Пользовательский поиск

Книга Чисто английские вечера. Страница 41

Кол-во голосов: 0

Гроули сел за стол и раскрыл принесенную книгу. Ночные сомнения прошли, хотя, обладая тонким восприятием, он не мог ошибиться в истинном отношении к себе. Во многом сумбурные и бестолковые дискуссии вчерашнего собрания ни в чем никого не убедили, но вопрос отношения к евреям беспокоил его. Их история темна и запутана. Она теряется в толще веков, и проследить ее невозможно ни с какой, даже самой высокой точки.

«Да, разумеется, – подумал Гроули, – евреи знают, что такое несправедливость. Христианские ценности должны быть отвратительными для них. Поэтому христианство – это отрицание всей системы их ценностей. Нас, европейцев, и евреев разделяет пропасть», – он поднял глаза, не фиксируя окружающее, и посмотрел в дальний угол комнаты. Там стояли традиционные для подобных апартаментов напольные часы в форме главной башни Лондона Биг Бэна. Мерное проблескивание тяжелого маятника не отвлекало от размышлений. «Я считаю, что это абсолютно разные ветви человечества, которые действительно разделены бездонной пропастью», – подытожил лорд. Он не заблуждался относительно своих мужских качеств, но и никогда еще не получал такой откровенной насмешки, выраженной в холодном безразличии. Оба эти вопроса – отношения между расами и между полами как-то слились для него в один мучительный поток. Во многом, почти во всем он был согласен с Эльзой! «Немцам не откажешь в последовательности, – подумал Гроули, – но чаще они в своей несгибаемой последовательности продолжают двигаться в избранном направлении даже тогда, когда шоссе давно свернуло в сторону. А это уже ограниченность, даже тупость какая-то». Ему очень не хотелось, чтобы эти темы влияли друг на друга и, желая помочь себе, укрепиться в собственных позициях, сэр Джеймс перешел в соседнее помещение, где хранились подшивки газет и журналов. Здесь было сыровато. Несколько дней тому назад лопнула труба этажом выше и немало воды попало в это хранилище. Часть материалов погибла безвозвратно, часть требовала определенной реставрации. Там и сям лежали покоробленные подшивки. Лорд позвонил в настенный колокольчик и присел на кушетку.

Тяжелые плотные шторы не позволяли дневному свету пробиться в большую верхнюю спальню, поэтому Эльза поняла, что проснулась она сама, без внешнего участия. Ее легкий и оптимистический характер не терпел длительного пребывания в каком-либо одном состоянии. Какой-то внутренний приборчик в ее незамутненном сознании всякий раз выключал или переключал внимание хозяйки, когда чувства ее бывали в опасном состоянии перенапряжения. «Автоматическая защита от перегрева», – шутила сама фрау фон Мюльц.

Она проснулась, как ребенок, мгновенно, сразу ожила и встрепенулась всем своим существом; стоило открыть глаза – и сна как не бывало, мысли и чувства ясны и свежи. Так она просыпалась всегда. Минуту, не шевелясь, лежала на спине и смотрела в потолок.

Эльза сильным торжествующим броском откинула одеяло. Порывисто согнула колени, высвободила ступни из-под одеяла и опять вытянулась. С удивлением и удовольствием оглядела свои стройные ножки. Ей приятно было смотреть, какие у нее крепкие, ровные, безукоризненной формы пальчики и здоровые, блестящие ногти.

С тем же детским хвастливым удивлением она медленно подняла левую руку и стала поворачивать ее перед глазами, заворожено разглядывая. Ласково и сосредоточенно она смотрела на послушное малейшему ее желанию тонкое запястье, восхищалась изящным крылатым взмахом узкой смуглой кисти, уверенной легкостью, что чувствовалась в прекрасно вылепленных пальцах. Потом подняла другую руку, и, вращая обеими кистями сразу, продолжала ими любоваться.

Теперь, осмотрев свои ловкие красивые руки, она принялась неторопливо оглядывать остальное. Скосив глаза, увидела полную грудь, плавные очертания живота, бедер, ног. Одобрительно провела по бедрам ладонями. Опять протянула руки вдоль тела и лежала неподвижно, прямая, ноги сомкнуты, голова откинута, серьезный взгляд устремлен в потолок – словно сказочная королева, готовая к погребению, бесконечно спокойная и красивая, но тело еще теплое, еще податливое, – и при этом думала:

«Вот мои руки и пальцы, вот мои бедра, колени, ступни, безупречные пальцы ног, вот она я».

И вдруг, словно проверка собственных достоинств наполнила ее огромной радостью и довольством, она просияла, порывисто села и решительно спустила ноги на пол. Сунула их в домашние туфли, встала, раскинула руки во всю ширь, потом свела, сцепив пальцы у затылка, зевнула и накинула на плечи желтый стеганный халат, что лежал в изголовье кровати.

Она любила по утрам погружаться в огромную, как бассейн, ванну, любила разглаживающее тепло пенящейся мыльной воды и острый, чистый запах ароматических солей. Она любила, лениво откинувшись в ванне, полюбоваться завораживающей пляской отраженных от воды бликов на молочно-белом потолке. А всего приятней было становиться под душ, под хлесткие тонкие струи, и ощущать жаркий прилив воинственной бодрости и отменного здоровья и, ступив на плотный пробковый коврик, изо всей силы растираться огромным мохнатым полотенцем.

Все это она нетерпеливо предвкушала сейчас, со звоном опуская в сливное отверстие тяжелую посеребренную пробку ванны. Повернула до отказа кран, сильной струей пустила горячую воду и следила, как та, бурля и дымясь, наполняет ванну. Потом сбросила туфли, выскользнула из халата и одним широким движением сняла ночную сорочку. Горделиво оглядела себя в настенном зеркале. Она была ладно скроена и крепко сшита, нигде никакого нездорового жира. Тревожиться пока было не из-за чего, она выглядит превосходно. И ощутила глубокое удовольствие. «Пусть всё летит к черту, – подумала она. – Вместе со всеми проблемами и страданиями! Я молода и прекрасна – это главное!»

На просторном столе, за которым обычно лорд Гроули работал с отобранной периодикой, Питер Стоун старательно разглаживал утюгом слегка смоченные из пульверизатора газеты. Ровные и гладкие, но хрупкие и ломкие после «потопа», они лежали нетолстой пачкой на краю стола. Сэр Джеймс сидел на кушетке, время от времени отрываясь от книги, чтобы обдумать прочитанное, или перекинуться словом с дворецким.

– Послушайте, Стоун, – в очередной раз обратился он к Питеру.

– Да, сэр.

– По-моему, у нас в услужении есть девушки-беженки?

– Да, милорд. Две горничные: Сарра и Эмма.

– Боюсь, нам придется отказаться от их услуг.

– Отказать им в месте, сэр?

– Да. К сожалению, Стоун, выбора у нас нет. Необходимо думать обо всем, предугадывать любые проблемы. Поэтому я обязан думать о спокойствии своих гостей, их душевном комфорте.

– Вы позволите, милорд? – Питер аккуратно поставил утюг на керамическую подставку и обернулся. – Они достаточно умны, сообразительны, вежливы. Они прекрасно работают и очень чистоплотны. Смею вам напомнить, милорд, что найти честного исполнительного работника довольно трудно.

– Стоун, – лорд поднял вялую руку, показывая, что он хочет высказаться. – Простите, я очень внимательно изучил вопрос, – он легонько похлопал по обложке книги на коленях. – Гораздо более важные принципы поставлены под удар. Простите, Стоун, но так уже все обстоит: они еврейки!

– Да, милорд. Я понял, все будет выполнено.

– Благодарю, Стоун.

Сэр Джеймс поднялся и вышел из библиотеки. Питер проводил его прямую крепкую фигуру взглядом и вернулся к своему занятию.

– Я потрясена!

Эмили Томпсон действительно была вне себя. Такой Стоун ее еще никогда не видел. Она просто пылала возмущением. Небольшой кабинетик дворецкого от ее резких порывистых движений показался еще меньшим. Эмили металась от окна к двери и обратно, а затем резко остановилась против стола Питера. Ее глаза сверкнули:

– Так значит, вы просто стояли друг против друга и спокойно обсуждали этот вопрос, как будто речь шла о содержимом погреба? Ответьте, мистер Стоун!

– Мисс Томпсон…

– Их что, выгоняют только потому, что они еврейки? – негодованию Эмили не было предела.

– Мисс Томпсон, – смущенно повторил Питер. – Лорд Джеймс уже принял это решение, и мы с вами ничего не можем обсуждать. Тем более, изменить.

41

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org