Пользовательский поиск

Книга Пленница. Страница 46

Кол-во голосов: 0

Ксавье обернулся, чтобы посмотреть на испанца, которого нес на себе почти от самого Триполи. От него не было никакого толку. У него не оставалось сил, чтобы помогать своим товарищам по несчастью толкать двадцатитонную глыбу: он просто находился здесь, с ними — вот и все. Несмотря на это, Кадар и Валдез, десятник в каменоломне, настояли на том, чтобы испанец трудился наравне с остальными. Теперь он тоже привалился к камню, уставившись невидящим взглядом куда-то вдаль.

Блэкуэлл зажмурился. Боже милостивый, он еле жив от усталости, все тело горит, как в огне, а ведь еще только утро! Разве сможет человек вынести такую невероятную нагрузку?

Ксавье снова обернулся к испанцу. Тот оставался абсолютно неподвижным, и капитан испугался за него.

— Ты жив, амиго? — спросил Блэкуэлл, подумав, что следовало бы поинтересоваться именем того, кого он спас нынче утром.

Испанец не шелохнулся — словно и не слышал Ксавье.

— Эй, приятель? — Блэкуэлл коснулся плеча испанца. От этого легкого толчка несчастный опрокинулся, как кукла, лицом прямо в грязь.

Ксавье вскочил, немного удивившись, что у него нашлись для этого силы. Он опустился перед испанцем на колени, схватил его за руки. Руки были теплыми и липкими от пота, но странно безвольными.

Блэкуэлл перевернул его навзничь.

— Капитан, сэр? — раздался голос Таббса.

Но Ксавье не сводил глаз с испанца, который оставался неподвижным, невидящим взглядом уставившимся в небеса.

— Умер, — прошептал Блэкуэлл, чувствуя подступавший к горлу комок.

— Он был обречен с самого начала, — заметил Таббс.

— Обречен? Да, верно, он был обречен — с той минуту, как попал к варварам в плен! — Ксавье старался подавить закипавший в душе гнев. Он вскочил. Пристально следившие за рабами солдаты были начеку, и один из турок выразительно приподнял бич. Капитан смерил его холодным взглядом:

— Скажи Валдезу, что у нас здесь мертвый человек:

Турок выдержал достаточную паузу, чтобы никто не заподозрил, что он готов выполнять приказы какого-то раба, а потом развернулся и сплюнул. Если он и заметил смерть испанца и, возможно, даже посочувствовал ему, видно этого не было. Он что-то приказал другому солдату, и тот пошел прочь. Ксавье поглядел на цепь часовых. Кадар вернулся в город почти сразу же, и за старшего оставался десятник Валдез; сейчас он расположился под тентом, покуривая трубку. Мальчишка-раб махал над ним опахалом.

Вот он не спеша поднялся и вальяжно прошествовал в карьер. Этот низенький и жирный испанец тоже когда-то предпочел принять ислам, чтобы избежать участи несчастного раба. Ярость закипела в Ксавье с новой силой. Эти турки — бесчеловечные скоты, убийцы! Они не должны были выгонять на работу умирающего человека! А этот Валдез — еще хуже прочих, ведь он сам когда-то был рабом!

Капитан был готов наброситься на десятника и растерзать его.

Валдез подошел. Он задержался возле Ксавье, презрительно посмотрел ему в глаза, а потом равнодушно взглянул на мертвеца и брезгливо потыкал труп ногой.

Блэкуэл боролся с собою, сжимая кулаки. Он должен быть примером своим людям. Он должен потопить «Жемчужину». Он должен держать себя в руках. Он должен устроить побег.

Валдез снова посмотрел на Ксавье и захохотал. А потом отвернулся и выкрикнул приказ. Двое турок мигом схватили труп за ноги и поволокли прочь. Ксавье увидел, что его бросили в яму, ставшую братской могилой для многих несчастных.

Новое надругательство. Ни похорон, ни могилы — только адский труд.

— Давай-давай к остальным, — пробурчал Валдез на ломаном английском. Черные глазки возбужденно поблескивали. Блэкуэлл понимал, что мерзавец провоцирует его.

Он молча повернулся и пошел к остальным.

Алекс с Мурадом добрались до каменоломни около полудня. Теперь они были не только бедуинами, но и тащили за собой пару навьюченных ишаков, которых прикупил Мурад. Они остановились у самого входа в карьер, где копошились рабы. С этого места пленнице было видно, как сотня несчастных надрывается, стараясь взвалить на волокушу огромную известняковую скалу. Алекс никогда не была в каменоломне и едва не лишилась чувств от этого зрелища.

— О Господи! — только и смогла прошептать она.

При виде изможденных людей самых разных национальностей, вынужденных работать с непокрытой головой, в жалких лохмотьях под обжигающим солнцем, у бедняжки сжалось сердце. Кусок скалы обмотали длинными канатами. Десятки рабов тянули за четыре конца, другие подпирали глыбу буквально своими телами — и казалось, сдвинуть ее с места невозможно. Хуже того, до зубов вооруженные охранники не выпускали из рук бичи и погоняли рабов, как скотину. То и дело кто-то из несчастных вскрикивал от боли, получив удар по спине или ногам.

Для Алекс такое зрелище было невыносимым. Лицо ее стало мокрым от слез.

— Все, возвращаемся домой! — Мурад схватил ее за локоть.

Но Алекс оттолкнула его руку. Сжимая кулаки, обливаясь холодным потом, она следила за тем, как огромная глыба словно нехотя приподнялась и повисла над краем волокуши. Завопили турки, и приподнятый край тут же подперли кусками дерева. Рабы попадали наземь, чем-то напоминая мертвых насекомых.

Алекс нашла руку Мурада.

— Это бесчеловечно, — прошептала она. — От несчастных и так остались кожа да кости! А эта жуткая жара — и ни клочка тени, ни капли воды — ничего! Не понимаю, как так можно!

Мурад слегка привлек ее к себе.

— Я же говорил, что тебе нечего здесь делать. Пожалуйста, Алекс, пойдем домой. Ты ничего не добьешься, глядя на этих несчастных!

— А где Ксавье?

— Не знаю. Пойдем, Алекс! — Мурад повернулся и окликнул госпожу: — Алекс?

Она проглотила комок в горле. Прикрываясь от солнца рукой, она пристально всматривалась в отдыхавших рабов. Где же Блэкуэлл? Он должен быть там, внизу, он тоже изнемогает от непосильного труда, а она не в состоянии помочь! Она облизала пересохшие губы. Пора смириться с неизбежным. И пора что-то предпринять. Она должна пойти к Джебалю. Он сможет помочь. Блэкуэллу не место в этой ужасной каменоломне. Вероятно, ей больше ничего не остается, как пустить в ход все возможные женские уловки, чтобы улестить мужа. Да, иного выхода нет. И прошлой ночью следовало отдаться Джебалю, а не пить сонное зелье и валяться бесчувственной. Теперь-то Алекс это понимала. Вот только как ухитриться уговорить Джебаля и не возбудить в нем подозрений? И неужели в самом деле нет иного выхода?..

Турок выкрикнул команду. Рабы со стонами начали подниматься. И тут она увидела его.

Он возвышался над толпой.

Забыв обо всем на свете, Алекс рванулась вперед. Мурад испуганно вскрикнул и бросился следом, дергая за поводья упиравшихся ишаков. Алекс побежала, размахивая полами бурнуса, спотыкаясь на неровной дороге. Проскочив мимо двух турецких часовых, она остановилась как вкопанная, не удержав испуганного хриплого возгласа.

Теперь, когда она оказалась достаточно близко, стало видно, что спина Блэкуэлла исхлестана бичом и превратилась в ужасную кровавую кашу.

Его голова резко дернулась от пронзительного женского крика. Блэкуэлл увидел ее, и краска мигом сбежала с его лица.

Их взгляды встретились.

Он узнал ее. Алекс плакала в голос. У нее было такое чувство, будто кто-то вырвал из груди сердце. Она так хотела подбежать к нему! Она так хотела обнять его, утешить, исцелить ужасные раны!

И тут она поняла, что взгляд его пылает, но не от радости. В чем дело? Сзади ее схватил за руку Мурад.

— Тебе нечего здесь делать, — рявкнул он, — мы возвращаемся во дворец!

Алекс понимала, что Мурад прав. Оставаться здесь, быть свидетельницей столь бесчеловечных унижений и пыток было опасно, ибо она не доверяла себе. Ее оплошность могла погубить их всех.

Она позволила Мураду оттащить себя назад, на дорогу, но чуть не свернула шею, высматривая, как Блэкуэлл вместе с остальными рабами подставил плечи под многотонную глыбу известняка. Прозвучала команда, одни рабы принялись тянуть, а другие — толкать, и вот камень еще немного приподнялся над волокушей.

46

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org