Пользовательский поиск

Книга Брак. Страница 68

Кол-во голосов: 0

Анна-Софи ничего не ела и отпила всего три глотка шампанского.

– Знаете, – рассказывала она своим друзьям Виктору и Селине, – в Америке у всех есть машины, потому что поездов там нет. А расстояния огромные, без машины ты как без рук. От поездов они отказались из-за проблем с бизонами – кажется, оттого, что бизоны часто попадали под поезда, – но, конечно, это было очень давно. Они привыкли обходиться без поездов. До некоторых мест там вообще никак не добраться. Одно из них называется Южная Дакота – романтично, правда?

– Ты не поверишь, – шептал Тиму его давний друг Дик Трент, единственный холостяк в их компании, – вон ту француженку, самую симпатичную из всех, не считая Анны-Софи, зовут Киской. Представляешь? – Он лишь слегка переигрывал, войдя в роль типичного американца. Тим задумался: похоже, он уже давно общался с французами, поэтому перестал обращать внимание на прозвище подруги Анны-Софи, звучащее для американцев так двусмысленно.

– Да, поездка в Америку прошла замечательно. К моему удивлению, выяснилось, что все американцы говорят по-французски, – услышал Тим голос Анны-Софи.

– Анна-Софи – чудесная девушка, – заметил Дик. – Она рассказывала мне о Блошином рынке.

– Я до сих пор не понял, в чем тут фокус, – отозвался Тим, – но вещи, которые мне кажутся хламом, она продает за бешеные деньги.

Эстелла, как гостеприимная хозяйка, помнящая о том, что большинство ее гостей – американцы, предусмотрела все детали, характерные, по ее мнению, для американских вечеринок, в том числе и такие, как кубики льда. Нанятая на вечер горничная переходила от одной группы гостей к другой, предлагая ведерко со льдом и щипчики, что вызвало у Тима тихую досаду не только на Эстеллу, но и на американцев, которые охотно брали лед и клали его в шампанское и перье. Наверное, с таких мелочей и начинаются катастрофические, грандиозные международные скандалы.

У княгини Дороти Штернгольц в розовых комнатах на улице дю Бак в тот вечер собрались преимущественно французы, влиятельные люди, которые были не прочь познакомиться со старшим месье Нолинджером, и несколько американцев, живущих в Париже, – священник американского собора, атташе по культуре, друзья Дороти, которым принадлежал знаменитый сад в Горде. Ужинали внизу, в столовой, а к прибытию жениха и невесты перешли в гостиную пить кофе. Всем понравилась юная пара, которой через три дня предстояло давать обеты у алтаря, все гадали, как сложится семейная жизнь молодых, и размышляли о самом институте брака.

Эдвард Маркс формально считался духовником Тима, церемонию предстояло провести ему и католическому священнику из Валь-Сен-Реми. Эта идея пришла в голову мадам Экс, и Анна-Софи одобрила ее. Кроме того, она заказала музыкантам несколько произведений Аарона Копленда, хотя и терялась в сомнениях, не зная, действительно ли Тим предпочитает Копленда Берлиозу.

Тим застал отца и Терри в окружении приветливо улыбающихся французов, увлеченных беседой, и с удовольствием отметил, что они неплохо проводят время. Он никогда не считал отца консерватором или авангардистом, но знал, что отец не лишен умения находить общий язык с людьми – качество, которое исправно служило ему даже теперь, после выхода в отставку, и тем более во время работы зарубежным представителем компании, принадлежащей его дальнему родственнику и однофамильцу. Тим взял под руку Анну-Софи, подвел ее поближе, обнял отца и мачеху. Анну-Софи тепло поприветствовали; слегка гортанный западный голос Терри немного смутил Тима.

– Таким я и представлял себе его отца – мудрым и интересным собеседником, – сказал кто-то из французов.

– Да, я немного говорю по-турецки, – рассказывал тем временем отец Тима мадам Уоллингфорт. – Я много лет прожил в Стамбуле.

– Вот как? – восторженно восклицала мадам Уоллингфорт.

– Он невероятно богат, – прошептал Эрве Донан своему другу Пьеру-Мари Сарберу.

– Tiens, ils sont tous richissimes, les Américains.[52]

Наверное, погода испортилась сразу в обоих полушариях: в Орегоне дороги обледенели на много тысяч миль, в Париж ветер принес холодный дождь, а в Альпы – сильный снегопад. А может, это было просто совпадение. Тим и Анна-Софи ушли из гостей вместе с Джерри и Терри Нолинджер, чтобы проводить их до отеля и заодно поговорить.

– Вечеринка удалась на славу, Тим. Оказывается, у тебя здесь много хороших знакомых, – сказал его отец. – Жаль, что я так и не выучил французский. Зато я немного говорю по-турецки.

– По такому случаю они могли бы перейти на английский, ведь мы гости в их стране, – ворчала Терри. – За весь вечер мне удалось поговорить только с хозяйкой дома. Наверное, здесь все живут в квартирах? Как в Нью-Йорке. А богачи? Может, частные особняки есть и в Париже?

– Они предпочитают квартиры, – отозвался Тим, предчувствуя несколько утомительных дней. – Завтра вечером мы ужинаем у Креев. Вот у них есть собственный дом.

Внезапно Терри вскрикнула. Ей показалось, что прямо на нее смотрит живой медведь из витрины таксидермиста по соседству с домом княгини.

– О Господи!

Они остановились и уставились на витрину, где было выставлено несколько чучел лисиц, детеныш носорога и другие животные, давно занесенные в Красную книгу.

– Представляю себе, каково жить в этом доме, наверху! – Терри передернулась, искренне сочувствуя княгине. Они поспешили прочь.

– Хватит с меня милостей природы, – раздраженно пробурчала Анна-Софи. Хотя может быть, она хотела сказать «хватит с меня родителей», а может, «твоих родителей».

В прихожей немым упреком громоздились нераспакованные коробки с мелочами и вещами, привезенными из Америки. Отопление отключили на несколько дней, в квартире стоял резкий запах свежей краски. Комнаты выглядели пустыми и унылыми. И Тим, и Анна-Софи думали, что напрасно они переселились сюда еще до свадьбы, их томил какой-то суеверный страх. Но идти на попятный было уже слишком поздно. Молча они отправились спать, если не считать равнодушных замечаний о том, что вечеринка прошла удачно. Анна-Софи промолчала о том, что манеры отца Тима удивили ее, не спросила, почему его мачеха надеялась встретить за границей людей, говорящих на ее родном языке, а Тим ни словом не упомянул про чертовы кубики льда.

Лежа без сна, Анна-Софи почему-то вспомнила отрывок из романа Эстеллы – кажется, «Несколько раз», – который когда-то казался ей таким красивым, а теперь только озадачивал. После плотской любви сердце героини «трепетало, как мясистые края медузы, когда это бархатистое существо резко сокращается, словно передавая дрожь в самую глубину зоны удовольствий». По сравнению с этим красочным описанием эмоций сердце самой Анны-Софи билось ровно. Прошло уже шесть дней с тех пор, как они с Тимом в последний раз занимались сексом, но еще до этого «бархатистая поверхность любви» стала казаться ей потертой и выцветшей. Почему в романе так часто упоминаются резкие сокращения и удары? А может, все дело в ее холодности? Что случилось? Происходящее внушало тревогу, чем бы оно ни было вызвано.

«Дело не в Анне-Софи, – думал Тим, – а во Франции. Мы с Францией не подходим друг другу. Я ей не нужен, здесь мне не место. Этот брак – ошибка, надо отказаться от него, вежливо, достойно, но твердо. Просто сказать…»

Но как это сделать? Все-таки его сердце принадлежит Америке. Такая дилемма могла бы породить бессонницу, но Тим редко страдал бессонницей и не поддался ей даже сейчас.

В Этан-ла-Рейне Креи сидели на кухне возле самой печки. Во всем доме царил холод. Наступил вечер, сеньора Альварес готовила ужин. С несвойственной ему сентиментальностью Крей спросил Клару, скучала ли она без него. Разумеется, ответила она, с трудом скрыв удивление. Никогда прежде он не задавал ей таких вопросов – может, потому, что они редко расставались, да и то ненадолго. Клара рассказала о решении суда.

вернуться

52

Все они богаты, эти американцы (фр.).

68

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org