Пользовательский поиск

Книга Грехи людские. Страница 3

Кол-во голосов: 0

– Ну, слава Богу, пришел, – сказал Джером, крепко пожимая ему руку. – Нужно, разумеется, и через это пройти, но, поверь, я буду очень рад, когда все закончится.

Они дружили давно. Джером был из категории энергичных эгоистов. Он обладал бесспорным обаянием. Адам же всегда говорил ровным, спокойным тоном и сдерживал слова и эмоции. У него не было ничего даже отдаленно напоминающего живость и неотразимость, свойственные Джерому, но, тем не менее, их дружба была довольно крепкой. Когда Адам вернулся с Западного фронта с Военным Крестом за храбрость, многие из тех, кто знал его недостаточно хорошо, были изумлены. Джером же ничуть не удивился высокой награде, полученной другом. Уж ему-то было отлично известно, что под невозмутимой внешностью Адама скрывались непреклонный характер и стальная воля. Джером был знаменит, пользовались известностью и другие друзья Адама, но всякий раз в трудных обстоятельствах они обращались к Гарланду.

– Что же ты намерен делать, когда все закончится? – спросил Адам, прекрасно понимая, что через несколько минут Джерома окружат соболезнующие друзья-приятели и никакого доверительного разговора тогда уже не будет.

– Уеду, – сдержанно ответил его друг. – Без Серены этот дом для меня пуст. В основном мои деловые интересы сосредоточены на пространстве от Парижа до Женевы. Поначалу остановлюсь в «Георге Пятом» в Париже, поживу там несколько месяцев.

– А как же Элизабет? – удивленно поинтересовался Адам. – Не забывай, Джерри, она ведь только что потеряла мать. Если ты уедешь на континент, она будет чувствовать себя совершенно одинокой и покинутой.

Узкие губы Джерома тронула едва заметная улыбка.

– Не волнуйся, Адам, Элизабет отправится со мной. Нечего ей одной в Лондоне делать.

Адам внимательно посмотрел на него.

– Да, но ее музыка... Занятия с педагогами...

Джером никак не мог понять заботу Адама об Элизабет.

– На рояле можно играть где угодно, – скучным тоном заметил он. – Мне нужно, чтобы дочь находилась рядом. Без нее мне будет одиноко. Впрочем, я совершенно не хочу вообще с ней расставаться.

– Погоди, Джерри, я совсем не уверен, что ты как следует все обдумал, – торопливо начал было Адам, но, увы, было уже слишком поздно. Приехавшие позже него с кладбища плотным кольцом окружили Джерома.

– Дорогой Джером, какая ужасная, ужасная трагедия для вас. – Хорошенькая молодая шатенка с короткой прической выпалила это и с чувством поцеловала Джерома в щеку. – Меня, когда я узнала, буквально пригвоздило к полу, дорогой. Я совершенно потрясена!

С этими словами она ухватилась за рукав Джерома, словно ей было тяжело стоять на месте и таким образом она рассчитывала обрести физическую поддержку. Адам цинично посмотрел на ее левую руку без обручального кольца. Что ж, Джером вновь становился завидным женихом на ограниченном рынке подходящих кандидатов. Может, поэтому переезд в «Георга Пятого» – не самая плохая идея.

Оглядев заполненную людьми залу в надежде увидеть Элизабет, Адам не смог ее найти. Женские – в виде колокола – шляпки, под которыми прятались завитые локоны, отчаянно короткие юбки смешались с норковыми, котиковыми пальто и шубами; было много траура; сигаретный дым поднимался к потолку, мелькали длинные мундштуки.

– ...Ну а из Ниццы мы намерены прямиком двинуться в Рапалло...

– Я проиграла тысячу в рулетку и еще тысячу потеряла в баккара. Фреди был взбешен...

– Дорогая, они обедали совершенно открыто, ни от кого не таясь, и было очевидно, что их отношения...

Он отошел в сторону. Серена любила позлословить и послушать сплетни, но всегда относилась к ним с юмором и, перемывая кому-нибудь косточки, весело смеялась.

Двери, ведущие в столовую, были настежь распахнуты, и Адам увидел длинный обеденный стол, уставленный множеством холодных закусок и горячих блюд. Пришедшие помянуть покойную двинулись к столам со спиртным, и Адам был совершенно уверен в том, что для многих из них Серена была в этот момент позабыта, а ее похороны были всего лишь одним из череды событий, из которых складывалась светская жизнь.

Подошел дворецкий и, стараясь не привлекать к себе внимание, сказал Адаму:

– Судя по всему, мисс Элизабет сейчас наверху в гостиной, сэр.

Адам поблагодарил его, радуясь, что нашлась добрая душа, которой вовсе не безразлично, как и что сейчас с Элизабет. Когда он поднимался по лестнице, за его спиной звучал смех, перекрываемый множеством голосов. Как можно объяснить десятилетней девчушке, что вдруг возникшая в доме вечеринка со множеством гостей вовсе не означает неуважение памяти ее матери, что это – обычное на поминках дело, совершенно в порядке вещей? Он сдержанно вздохнул. Но еще хуже то, что Джером вряд ли сможет объяснить дочери, почему понадобилось увозить ее от дома, от школы. Адам хорошо представлял себе, какую жизнь ведет Джером, разъезжая по миру. Непрерывная смена отелей, череда ресторанов, ночных клубов, вечеринок... Разве можно рассчитывать, что ребенок впишется в этот сумбур?! Адам опять вздохнул, внезапно почувствовав себя много старше своих тридцати четырех лет, старше Джерома.

Она сидела сгорбившись у окна, обхватив коленки. На бледном лице глаза девочки казались огромными.

– Привет, Бет, – сказал он, входя и осторожно прикрывая за собой дверь. – Наверное, для тебя все это очень тяжело...

Она молча кивнула. По щекам девочки потекли слезы. Он неожиданно вспомнил, как в детстве принес домой бродячего котенка. У Элизабет был тот же потерянный и беспомощный взгляд, та же полная беззащитность. Адам присел рядом, раздумывая, что можно было бы сказать ей в утешение. У него никогда не было младших сестер или племянниц, вообще не было никакого опыта общения с детьми. Взяв руки девочки в свои, он неловко сказал:

– Твоей маме очень не понравилось бы, что ты так горько плачешь, Бет.

Он всегда называл ее этим уменьшительным именем: его придумала для себя Элизабет, когда была еще совсем крошкой и не умела полностью выговорить собственное имя. Ее рука напряглась в его ладони. Элизабет глубоко, с усилием вдохнула.

– Все это ужасно, дядя Адам, – сказала она, и новый поток слез хлынул по ее щекам. – Эти люди, там внизу, они смеются и болтают друг с другом, будто мамочка совсем не умерла...

Новый взрыв хохота достиг ее слуха, и, обычно добродушное, лицо Адама исказилось.

– Они понимают, что твоя мама умерла, Бет, – сказал он, стараясь подбирать слова. – И всем им очень жаль, но они испуганы. Твоя мама была совсем молодой, да и болела она недолго. И вот они думают, что если пневмония началась у твоей мамы так неожиданно и все так ужасно кончилось, то нечто похожее может произойти и с ними. А раз они напуганы и вместе с тем стараются не думать об этом, то разговаривают и смеются, будто ровным счетом ничего не произошло.

– Значит, они глупые, – сказала она и всхлипнула еще раз. – Я всех их не люблю.

– Я и сам их не выношу, – сказал он, вставая со своего места и поднимая Элизабет. – Пойдем немного прогуляемся и забудем о них, ладно? И давай возьмем с собой чайные подносы: может, сумеем отыскать в парке какую-нибудь горку и покатаемся, как на санках.

– Думаете, это можно? – с сомнением в голосе спросила она.

Он наклонился и посмотрел ей в глаза.

– Будь жива твоя мама, она так бы нам и велела поступить, – твердым голосом сказал он, хотя в душе совершенно не чувствовал уверенности.

При его словах печаль покинула лицо девочки.

– Тогда пойдемте. Обуем высокие сапоги, захватим теплые рукавицы и пальто. Я так давно не каталась с горки, а снег ведь не будет ждать нас с вами.

* * *

– Тот самый концерт, который в прошлом году я исполняла в Академии, теперь буду играть вместе с Лондонским симфоническим оркестром в Вестминстерском Сентрал-холле, – гордо сказала Элизабет.

Они поднимались на склон, чтобы в третий раз скатиться на чайных подносах.

– Это очень большая честь для меня. Мама была так рада... – Голос ее прервался. – Я не уверена, что папа уже знает. Мама хотела сделать ему сюрприз, рассказать, как только он приедет из Женевы, но когда он вернулся, она уже была больна. Думаю, его это обрадует, как вы считаете?

3

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org