Пользовательский поиск

Книга Нечаянный поцелуй. Страница 46

Кол-во голосов: 0

Не такая уж плохая жизнь для женщины.

– Миледи? – вдруг окликнула ее Агета. – Вы опять плачете?

– Нет, я… просто у меня нос заложен. Я в порядке, Агета. Правда.

Девушка хмыкнула и, продолжая причесывать Дженову, произнесла:

– Это лорд Генрих вас обидел. Я знаю.

– Агета…

– У него много женщин, он не способен любить. Просто получает удовольствие, и все. Я знала, что он причинит вам боль, леди Дженова. Он даже недостоин прикасаться к подолу вашего платья, не говоря уже… ладно!

– Это не твое дело, Агета. Пожалуйста, прекрати.

– Надо было сыграть свадьбу с лордом Алфриком. Он ласковый и добрый. Еще не поздно, если вы…

– Нет, Агета! Я не хочу выходить замуж ни за Алфрика, ни за Генри. Вообще ни за кого. Меня устраивает мое нынешнее положение. И хватит об этом.

Агета замолчала, закончила причесывать леди Дженову и по ее просьбе велела принести горячей воды для ванны, добавив в нее благовония и отдушки. Агета суетилась вокруг хозяйки, как вокруг ребенка, и та впервые не сопротивлялась.

После ванны, разгоряченная и насухо вытертая, Дженова почувствовала себя гораздо лучше. Потребность выплакаться прошла, и она приняла решение. Она велит Генриху как можно скорее отправляться восвояси, на север. Она достаточно настрадалась, тем более что он дал ей ясно понять, что она его совершенно не интересует. Чем скорее он уедет, тем лучше. В Ганлингорне ему больше нечего делать.

Дженова не представляла, как объяснит это Рафу. Сын искренне привязался к Генри, а Генри к Рафу. Когда печаль и чувство одиночества отхлынут, возможно, она будет вспоминать об этом с благодарностью.

В стремительной скачке Генри заставлял Агнца выбивать подковами дробь из пропитанной влагой земли. Они то поднимались в горы, то спускались в лощины, пока не проехали лес насквозь. Только преодолев много-много миль, Генрих осознал, что снег тает, превращаясь в кашу под копытами жеребца и капая монотонно с веток деревьев. Воздух все еще оставался холодным, хотя утратил морозную колючесть.

Пришла оттепель. Скоро наступит весна.

Ему хотелось увидеть Ганлингорн весной. Было бы радостно наблюдать, как всходит новый урожай, как появляются на свет детеныши у домашних животных и начинается строительство волнореза. Но больше всего он хотел находиться рядом с Дженовой, когда мир преобразится, обряженный в свежую зеленую листву и белые цветы.

Как сможет он привыкнуть просыпаться не от ее поцелуев, не чувствуя рядом с собой ее мягкого тела, не видя ее улыбки, не слыша ее смеха? Это трудно было себе представить. При одной лишь мысли, что ее не будет рядом, у Генри от тоски сжималось сердце. Ничего подобного с другими женщинами он не испытывал и теперь не знал, что делать.

«Женись на ней», – нашептывал внутренний голос. Он уже пытался, она ему отказала. Что еще он может сделать?

«Скажи ей правду», – продолжал внутренний голос.

И что тогда? Он не только погубит свой шанс связать с ней судьбу, но и разрушит их дружбу. Она велит ему убираться, и, когда останется одна, Болдессар сделает свое черное дело.

– Нет!

Его крик испугал Агнца. Метнувшись в сторону, жеребец едва не сбросил его с седла. Генрих натянул поводья. Надо привести в порядок нервы.

– Твой хозяин глупец, – сказал Генри, погладив животное.

Так оно и было. Он не позволит Болдессару причинить зло Дженове. Не уедет в Лондон, как того требует Жан-Поль, бросив Дженову на произвол судьбы. Только женитьба на ней может спасти положение. И сделать это надо срочно, чтобы враги не успели помешать. Пусть тогда Жан-Поль расскажет Дженове правду. Если после этого она отвернется от Генри, он, по крайней мере, будет ее супругом и сможет ее защитить. Даже лишенный ее благосклонности, он сохранит эту власть за собой, думал Генрих. Король вряд ли отберет у него все имущество.

Он женится на ней обманом.

Ради ее блага. Ради ее безопасности. Ее и Рафа. «Это я принес им эти несчастья, и только я могу их уберечь от страданий».

Эта мысль прозвучала довольно убедительно, и Агнец в знак согласия вскинул голову, вызвав на губах Генриха мрачную улыбку. Он повернул коня в сторону дома. Дом! Какое сладко-горькое слово. До сего момента он не чувствовал привязанности к какому-либо конкретному месту. Его дом – это Раф со своей доверчивой улыбкой и Дженова, теплая и послушная в его объятиях. Дом – это здешний край и его люди. Да, Ганлингорн стал его домом.

Но вместо того чтобы радоваться столь неожиданному открытию, Генрих сознавал, что может все потерять.

– Кто ты, Жан-Поль? – спросил он вслух, посылая Агнца галопом вниз по склону холма в сторону замка. – Зачем ты хочешь погубить меня?

Все эти годы он старался забыть. Он оставил прошлое за порогом воображаемой двери и запер ее крепко-накрепко на замок. Порой ночами прошлое возвращалось к нему во сне, но днем он существовал в другой жизни. Воскресший заново из страшного пепла. Теперь над ним нависла угроза, и он не представляя, как ее предотвратить.

Возможно, сегодня Рейнард узнает для него что-нибудь, когда встретится с леди Роной. Должен быть какой-то ключ, какой-то шепоток, хоть какая-то ниточка! Он должен выяснить, кто такой Жан-Поль. А зачем? Что это ему даст? Разве что, зная личность врага, можно считать его не таким опасным и сильным, как священник без лица, с которым он встретился на морском пирсе.

«Сури», – прошептал внутренний голос. Сури, умный и находчивый, его друг и товарищ. Сури не раз приходил ему на выручку. Генрих не отрицал этого и когда-то был ему бесконечно благодарен. Но Сури не вызывал доверия. У него имелись собственные планы и интересы. Генрих знал, что Сури никогда не оказал бы ему содействия в побеге из Шато-де-Нюи. Замок был для Сури домом, и он не собирался его покидать.

Сури воспринял бы бегство Генриха как предательство.

Предательство разъело бы его душу и разрослось до ненависти. Сури, покалеченный, но бесконечно умный, нашел бы особенно изощренный способ заставить Генриха страдать.

Все сходилось.

Если кто и обладал способностью мучить и терзать, отметая прочь остатки любви и сострадания, так это Сури.

Мышь.

* * *

Настало время дневной трапезы. Дженова шла по большому залу в кухню. От шума голова у нее раскалывалась, но она не обращала внимания. Как не обращала внимания на полные озабоченности и укоризны взгляда Агеты. Девушка не желала ставить крест на Алфрике, но Дженова запретила ей о нем говорить.

Генрих, похоже, такой интуицией не обладал.

Дженова знала, что он за ней наблюдает. С тех пор как она спустилась вниз, его взгляд следовал за ней повсюду. Она невольно ощущала себя жертвой, а его – волком, засевшим в засаде, чтобы броситься на нее и вцепиться в горло.

Но она убеждала себя, что готова к любой неожиданности. Больше он не застигнет ее врасплох. В крайнем случае, она будет его избегать. Ее сердце еще не отошло от их последней встречи.

Тут из тени высунулась рука и поймала ее за локоть. Генри! Вскрикнув, Дженова попыталась высвободиться. Прямо за ее спиной находилась дверь в чулан, где он и стоял, поджидая ее. Лорд Генрих Монтевой среди сушеных яблок прошлогоднего урожая. Возможно, Дженова нашла бы это забавным, если бы не вскипевшая в ней ярость.

– Дженова.

– Уходи, Генри.

Она стиснула зубы и сжала кулаки.

– Я должен рассказать тебе…

– Я серьезно. Уходи. Уезжай в Лондон. Я не хочу, чтобы ты оставался здесь. Ты приехал, чтобы дать мне совет. Я его получила. Теперь уезжай.

Он впился в нее взглядом, лаская ее черты и гадая, о чем она думает. Она сразу поняла, что он не уедет. Ведь это Генри. Он просто переосмысливал свою стратегию.

– Ты не понимаешь, Дженова. Ты должна выйти за меня. В противном случае тебе грозит опасность. Будучи твоим мужем, я смогу дать отпор Болдессару и защитить твои интересы. Не стоит думать, что я стану вмешиваться в твои дела. Я не буду ни ревнивым, ни деспотичным. Клянусь. Ты по-прежнему будешь управлять Ганлингорном по собственному усмотрению и поступать, как тебе заблагорассудится. Пойми ты наконец!

46

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org