Пользовательский поиск

Книга Чисто английские вечера. Страница 67

Кол-во голосов: 0

– Конечно, Стивен. Дети растут быстрее, чем нам этого хотелось бы.

Она вгляделась в лицо Бенсона. Каким он был бодрым, деятельным, целеустремленным… А сейчас дрожащие пальцы, небритые щеки. «Не пьет ли он?» – подумала Эмили.

– Послушай, Эмили, у меня есть верные сведения, – он извлек из кармана сложенную до формата конверта газету «Спортсмен». – Вот, – Стив хлопнул ладонью по бюллетеню будущих скачек. – Розовый Шиповник, из конюшни Уайт-Нэп…

– Извини, Стивен… – поморщилась Эмили.

– Да, Эмили, – казалось, он не замечал ее раздражения, – Розовый Шиповник, только он. Ставки идут двадцать пять к одному. Дело абсолютно верное. Если бы мне хоть немного денег, я бы поднялся. Эмили, вот увидишь, резко поднялся…

– Нет, нет, Стивен, ты же знаешь, я в это не играю.

– Ладно, ладно, – он быстро спрятал газету, как будто ее и не было. – Джейн сказала, что хочет нас видеть обоих в воскресенье.

– Да, она сейчас у меня и говорила о воскресенье.

– Так я бы мог заехать за тобой. И мы бы могли… на автобусе вместе поехать к ней.

– Ну, посмотрим, Стив, посмотрим, – Эмили поднялась из-за столика. – Поживем – увидим.

Бенсон сделал паузу, поднявшись вслед за Эмили, а потом тихо сказал:

– Дом пуст без тебя… Даже не могу тебе высказать, как.

– Ты когда брился – порезался, – его печальные глаза и искреннее сожаление о прошлом тронули ее.

– Да, Эмили, теперь у меня мало что получается… Скорее – ничего.

Питер сидел на втором этаже старого ресторана «Летящий орел». Зал здесь был устроен так, что ни музыка, игравшая внизу, ни танцующие пары, не мешали посетителям на балконе разговаривать. Квадратный балкон по периметру зала опирался на толстые простые колонны, и, перегнувшись через перила, можно было наблюдать за несколькими парами, медленно танцующими внизу.

Этим, собственно, Питер и был занят, когда подошла Эмили. Он так устал от дороги и от бесконечных воспоминаний, что целиком был поглощен танцующими и не заметил, как она подошла. В его сознании все еще звучали слова одного из ее писем:

«…Я часто думаю о старом добром времени, когда я была экономкой в Гроули-холле под вашим началом, мистер Стоун. Эти годы, что я провела рядом с вами, считаю самыми счастливыми в своей жизни… Я провела их с вами…»

– О чем это вы задумались, мистер Стоун? – услышал Питер рядом с собой такой знакомый голос.

– О! Миссис Бенсон!..

– Я немного опоздала, извините, мистер Стоун.

– Ничего, ничего. Я заказал чай.

– Благодарю вас, мистер Стоун.

– Вы хотите чего-нибудь сладкого? Пирожные, торт, трюфели, может быть?

– Спасибо, нет, я сладкое не ем.

– Тем не менее, такая встреча… Она произошла, состоялась…

К ним подошел официант и в ожидании замер возле Эмили.

– Пирожные, пожалуйста, – сказала она, лишь бы он поскорее ушел.

– Да-а, – протянул Питер, немного придя в себя.

Он подумал: «Подобные встречи с человеком, который тебе близок, и которого не видел много лет, всегда несут в себе элемент непредсказуемости.

У людей меняются привычки, симпатии, бывает, на противоположные и никогда не знаешь, как себя вести после столь долгого перерыва».

– Давненько, давненько, – бормотал Питер, жадно вглядываясь в ее по-девичьи тонкую фигурку, ловкие маленькие кисти рук и знакомые лукавые глаза. – Вы совершенно не изменились! Абсолютно!

– Чуть-чуть, пожалуй, – рассмеялась она.

– Нет, только похорошели, миссис Бенсон.

– Да вы, мистер Стоун, мастер комплимента. Где же было ваше красноречие раньше?

– Я говорю то, что вижу. Да и времени не так много прошло. Сколько, миссис Бенсон?

– Двадцать лет, – тихо сказала Эмили.

– Как? – воскликнул Питер.

На его возглас среагировал пробегающий мимо официант и, резко остановившись, поинтересовался:

– Да, сэр, чем могу служить?

– Нет-нет, чай должны принести, чай, не волнуйтесь… – сказал Питер.

– Мистер Стоун. Я не все поняла из ваших писем. Каково будет отношение к памяти лорда Гроули, что там за разговоры о пособничестве Германии, нацизме? Ведь этого не было, мы же знаем. И что с Гроули-холлом, как там сейчас?

Оркестр внизу заиграл громче, присутствующие аплодисментами приветствовали певца, вышедшего на эстраду, и Питер с Эмили понимающе переглянулись, ожидая, когда шум стихнет. Но едва солист запел, стало еще более шумно. Питеру, чтобы продолжать разговор, пришлось несколько придвинуться и наклониться к Эмили.

– Об этом было много сообщений, и в лондонских, и в местных газетах…

– Да, я читала об этом деле. Но вы же знаете, мистер Стоун. Эти газеты все что угодно могут напечатать. Язык ведь без костей.

– Я с вами согласен, миссис Бенсон. Лорд Гроули подал иск за клевету. Он думал, что в суде его будет ждать правосудие… А в результате газеты только увеличили свой тираж после этого скандала. И его репутация была запятнана на веки вечные! Потом, в последние годы своей жизни, он многое передумал и некоторые ошибки свои отметил.

– Вы были с ним все время?

– Да, конечно. Я могу сказать, миссис Бенсон, сердце его было разбито. Я подавал ему чай в библиотеку, а он, бывало, даже не видел, не замечал меня. Жизнь для него кончилась вместе с честью. Он настолько глубоко переживал крах, что иногда это пугало окружающих. Разговаривал сам с собой, губы его шевелились, руки жестикулировали… Но это не было помешательством. Просто, сэр Джеймс очень глубоко был погружен в свои мысли. Он был абсолютно одинок, всеми забыт и брошен.

– А его крестник, журналист? – Эмили пыталась вспомнить имя. – Мистер Хадсон, по-моему?

– Тот мистер Хадсон погиб на войне, – коротко ответил Питер, и вышло как-то зло. – А этот мистер Хадсон… не очень был обеспокоен судьбой лорда Гроули.

Питер замолчал. Он ловил себя на том, что женщина, сидящая напротив него, через стол, оказывается, занимала в его жизни куда более важное место, чем это ему казалось прежде. Однако, если бы его спросили, в чем состоит значение мисс Томпсон и чем она так важна для него, – он бы вряд ли смог дать вразумительный ответ… Длинный мол серпом вдавался в залив. На всем его протяжении стояли столбы, на которых был устроен легкий навес; здесь через десять-пятнадцать шагов стояли скамейки. А в самой широкой части мола крытая площадка вмещала небольшой оркестр, что был слышен с берега. Они шли, не торопясь, мимо скамеек и тихо разговаривали.

– Спасибо, мистер Стоун, за ваши письма, – улыбнулась Эмили, взяв его под руку, на миг став опять той далекой и полузабытой молодой женщиной, что пыталась когда-то расшевелить «каменного» дворецкого. – Я с огромным интересом читала их. А мои ответные послания – это не только дань вежливости. Ведь в Гроули-холле прошла, может быть, самая счастливая часть моей в общем-то не очень удачной жизни.

Они подошли почти к оконечности мола, где стояла восьмигранная беседка, каких сотни тысяч по всей земле. Но эта была для них чем-то особенным, каким-то притягательным местом. Питер молчал, погруженный в невеселые предчувствия. Дело в том, что в последнем письме он между рассказом о жизни в Гроули-холле, о его новом хозяине и новых заботах, предложил Эмили вернуться на старое место экономки, тем более, что ее после развода со Стивом Бенсоном как будто ничего больше не задерживает в Торки. И Питер терпеливо ждал, когда Эмили подойдет к интересующей его теме. И вот она, наконец, сказала:

– Я, конечно, не все писала вам в письмах, да и незачем было вас нагружать моими проблемами. У меня есть дочь, мистер Стоун, Джейн. Она живет здесь в Торки, часто бывает у меня, мы очень дружны. И на днях стало известно, что она ждет ребенка.

– Поздравляю, вас, миссис Бенсон, – промямлил Питер, понимая, что его надежда становится еще более призрачной.

– Конечно, время неумолимо, и вернуться в прошлое, к сожалению, невозможно. Я нужнее моей девочке, я хочу остаться рядом с ней, рядом со своими внуками.

Чайки, как сговорившись, затеяли особенно громкие игры над молом и их пронзительные крики отозвались в сердце Питера несказанной тоской. Да, она права: всему свое время, каждому овощу… Они присели на скамью и теплый осенний ветер мягко коснулся влажным порывом его разгоряченного лица. Эмили казалась спокойной и бесстрастной. Ее ровный голос звучал у Питера в ушах холодным и неотвратимым приговором. Приговором к одиночеству, пустоте, тоске и бесцветному существованию. Пустое – жалеть о том, что не случилось!

67

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org