшись, трое новых пассажиров заняли свободные места. Автобус, надрывно взвыв мотором, дернулся с места.

В течение часа автобус медленно полз по автостраде, притормаживая у остановок, чтобы принять немногочисленных пассажиров. Несколько раз за это время мимо него бесшумно, словно призраки, проносились глиссеры, но для людей, сидевших в автобусе, этих удобных и современных средств передвижения как будто не существовало.

С автострады автобус свернул на изрытую провалами, покрытую неровными заплатами асфальтированную дорогу. Машину стало бросать из стороны в сторону, крепко встряхивать на ухабах. Пассажиры, прижав одной рукой свои сумки, другой крепко держались за перекладины на спинках сидений.

Наконец они миновали синий дорожный указатель с надписью: «Город». Потянулись серые прямоугольники домов с мутными, как глаза слепцов, окнами, погасшие черные трубы, пустые, безжизненные улицы с покрытием, разломанным проросшей сквозь него травой.

— Умирает Город, — горестно вздохнул Александр Алексеевич, ни к кому конкретно не обращаясь. — А какой был Город!

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org