Пользовательский поиск

Книга Чисто английские вечера. Страница 43

Кол-во голосов: 0

В долине, куда машина стала спускаться, перевалив ближайший подъем, были уже довольно плотные сумерки.

Питер включил фары. В такое время суток, когда уже не светло, но еще и не темно, свет фар мало помогает. «Пусть, – подумал Стоун, меняя положение затекшей спины. – Скоро совсем стемнеет, а ловить момент, когда действительно пора включать освещение мне лень».

Куда и зачем он едет? Дорожные хлопоты, заезд в Бриксем немного отвлекли его от бесконечных размышлений последних дней. И теперь одиночество в уютной тихо урчащей машине услужливо вернуло его в круг привычных проблем. Он словно бы обозревал свою жизнь с самого начала. Со всеми ее дьявольскими хитросплетениями, медленными подспудными чарами, исходящими скорее из него самого, из тела его и духа, нежели извне, – будто какая-то роковая сила, долго дремавшая в нем, пробуждалась опять, чтобы вновь расцвести в душе темным желанным цветом.

Он знал, что теперешнее состояние неуверенности и волнения началось больше полутора лет назад. Началось со странного горького беспокойства, с сознания, что жизнь проходит, течет у него между пальцев, а он даже не пытается ее схватить, удержать. Пришло какое-то неотвязное томление, утихавшее лишь во время напряженной работы, – томление бог весть почему, боль, особенно непереносимая, когда он пытался с ней бороться.

Говорят, сорок пять лет – опасный возраст для мужчины. Всю прошлую осень он тяжело переживал эту свою смутную муку. Он и сейчас помнит, как они случайно встретились снова. И. ее взволнованное, укоряющее выражение лица, которое тут же сменилось изверившимся, ироническим. И еще более трогательная внезапная радость, когда он с ней заговорил. И с тех пор бесконечные месяцы неопределенности.

Это чувство почему-то усилилось, когда она пришла в дом сэра Гроули, и все стало еще сложнее, а он надеялся на облегчение. Это облегчение пришло в конце декабря и на весь январь, пока он был завален работой. Приемы того времени были столь многочисленны и так сложны по политическим пристрастиям, что ему приходилось разрабатывать целую стратегию проведения этих раутов. Но как только работа пошла на убыль, мучение возобновилось. Он хорошо помнил, как в конце января день за днем бродил по парку, ища спасения.

Стояла оттепель, ветер приносил какие-то запахи! С завистью смотрел он на преждевременно набухшие почки, на все, что было молодо вокруг, – и с болью видел, как повсюду кипит жизнь и любовь, а он остается в стороне, не в силах их познать, схватить, взять себе, между тем, как песок в часах все сыплется тонкой, непрерывной струйкой! Нелепое, бессмысленное ощущение для человека, имеющего все, что ему нужно. Ощущение, которое просто не вправе докучать ни одному англичанину в возрасте сорока пяти лет и в полном здравии. Ощущение, в каком ни один англичанин и не признавался никогда, поэтому не создано еще Общество по борьбе с ним.

Так что же иное представляет собой это чувство, если не сознание, что твое время уже прошло, что никогда больше не знать тебе трепета и блаженства влюбленности, что удел твой теперь – лишь тоска о том, что прошло безвозвратно!

В ровном гудении мотора и плавном движении машины что-то произошло. Автомобиль, наткнувшись на невидимую упругую преграду, резко замедлил скорость. Двигатель дернулся, еще раз – и затих. «Воксхолл» безжизненно, теряя последнюю скорость, въехал на обочину. Через приоткрытое окно в наступившей тишине Питер услышал далекое попискивание ночной пичужки.

Посидев немного, он попытался запустить двигатель. Стартер взвыл на предельных оборотах, но Стрелки на приборах остались неподвижными. Мотор не отзывался на призывы и понукания хозяина. Питер помедлил и вышел из машины. Свежий слабый ветер тронул полы его пальто. Одинокое посвистывание невидимой птички подчеркивало безнадежность положения. Питер никогда не интересовался техникой, и причина остановки была для него тайной тайн.

Вдалеке, милях в трех позади него на холме, с которого он только что скатился, блеснул огонек. Сполохи то исчезающего, то озаряющего легкий вечерний туман света несли надежду. А когда из-за последней складки шоссе вырвался яркий сноп огней, Питер сделал несколько шагов навстречу подъезжающему автомобилю и вяло поднял руку.

Новенький вишневый «Даймлер», выхватив из темноты фарами Питера и его автомобиль, резко уклонился в сторону, объезжая их. Досада кольнула самолюбие Стоуна. Но, пронесясь мимо, автомобиль просигналил яркими рубиновыми огнями и остановился. Затем сдал назад и из него вышел молодой хорошо одетый мужчина.

– Гарри Смит, – коротко представился он, – меня зовут Гарри Смит.

– Питер Стоун, мистер Смит. Я вам очень благодарен.

– Что случилось?

– Заглох мотор, вот, посмотрите.

Гарри Смит открыл дверцу «Воксхолла» и, усевшись, внимательно оглядел приборы. Попытка запустить двигатель ничего не дала.

– О, мистер Стоун, – Гарри постучал пальцем по стеклу датчика. – Да у вас же совсем нет бензина, откуда вы едете?

– Я совсем забыл, сколько топлива она жрет! – воскликнул Питер, сообразив, что забыл заправиться в Бриксеме.

– Ничего, мистер Стоун. Если вы позволите, я отвезу вас до ближайшего отеля, в Муэ.

В баре небольшого, но чистенького отеля многие из присутствующих живо включились в обсуждение истории с бензином. Не так часто сюда попадают новые лица да еще при таких экстравагантных обстоятельствах. Стоун уже несколько раз был вынужден рассказать все подробности этого незадачливого происшествия, неизменно заканчивая:

– И если бы не мистер Смит, я вообще не знаю, что со мной могло бы произойти на этой безлюдной ночной дороге. За ваше здоровье, сэр!

Посетители приветствовали подвиг Гарри одобрительным гулом, смехом и похлопыванием по плечу.

– Мы очень рады, очень рады, что вы оказались здесь, у нас, – неслось со всех сторон.

Питер в силу обстоятельств стал центром внимания и очень смущался этому.

– Спасибо, господа, большое спасибо…

– Такой джентльмен, как вы… – начал очередной виток восторгов один из присутствующих.

– Я считаю, что джентльменом может считаться любой, родившийся здесь, в Муэ, – безапелляционно и жестко заявил худощавый подвижный субъект, по-видимому, работник бара, так как у него в руках был поднос со стаканами, а на лбу зеленый пластиковый козырек.

– Конечно, я согласен с этим, – подхватил новую тему Гарри Смит. – Наш округ весьма широко представлен в…

– Это Гарри Смит, который излагает вам свои политические взгляды, – съязвил человек с козырьком, пробегая мимо.

– Да, привилегии наши в том, – загудел Гарри, размахивая высоким пивным стаканом, – что мы родились англичанами и можем свободно излагать свое личное мнение.

– В конце концов, за это мы сражались во время войны, – хрипло прокричал пожилой джентльмен, хлопнув ладонью по столу.

– А вы, мистер Стоун, – обратился к Питеру Смит. – Вы сами занимались политикой?

– Ну, не в прямую, – улыбнулся Стоун, представив себя в водовороте политических мнений, – может быть, в начале тридцатых, перед войной… Я был причастен к большой политике. Я никогда не занимал высоких постов, но внешняя политика Англии касалась меня, хотя никакого влияния на международные отношения я оказать не мог. Я выполнял неординарные обязанности.

– А вы когда-нибудь встречались с мистером Черчиллем? – с волнением в голосе спросил Гарри.

– Он иногда приезжал к нам в дом, но не часто.

– Да он поджигатель войны! – озорно включился в разговор джентльмен в козырьке. Причем его восхищение неизвестно кому было адресовано: то ли Черчиллю, то ли Питеру.

Все присутствующие загалдели, обсуждая последнее замечание. Здесь явно были сторонники курса Уинстона Черчилля, а также непримиримые его противники.

– Он послал войска против шахтеров во время забастовки. Помните, джентльмены? – подлил масла тот же полемист с двумя сифонами содовой в руках, направляясь в дальний конец бара.

– Вот тогда и надо было возражать и возмущаться, – рассудительно заметил кто-то из присутствующих, – а теперь чего?

43

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org