Пользовательский поиск

Книга Судьба моя сгорела между строк. Содержание - «Позднее наследство…»

Кол-во голосов: 0

«Позднее наследство…»
Позднее наследство,Призрак, звук пустой,Ложный слепок детства,Бедный город мой.Тяготит мне плечиБремя стольких лет.Смысла в этой встречеНа поверку нет.Здесь теперь другоеНебо за окном —Дымно-голубое,С белым голубком.Резко, слишком резко,Издали видна,Рдеет занавескаВ прорези окна,И, не узнавая,Смотрит мне воследМаска восковаяСтародавних лет.1955
* * *

Год 1957 был плодотворен для поэта. Ему исполнилось пятьдесят лет, возраст еще недостаточный для подведения итогов, но располагающий к глубокому осмыслению своего призвания, своей ответственности за то, что происходит в мире.

Стань самим собой

Werde der du bist…

Гёте
Когда тебе придется туго,Найдешь и сто рублей и друга.Себя найти куда трудней,Чем друга или сто рублей.Ты вывернешься наизнанку,Себя обшаришь спозаранку,В одно смешаешь явь и сны,Увидишь мир со стороны.И все и всех найдешь в порядке.А ты — как ряженый на святки —Играешь в прятки сам с собой,С твоим искусством и судьбой.В чужом костюме ходит ГамлетИ кое-что про что-то мямлит, —Он хочет Моиси играть,А не врагов отца карать.Из миллиона вероятий Тебеодно придется кстати,Но не дается, как назло,Твое заветное число.Загородил полнеба гений,Не по тебе его ступени,Но даже под его стопойТы должен стать самим собой.Найдешь и у пророка слово,Но слово лучше у немого,И ярче краска у слепца,Когда отыскан угол зреньяИ ты при вспышке озареньяСобой угадан до конца.1957

Тематика стихотворений Тарковского этого года говорит о широте и разнообразии его интересов: здесь стихотворения об астрономе Анджело Секки и о художнике Пауле Клее (в Москве стали появляться монографии художников итальянского издательства «Скира»), пересказ немецкой сказки о злом карлике, прелестное стихотворение «Фотография» (позже посвященное дочери известного фотографа Наппельбаума Ольге Грудцовой). В стихотворении «Имена», написанном с присущим поэту юмором, он размышляет о соответствии имени и его носителя.

Пауль Клее
Жил да был художник Пауль КлееГде-то за горами, над лугами.Он сидел себе один в аллееС разноцветными карандашами,Рисовал квадраты и крючочки,Африку, ребенка на перроне,Дьяволенка в голубой сорочке,Звезды и зверей на небосклоне.Не хотел он, чтоб его рисункиБыли честным паспортом природы,Где послушно строятся по стрункеЛюди, кони, города и воды.Он хотел, чтоб линии и пятна,Как кузнечики в июльском звоне,Говорили слитно и понятно.И однажды утром на картонеПроступили крылышко и темя:Ангел смерти стал обозначаться.Понял Клее, что настало времяС Музой и знакомыми прощаться.Попрощался и скончался Клее.Ничего не может быть печальней!Если б Клее был немного злее,Ангел смерти был бы натуральней.И тогда с художником все вместеМы бы тоже сгинули со света,Порастряс бы ангел наши кости.Но скажите мне: на что нам это?На погосте хуже, чем в музее,Где порой вы бродите, живые,И висят рядком картины Клее —Голубые, желтые, блажные…1957
Фотография

О. М. Грудцовой

В сердце дунет ветер тонкий,И летишь, летишь стремглав,А любовь на фотопленкеДушу держит за рукав,У забвения, как птица,По зерну крадет — и что ж?Не пускает распылиться,Хоть и умер, а живешь —Не вовсю, а в сотой доле,Под сурдинку и во сне,Словно бродишь где-то в полеВ запредельной стороне.Все, что мило, зримо, живо,Повторяет свой полет,Если ангел объективаПод крыло твой мир берет.1957
Имена
А ну-ка, Македонца или ПушкинаПопробуйте назвать не Александром,А как-нибудь иначе!   Не пытайтесь.Еще Петру Великому придумайтеДругое имя!   Ничего не выйдет.Встречался вам когда-нибудь юродивый,Которого не называли Гришей?Нет, не встречался, если не соврать!И можно кожу заживо сорвать,Но имя к нам так крепко припечатано,Что силы нет переименовать,Хоть каждое затерто и захватано.У нас не зря про имя говорят:Оно —Ни дать ни взять родимое пятно.Недавно изобретена машинка:Приставят к человеку и — глядишь —Ушная мочка, малая морщинка,Ухмылка, крылышко ноздри, горбинка, —Пищит, как бы комарик или мышь:— Иван!   — Семен!      — Василий!   Худо, братцы,Чужая кожа пристает к носам.Есть многое на свете, друг Горацио,Что и не снилось нашим мудрецам.1957
Елена Молоховец

…после чего отжимки можно

отдать на кухню людям.

Е. Молоховец. Подарок молодым хозяйкам. 1911
Где ты, писательница малосольная,Молоховец, холуйка малохольная,Блаженство десятипудовых тушВладетелей десяти тысяч душ?В каком раю? чистилище? мучилище?Костедробилище? А где твои лещиСо спаржей в зеве? раки бордолез?Омары Крез? имперский майонез?Кому ты с институтскими ужимкамиСоветуешь стерляжьими отжимкамиПарадный опрозрачивать бульон,Чтоб золотым он стал, как миллион,Отжимки слугам скармливать, чтоб ведали,Чем нынче наниматели обедали?Вот ты сидишь под ледяной скалой,Перед тобою ледяной налой,Ты вслух читаешь свой завет поваренный,Тобой хозяйкам молодым подаренный,И червь несытый у тебя в руке,В другой — твой череп мямлит в дуршлаге.Ночная тень, холодная, голодная,Полубайстрючка, полублагородная…1957
Юродивый в 1918 году
За квёлую душу и мертвое царское телоЮродивый молится, ручкой крестясь посинелой,Ногами сучит на раскольничьем хрустком снегу:— Ай, маменька,тятенька,бабенька,гули-агу!Дай Феде просвирку,дай сирому Феде керенку,дай, царь-государь,импелай Николай,на иконку!Царица-лисица,бух-бух,помалей Алалей,дай Феде цна-цна,исцели,не стрели,Пантелей!Что дали ему Византии орлы золотые,И чем одарил его царский штандарт над Россией,Парад перед Зимним, Кшесинская, Ленскийрасстрел?Что слышал — то слушал, что слушал — понятьне успел.Гунявый, слюнявый, трясет своей вшивой рогожей,И хлебную корочку гложет на белку похоже,И красногвардейцу все тычется плешью в сапог.А тот говорит:   — Не трясись, ешь спокойно, браток!1957

«В стихах о Елене Молоховец, авторе поваренной книги для состоятельных, богатых людей, заметно влияние дантовского «Ада». Там создательница знаменитой «библии» кулинаров, сидя на ледяной скале, с собственным черепом в руках читает свой «подарок молодым хозяйкам», — героиня стихотворения наказывается за свой грех служения богатству дантовским способом — водворением ее в некий ад.

Пауль Клее привлекал мое внимание так же, как астроном Секки; это образцы самоотверженного служения своему делу, примеры подвижничества.

Юродивый строился на детских впечатлениях о первых днях революции»[46].

Тарковский вспоминает о голодной юности («Кухарка жирная у скаред…»), о реалиях ушедших лет и утверждает, что тоскует не по прошлому, а по грядущему. Он верит, что его поэзия пройдет испытание временем.

Вещи
Все меньше тех вещей, среди которыхЯ в детстве жил, на свете остается.Где лампы-«молнии»? Где черный порох?Где черная вода со дна колодца?Где «Остров мертвых» в декадентской раме?Где плюшевые красные диваны?Где фотографии мужчин с усами?Где тростниковые аэропланы?Где Надсона чахоточный трехдольник,Визитки на красавцах-адвокатах,Пахучие калоши «Треугольник»И страусова нега плеч покатых?Где кудри символистов полупьяных?Где рослых футуристов затрапезы?Где лозунги на липах и каштанах,Бандитов сумасшедшие обрезы?Где твердый знак и буква «ять» с «фитою»?Одно ушло, другое изменилось,И что не отделялось запятою,То запятой и смертью отделилось.Я сделал для грядущего так мало,Но только по грядущему тоскуюИ не желаю начинать сначала:Быть может, я работал не впустую.А где у новых спутников порука,Что мне принадлежат они по праву?Я посягаю на игрушки внука,Хлеб правнуков, праправнукову славу.1957

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2019 Электронная библиотека booklot.org