Пользовательский поиск

Книга Родовое влечение. Страница 55

Кол-во голосов: 0

Одна из студенток расплывается в улыбке охотницы за автографами.

– Вы Алекс, как там? Из этой, как ее? – Ее вопрос трудно назвать образцом красноречия.

Ио-Ио внимательно разглядывает Чертова Доктора с Харли-стрит.

– Этрингтон-Стоппфорд! – торжествующе восклицает она. – Я уверена, что слышала это имя. Вы тот доктор, которого обвиняют за незаконное иссечение крайней плоти у женщин, да?

– Уберите отсюда эту женщину! – орет доктор.

– Доктор, – взволнованно говорит акушерка, – у ребенка пошел меконий.

Неожиданно все – от глухих медицинских халатов до перчаток – становится зеленым. Мои ноги закрепляют на стойках.

– Мисс… – Врач бросает быстрый взгляд на акушерку.

– Вулф, – подсказывает та. До чего же четкое разделение труда в этой службе! – Доктор собирается использовать щипцы, – объясняет она за врача. – Вы не возражаете против щипцов?

«Фу ты, док, откуда же я знаю, – хочется сказать мне. – Прошло так много времени с тех пор, как меня расчленяли надвое холодной как лед металлической штуковиной, что я все забыла». Но у меня хватает сил только на энергичный кивок.

– Вакуум-экстрактор, доктор? – предлагает акушерка.

Алекс отплясывает джигу рядом со столом.

– Господи! Неужели я ничего не могу сделать?

Иоланда переключает свое внимание на него.

– В Новой Гвинее есть одно очень цивилизованное племя, – сообщает она. – У них муж обвязывает веревкой яйца и ложится на крышу хижины, где рожает его жена. Каждый раз, когда у женщины начинается схватка, она дергает за веревку. Лично я считаю, что Государственной службе здравоохранения следует перенять этот опыт. Вам бы не хотелось стать первопроходцем, испытать его на себе?

– Кто вы такая, черт побери? – интересуется Алекс.

Акушерка поясняет мне, что на головку ребенка устанавливается маленькая присоска.

– Мы немного потянем, и головка спустится в малый таз.

Великий Боже, что за встреча уготована маленькой девочке! Ее высосут в жизнь. Неужели ее нельзя уговорить, соблазнить чем-нибудь? Кусочком «Марса» или тостом? Или, может, мне просто расставить ноги перед телевизором, где идет «Улица Сезам»? Детям нравится эта передача. Акушерка берет мою руку и кладет ее между ног. Я чувствую горячую влажную головку ребенка.

– Она вот-вот родится. – Они говорят о ней, как о письме. Алекс пятится к двери, и мне остается надеяться, что они поставили отметку «Вернуть отправителю».

– Смотрите! Смотрите! – Я смотрю и вижу ее в зеркале. Ее головка появляется у меня между ног. Сначала брови, потом носик, потом все личико.

– Дышите, дышите, – наставляет меня акушерка.

– Пошла вон!

– Вы порветесь!

Сначала они велят тужиться, потом приказывают прекратить. Но разве можно пробкой от шампанского заткнуть извергающийся вулкан? Чтобы представить, что такое роды, возьмите автомобильный домкрат, вставьте его в задний проход, поднимите его на максимальную высоту и замените отбойным молотком. Я не чувствую, как рвется кожа, но доктор склоняется ко мне со скальпелем. А после этого я вижу всю головку. Интенсивность схваток ослабевает. Доктор небрежно шлепает меня по бедру.

– Давай, тебе это по силам.

Вокруг стола собирается вся родильная палата, и меня начинают подбадривать громкими криками. Я кажусь себе футбольным матчем.

– У тебя еще много сил!

Плечики малышки поворачиваются. Она смотрит на мою правую ногу. О Боже, а вдруг она разочаруется? Оправдаю ли я ее ожидания? Создается впечатление, что вся чертова больница, включая последнюю санитарку, таращится на мое влагалище.

– Давай! Давай!

Я тужусь, и появляется одно плечико. Еще раз – и появляется второе. Это Олимпийские игры, и я иду на золото. Остальная часть малышки выскальзывает без всякого принуждения. Я вижу ее ручки, тельце. Доктор кладет ее мне на живот. Она теплая, как вода в ванне. Крепенькая и легкая. Я кажусь себе прозрачной. Я смотрю на себя, ожидая увидеть, как под кожей пульсируют синие вены. Малышка кричит громко и пронзительно. Ее крик похож на скрежет гравия под маленьким колесиком. Они подносят девочку – скользкое, мокрое существо, к которому не придается «Руководство по эксплуатации», – к моей груди. Только это не девочка. Пузырь, образовавшийся на голове после «пылесоса», оказался не единственной выступающей частью. Ну и дела, чтоб мне провалиться! Я произвела на свет собственного маленького англичанина!

* * *

Ребенка унесли, чтобы запеленать. Я лежу на подушке с задранными на скобы ногами. Я кажусь себе автомобилем: меня поставили на «ручник», подняли капот, и слесари копаются в моих механизмах. Вместо эйфории, о которой пишут в книжках, я чувствую парализующее безразличие. После едва ли не театральной драмы наступил спад. На меня накатывает тоска, настроение типа «Ну, и что мы будем делать сейчас?» Алекс пристроился на краешке стола. Я с пугающим спокойствием оглядываю мужчину своей мечты. Вблизи кажется, что его глаза посажены почти вплотную друг к другу. Его нос напоминает картошку еще сильнее, чем раньше. На коже больше морщин, из-под бороды выглядывает второй подбородок. Мы смотрим друг на друга, как два незнакомых человека, случайно столкнувшихся в очереди на регистрацию авиарейса.

– Я поступил жестоко, – говорит незнакомец.

В моем взгляде появляется удивление. «Жестоко», как и другое слово на букву «ж», отсутствует в его словаре.

– Я знаю, что совершил ошибку, – похоронным тоном добавляет он.

Я щипаю себя, чтобы проверить, не сон ли это. Однако в этом нет надобности. Боль от накладываемых швов в промежности говорит, что я действительно не сплю.

– Ты не представляешь, какой у меня был тяжелый год.

– У тебя? – Если бы я могла дотянуться до судна, то обязательно надела бы его ему на голову.

– Был тяжелейший нервный срыв.

Во мне вспыхивает проблеск сочувствия.

– Ты поэтому взял отпуск по семейным обстоятельствам? И бросил свои общественные организации?

– Я не о себе. Я о Мориарти. Ему было так плохо, что он вертелся волчком на кухне, пытаясь схватить свой хвост. Ему нужна была перемена обстановки. Свежий морской воздух. Режим дня. Он еще не выздоровел. Он еще агрессивен и небезопасен.

– Подожди, ты бросил меня здесь, а сам повез своего пса к морю? – Я тоже становлюсь агрессивной. – Ты уверен, что не сбежал со своей няней? – без обиняков спрашиваю я.

Брови Алекса взлетают вверх.

– Как ты?.. Кто тебе сказал?.. – мямлит он. – Нет. Абсолютно.

– Да ладно тебе, Алекс. Фелисити застала вас целующимися.

– Я не целовался с ней.

– Что? А, ты просто языком чистил ей зубы, да?

Он проводит рукой по жидким волосам.

– Хорошо. Да, у нас была короткая связь. Но она бросила меня. Вчера. Ради… – Он оглядывается по сторонам и шепотом договаривает: – Фелисити.

Я вытягиваю шею и принюхиваюсь.

– Перегаром не пахнет. – Я задираю рукав его рубашки. – Следов от уколов нет. Наверное, ты съел что-нибудь, а?

Алекс слабо улыбается.

– Они забирают детей и на всю весну едут в Тоскану.

Я подозрительно прищуриваюсь. Я знаю, что главная его проблема – выбрать, какую лапшу навешать на уши в данный момент. Сейчас он не врет, как грязная свинья, каковой он и является на самом деле. И это мудро с его стороны.

– Взгляни на сегодняшнюю статью. – Он сует мне под нос мятую газету. «Однополое влечение – жизнь без мужчины». Мне хочется смеяться, но я не могу, потому что болят мышцы живота. – Более того, я потерял право опеки над Мориарти. Теперь он будет страдать от разлуки – так мне сказал собачий психиатр за сорок фунтов в час плюс НДС.

– Тпру! – Я приподнимаюсь на локтях. – Ты платишь алименты собаке, а не мне? – Слишком утомленная, чтобы бороться, я падаю на подушку. Алекс вынуждает меня переосмыслить теорию Дарвина. Если считать, что эволюция продолжается, то мужчины скоро эволюционируют в обезьян. – Алекс, мне кажется, твой кризис середины жизни начался без тебя.

55

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org