Пользовательский поиск

Книга Изабелла, или Тайны Мадридского двора. Том 2. Страница 87

Кол-во голосов: 0

В Санта Мадре обрадовались известию о том, что королева приказала казнить Энрику и Рамиро. Святой трибунал знал о связи Аццо с Энрикой и не собирался прощать цыгану тот вечер, когда на площади Педро произошла расправа с монахами. Приказ сестры Рафаэлы дель Патрочинио сохранялся в силе. Великие инквизиторы приказали осторожно наблюдать за Аццо, при первой возможности схватить его где-нибудь за городом и, не приводя в Санта Мадре, навсегда обезвредить.

Из предосторожности тело его следовало доставить на улицу Фобурго и бросить в яму осужденных, вблизи камеры пыток, где в прежние годы жертвы сжигали живыми, где страдал Фрацко и вынес мучения Аццо. Об этом месте, называвшемся Квемадеро де ла Крус, несколько месяцев спустя народный депутат говорил в мадридской палате: «Верите ли вы еще, что власть духовенства не преследовала людей? Выйдите на Квемадеро де ла Крус и посмотрите туда, где еще сохранились остатки костров, покрытых пеплом, и обгоревшие кости и черепа, присыпанные песком. Несколько дней тому назад игравшие дети раскопали там три предмета: обломок ржавого железа, человеческое ребро и прядь волос. Хотите знать, преследовала ли людей власть духовенства — спросите у этих волос, каким холодным потом они были смочены, когда их владелец увидел костер; спросите у ребра, как стучалось под ним сердце дрожащего человека; если тот кусок железа был заклепкой, то спросите, как ржавел он во рту истекавшей кровью жертвы, и посмотрите, не было ли больше сострадания у железа, чем у палачей, закреплявших его!» Эти слова вызвали шумное одобрение зала — лучшее свидетельство того, что Испания с нетерпением ожидала избавления от господствовавшего мрака.

Министр-президент Конха, вернувшись вечером двадцать восьмого сентября в Мадрид, тотчас же отправился в свои покои.

Приказ королевы о лишении жизни герцогини де ла Торре и графа Теба вечером следующего дня находился в его руках, и он не мог ничего изменить в нем! Он разослал приказания судьям быть свидетелями казни, назначенной в восемь часов вечера на площади Педро, и отправил Вермудесу приказание быть готовым к этому часу.

После этого министр-президент направился к графу Теба.

— Я уважаю ваши чувства, граф, — сказал Конха, — я даже разделяю их. Если у вас есть какое-либо желание или тайное поручение, прошу с полным доверием сообщить мне его, я сумею уважить вашу последнюю волю!

— Только одну просьбу имею я к вам, маркиз, — ответил Рамиро после короткого раздумья, — прикажите мадридскому палачу действовать быстро и уверенно. Острый топор, верный удар — вот последние желания графини и мое!

— Они будут исполнены, граф Теба. А эти письма?

— Будьте добры отправить их завтра в час казни, одно адресовано французской императрице, другое дону Салюстиану Олоцаге. Оба доставит в Париж брат последнего, дон Целестино Олоцага, находящийся в Мадриде. Передайте ему мой сердечный привет. Прощайте, маркиз, да спасет и благословит Бог Испанию!

— Я боюсь, что много благородной крови прольется в нашем отечестве. Все мои старания предотвратить несчастье оказались тщетны. Святая Дева да будет к вам милосердна!

Конха ушел взволнованный, а ему предстояло еще более тяжелое свидание. В комнату Рамиро вошел священник. Конха твердыми шагами прошел по коридору и велел доложить о себе герцогине.

Он молча почтительно поклонился ей, хотя сердце его сжималось при мысли, какой приговор должен сообщить он этой женщине.

— Будьте желанным гостем в моем заключении, маркиз, — произнесла Энрика своим мягким голосом, — вы принесли мне известие от герцога де ла Торре?

— Без сомнения, герцогиня.

— Вы медлите, ваше лицо мрачно… о, говорите, говорите все, маркиз! Мой муж побежден?

— Нет, герцогиня.

— Значит, он взят в плен?

Конха отрицательно покачал головой.

— Я должен передать вам другое, худшее известие. Несмотря на попытки помирить враждебные стороны, несмотря на то, что в случае его наступления я не спасу вас от королевского гнева, маршал Серано отдал войскам приказ выступить.

— Я узнаю в этом моего Франциско, — воскликнула Энрика, — он не мог поступить иначе, другого приказа он не отдал бы!

— Этот приказ явился смертным приговором для графа Теба и для вас, герцогиня.

— Смертным приговором, — отозвалась эхом Энрика, побледнев. Конха дрожащей рукой протянул супруге Серано королевский приговор — он дал ей самой взглянуть на него.

— Герцог де ла Торре знает об этом?

— Ему сообщили все, чтобы удержать его и заставить повернуть назад. Герцогу известно, что его дорога в Мадрид ляжет через ваш труп, — быстро проговорил Конха тихим голосом, как будто хотел поскорее избавиться от этого известия.

Энрика покачнулась и прижала к лицу руки — неожиданное жестокое известие подавило ее.

— От руки палача! — прошептала она с ужасом. — Не тяжелый ли сон мучит меня? Франциско знает об этом приговоре… я его никогда не увижу…

— Мужайтесь, герцогиня. Маршал Серано разделит с вами смерть, смерть за свое отечество, я предчувствую это.

Энрика провела рукой по лбу, как будто прогоняя наваждение.

— Да, маркиз, вы правы. Мой Франциско говорит мне: умрем вместе за наше отечество, мой Франциско не видит другого спасения, он знает свою жену. Супруга маршала Серано без колебания умирает за высокое дело. Только неожиданность и естественный для любого человека страх смерти поразили меня в первую минуту. Но не страх наполняет меня теперь, маркиз, — жена борца за свободу Франциско Серано воодушевлена одинаковым с ним чувством и без содрогания совершит свой последний путь.

— Вы истинная супруга герцога де ла Торре, — сказал Конха, потрясенный словами Энрики, — позвольте мне поцеловать вашу руку.

Старый маркиз опустился на колено, как перед королевой, и прижался губами к ее руке.

— Только одно смущает меня, — сказала Энрика, — я не увижу перед смертью своего супруга и не умру вместе с ним. Вам не понять этого желания, маркиз, вы не были женаты,

— Слушая вас, я впервые в жизни жалею об этом, — ответил растроганный Конха.

— Та истинная, посланная Богом любовь, которая не прекращается и со смертью, которая продолжается и за гробом, была дарована мне. Я испытала ее. То, чем мы наслаждались — слишком хорошо для земной жизни. Встретить смерть в объятиях Франциско было бы продолжением этого блаженства. Оно не суждено мне.

— Я сомневаюсь, что увижу герцога де ла Торре, — сказал Конха, — но если это случится, я скажу ему, что он обладал прекраснейшим, благороднейшим из сердец и я, никогда не испытавший зависти, завидовал ему.

— Прощайте, маркиз. Помолитесь за меня и моего дорогого мужа. «Какой контраст, — промелькнуло у Конха в уме, — между этой смиренной святой душой, безропотно принимающей позорную казнь, и надменной злой женщиной, твердой рукой подписавшей смертный приговор ни в чем не повинным жертвам ее недостойной мести».

Конха поторопился уйти, чтобы скрыть свое волнение.

Энрика, оставшись одна, упала перед распятием, которое патер Роза принес ей в последнюю ночь. Он хотел напутствовать ее своими советами, но Энрика отказалась.

Ночью слуги Вермудеса сооружали свои черные подмостки на площади Педро. Толпа боязливо жалась в сторону, проходя мимо этой ужасной постройки. Раздавались громкие проклятия, но не слышалось любопытных вопросов о том, кто будет казнен.

Народ в Мадриде знал, для кого делались эти жуткие приготовления, он опускал глаза, как будто не желал видеть позора и стыдился невиданного злодеяния.

Сочувствие людей было на стороне герцогини де ла Торре.

Наступил вечер рокового 29 сентября 1868 года. Королевские алебардисты прошли с барабанным боем по необычно тихим улицам города к площади Педро и там стали рядами по обеим сторонам эшафота, вероятно, для оттеснения народа. Эта мера предосторожности оказалась ненужной — площадь была пуста. Только после повторного барабанного боя мужчины и женщины начали постепенно подходить к месту казни.

Отряд, вероятно, самых надежных алебардистов открывал шествие, направлявшееся от замка к площади Педро.

87

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.org